Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Здоровье дороже:: - "Восходящие потоки" - роман, 1 глава.

"Восходящие потоки" - роман, 1 глава.

Автор: вионор меретуков
   [ принято к публикации 02:35  28-10-2013 | Na | Просмотров: 523]
Восходящие потоки

роман





Все следует принимать всерьез.

Сэмюэл БАТЛЕР

Единственное по-настоящему
серьезное убеждение заключается
в том, что в мире нет ничего, что
следовало бы принимать всерьез.

Сэмюэл БАТЛЕР






Ч А С Т Ь I

Глава I


Двадцать миллионов долларов: много это или мало?

Для кого-то, например, для хрестоматийного чистильщика сапог, двадцать миллионов – несметное богатство.

А для барона Ротшильда остаться с крохами, какими-то жалкими двадцатью миллионами в кармане, — означало бы разориться дотла. Ротшильд от такого афронта, чего доброго, умом бы тронулся да с моста Ватерлоо сиганул бы в Темзу.

Я не был Ротшильдом.

Не был я никогда и чистильщиком сапог.

Я был… Впрочем, обо всем по порядку.

Я всегда мечтал разбогатеть. Только случая не представлялось. Долго не представлялось. Пока…

Да-да, так бывает, случай представился.

Все мы живем, окруженные случаями или, вернее, возможностями. Эта тривиальная аксиома известна всем. Тем не менее, каждый день мы проходим мимо возможностей, способных в корне изменить нашу жизнь, не замечая их и обреченно думая, что родились под несчастливой звездой.

Повторяю, мне случай представился. И я его не упустил: я стал богачом, завладев двадцатью миллионами долларов. Но для этого мне пришлось убить человека.

Об убийстве не знала ни одна живая душа. Впрочем, вру: один человек знал. Понятно, что я имею в виду того, кого убил. И душа которого ныне пребывает на небесах. Или – в Аду. Последнее, на мой взгляд, более вероятно, поскольку покойник был негодяем.

Впрочем, в Аду или не в Аду, — это всего лишь догадка, ибо нам, живым, не дано знать, где содержатся души умерших негодяев.

Мне почему-то кажется, что они вообще не попадают ни к ангелам, ни к чертям, а веками торчат где-то посередине и, изнывая от тоски, ждут, когда у Главного Распорядителя выдастся свободная минутка и Он их куда-нибудь пристроит.

А Главный Распорядитель все время занят. Да и торопиться Он не любит. Ибо знает, что неизвестность — страшное наказание. Хуже — только полнейшая определенность, то есть неизбежность.

Надо заметить, что негодяй, которого мне посчастливилось укокошить, помимо традиционного набора отрицательных черт, таких как коварство, бесчестность, зависть и отсутствие чувства благодарности, обладал еще и отталкивающей внешностью: он был тщедушен, плешив и горбат.

Последнее прямо указывает на то, что альтернативы у него не было: горбатого, как известно, исправляет могила. Я лишь помог ему. И смерть, по моему глубочайшему убеждению, пошла ему на пользу.

Умерший был настолько омерзителен, что я отказываю ему в праве на имя. Имя, отчество и фамилия – это для других. Данный субъект достоин лишь клички.

Я не называю его еще и потому, что не хочу коверкать жизнь его детям, которые, несмотря на то, что в их жилах течет кровь негодяя, имеют шанс — чем черт не шутит — стать порядочными людьми.

Повторяю, покойный имел отталкивающую внешность. И был дурным человеком. Это как бы снимает с меня часть вины, делая ее не столь уж тяжкой.

Согласитесь, было бы куда печальнее, если бы я отправил к праотцам не горбатого негодяя, по которому давно плакала веревка, а целомудренную отроковицу, например, победительницу регионального конкурса красоты, или юношу, только-только получившего аттестат зрелости и бойкими глазами вглядывающегося в лучезарное завтра.

Теперь несколько слов об обстоятельствах, подробностях и особенностях того ужасного и в то же время такого счастливого для меня дня.

Начну с того, что убил я негодяя (в дальнейшем для удобства буду называть его Гаденышем) как-то странно, можно даже сказать, по-дурацки.

Да и шел-то я к нему не за тем, чтобы убивать: не было у меня такого намерения.

Мой визит изначально носил исключительно мирный характер, правда, с сильным привкусом меркантильности: мне нужно было каким-то образом вышибить из Гаденыша свой кровный миллион.

Гаденыш проживал в старинном двухэтажном доме, притаившемся в тихом замоскворецком переулке. Охраны не было…

Принял он меня в кабинете. Мой бывший партнер стоял у камина, скрестив руки на груди, как Наполеон, к которому на аудиенцию набился ничтожнейший вестфальский королек.

Над плешивой головой своего визави я увидел картину, на которой Гаденыш был изображен верхом на могучем першероне. Из ноздрей першерона вырывались языки пламени.

Человек и лошадь прихотливой волей живописца были развернуты анфас, и две пары страшных глаз, всадника и животного, в упор глядели на зрителя.

Фоном служило абсолютно черное поле. Художник превосходно владел своим ремеслом: ему удалось вложить в фигуры человека и лошади столько свирепой динамики, что, казалось, еще мгновение и всадник на огнедышащей кобыле вырвется из мрачной картины и очертя голову понесется на гипотетического противника.

В кабинете было очень много книг. Они заполняли полки и стеллажи, лежали на письменном столе, на журнальном столике и даже на стульях.

Гаденыш всегда был большим книгочеем. Предпочитая всем остальным книгам энциклопедические словари, толстенные монографии и статистические справочники — предметы, как известно, увесистые и массивные.

- Нуте-с, — сказал он, — с чем припожаловали, господин хороший?

Сказал и издевательски усмехнулся.

Я вежливо, но твердо предложил хозяину кабинета вернуть мне деньги. Ответом был хохот. Смеялся Гаденыш не меньше минуты.

Сдерживая себя, я повторил просьбу.

И тогда Гаденыш показал мне кукиш.

Этого ему делать не стоило: это был явный перебор. Кукиш меня так разозлил, что я не сдержался и в ажитации огрел Гаденыша по голове тем, что подвернулось под руку. Было бы полено — огрел бы поленом. Была бы бейсбольная бита, огрел бы бейсбольной битой.

Но у меня под рукой оказались только книги. Я схватил фолиант потяжелее, это был сорок четвертый том Большой советской энциклопедии издания 1955 года под редакцией академика Бориса Алексеевича Введенского, размахнулся и… Короче, этим томом я его и огрел.

Ну, огрел и огрел. С кем не бывает. Должен заметить, что огрел я его с превеликим удовольствием, можно сказать, от души. И никак не ожидал, что Гаденыш от такого удара загнется. Словно огрел я его не обыкновенной книгой, пусть и тяжелой, а бронзовым канделябром или палицей.

Вообще-то я думал, что мой бывший друг окажется более живучим. Ведь живучесть в природе негодяев.

Я сказал, что об убийстве знал лишь один человек и этим человеком был сам убитый. Это правда. Гаденыш осознал, что его убивают, раньше, чем это понял его невольный убийца. Он понял это за мгновение до смерти, когда увидел над своей головой карающую десницу. Но этим непродолжительным знанием он ни с кем поделиться не успел.

Теперь ненадолго вернемся в начало девяностых, когда все живое ринулось в бизнес. Я имел глупость по неопытности вляпаться в некрасивую историю.

Но некрасивой она стала под конец. Вначале все было прекрасно.

К истории этой, помимо меня, были причастны редкие металлы, пресловутая «красная ртуть», какие-то сомнительные ветераны из Прибалтики и вышеупомянутый горбун, который в те поры был моим ближайшим другом и партнером.

Поначалу, как я уже говорил, все шло прекрасно. Мы за короткий отрезок времени заработали очень солидные деньги, которыми распорядились в высшей степени мудро, без промедления переместив их в легальную сферу. В те годы сделать это было достаточно просто.

Мы приоделись, обзавелись белыми «Мерседесами». Стали обедать в дорогих ресторанах. Гаденыш всерьез подумывал о красивой любовнице. Как выяснилось позже, ему приглянулась моя девушка.

Я же, ничего не подозревая, продолжал слепо верить своему компаньону и безоглядно предавался удовольствиям.

Не прошло и полугода, как моей развеселой жизни пришел конец: Гаденыш – естественно без моего ведома – виртуозно выстроил финансовую многоходовку, в результате которой я оказался у разбитого корыта.

Дальше пошло еще гаже: мной заинтересовались правоохранительные органы. И я последние деньги угробил на то, чтобы выйти сухим из воды.

Гаденыш добился своего: весь бизнес достался ему, а моя девушка стала его содержанкой. О, женщины, исчадия ада, порождение дьявола и ехидны!

После этого я целых пять лет пробавлялся случайными заработками. Кем я только не был!

Целый месяц водил экскурсии по отделу старинного оружия в ГИМе.

Играл на разбитом рояле в ресторане у Никитских Ворот. Это было ужасно! Работать приходилось по ночам, и я смертельно уставал. К счастью, век этого отвратительного шалмана оказался сверхкоротким: вскоре он сгорел, подожженный с четырех сторон.

Некогда городские котельные, приютив немало бородатых и безбородых правозащитников, стали колыбелью диссидентского движения. Я не был самоотверженным борцом с каким бы то ни было режимом, я вообще далек от политики, но это не помешало мне устроиться истопником: все-таки там регулярно платили.

Поглядывая одним глазом за манометром и колосниками, я исхитрялся находить время, чтобы пописывать статейки в глянцевые журналы. Меня по старой памяти печатали. Но получал я там такие гроши, что их не хватало не только на водку и зрелища, но и на хлеб.

Подрабатывал репетиторством: пригодилось кое-какое знание иностранных языков, во времена оны приобретенное в стенах МГУ.

Потом была неизбежная Турция: помню неподъемные полосатые сумки, ночлег на тюках с мануфактурой, ругань, хамство таможенников…

Было и многое другое, не принесшее мне ничего, кроме усталости и ненависти ко всему, что имеет отношение к так называемому малому бизнесу. Впрочем, все это неинтересно. Великое множество россиян прошли через это испытание. И мало кто из них достиг материального благополучия.

Наконец, мне такая жизнь осточертела, и я решил, как говаривал незабвенный Остап Ибрагимович, потрогать своего бывшего партнера за вымя.

Но все вышло совсем не так, как я себе это представлял. Книга неожиданно стала орудием убийства. Что, кстати, наводит на мысль о еще не раскрытых возможностях печатного слова.

… После того как Гаденыш, на прощание изумленно ойкнув, завалился набок и укатился под сень искусственной пальмы, я некоторое время пребывал в замешательстве.

Прошло, наверно, не менее пяти минут, прежде чем до моего сознания стали доходить ужас и идиотический комизм происшедшего.

Поверженный враг лежал на спине, широко раскинув руки. Рот мертвеца был хищно ощерен, от золотых коронок исходило сияние. Сияние было тусклым и неприятным. Как огонек на болоте, подумал я.

Я пристальней всмотрелся в лицо убитого. Вспомнился золотой зуб Паниковского.

Тут же на ум пришло еще одно сравнение: свеча в церковном приделе, которую впопыхах забыли загасить грабители. Оскал смерти. Волчья улыбка. Пасть негодяя, оснащенная по последнему слову советской стоматологической техники.

Такими коронками прежде украшали свои рты ростовские уркаганы и конторщики с Колымы. Последняя прижизненная улыбка, которую Гаденыш прихватит с собой на Тот свет.

Мне понравилась его улыбка. Гаденыш улыбался так, словно был рад тому, что умер. С такой улыбкой ему будет хорошо начинать новую нездешнюю жизнь, с воодушевлением подумал я.

Из-под задравшейся рубашки Гаденыша выглядывала рукоятка пистолета, заткнутого за пояс. Поколебавшись, я сумел подавить в себе соблазн позаимствовать пистолетик: кто знает, какой шлейф за ним тянулся.

То, что Гаденыш бездыханен, было ясно как день. На всякий случай я решил в этом убедиться. Я наклонился и, преодолев вполне естественное чувство брезгливости, приложил ухо к костистой груди врага.

Потянулись секунды нервного ожидания. Мое ухо не уловило ни единого звука. Если я что и слышал, так это гулкие удары собственного сердца.

Сомнений не оставалось: негодяй был мертв.

Именно в этот момент я понял, вот она – удача, вот он — случай!

Для начала я ладонью закрыл глаза покойному. Мне не хотелось, чтобы мертвец судачьим студенистым глазом подглядывал за тем, как я буду потрошить его дом.

Как я уже говорил, Гаденыш задолжал мне не меньше миллиона. Моя задача состояла в том, чтобы найти либо деньги, либо что-то, что можно было в деньги обратить. Например: драгоценности, антиквариат, картины, старинные вазы. Или вставные челюсти.

Там золота, я еще раз посмотрел на оскаленный рот покойника, килограммов на двадцать. Правда, эту мысль мне пришлось тут же отбросить: не буду же я, в самом деле, каминными щипцами выламывать у него золотые коронки, я же не гестаповец, в конце концов.

Можно было, конечно, отрезать голову и потом в спокойной обстановке аккуратно повыдергать зубы. Вариант совсем не плох, особенно если учесть, что золото всегда в цене. Но куда потом девать голову?

Я почувствовал, что если проведу наедине с покойником еще минуту, то сойду с ума.

Квартира Гаденыша была о семи комнатах и занимала весь первый этаж невзрачного домика в одном из тихих, как я уже говорил, замоскворецких
переулков.

Дом, повторяю, не охранялся. Почему? Возможно, Гаденыш перехитрил самого себя. Он всегда говорил, что охрана, как ее ни камуфлируй, все равно привлечет внимание воров. И не просто воров, а профессиональных грабителей, для которых, как известно, не существует никаких преград.

Я знал, что Гаденыш жил без жены и детей, которых «откомандировал» несколько лет назад на запад Италии, где у него была вилла, купленная на мои деньги, — ну, если и не вся, то, по крайней мере, та ее часть, которая зеркальными окнами смотрела на берег Тирренского моря.

Выходило, что кроме меня и покойника в квартире никого не было. И я приступил к осмотру.

Мною последовательно были освидетельствованы кабинет, столовая, гостиная, бильярдная, кухня, туалетная комната, три совершенно одинаковые спальни с простыми железными кроватями на манер тех, что стоят в казармах, и, наконец, чулан размером с ангар, в котором, помимо четырех велосипедов, помещался мотоцикл Харлей Дэвидсон.

Рядом с мотоциклом стояли два черных чемодана.

Отныне вид закрытых чемоданов, стоящих в боевой готовности, всегда будет волновать мое воображение и навевать приятные мысли о путешествиях и увлекательных приключениях.

Гаденыш еще с далеких советских времен не был чужим в мире криминала и в связке заказчик — исполнитель, насколько я понял, был заурядной шестеркой.

Ходили слухи, что ему поручались незначительные дела, вроде передачи некоторых сумм от одного неофициального лица другому неофициальному лицу. Осуществлялось это открыто и без опаски. Видимо, такая схема устраивала всех. Включая милицию.

Один мой приятель рассказывал, что однажды видел Гаденыша, который с безучастным видом прохаживался по Гоголевскому бульвару аккурат напротив памятника великому писателю.

Мой приятель отличался похвальной любознательностью. Он присел на скамейку, развернул газету и сквозь дыру, проверченную пальцем, принялся незаметно наблюдать за Гаденышем.

Через пять минут к Гаденышу приблизился стриженный под «полубокс» неизвестный, с которым Гаденыш обменялся парой реплик.

После этого Гаденыш извлек из внутреннего кармана пальто некий сверток и вручил его собеседнику.

Мой приятель был совершенно уверен, что на его глазах произошла передача денег.

Я присел на корточки возле чемоданов и осмотрел их со всех сторон. Чемоданы были старые, с потертыми фибровыми боками. В таких чемоданах пожилые небогатые люди хранят ненужные, вышедшие из употребления вещи.

Я положил один из чемоданов набок. Отщелкнул замок. Откинул крышку и… рухнул на колени.

Да и было от чего: чемодан был доверху набит деньгами, уложенными в пачки.

Сказать, что у меня глаза вылезли из орбит, а сердце едва не выскочило из груди, — значит, не сказать ничего.

Дрожа от волнения, я взял в руки одну из пачек. Выглядела она, как свежая колода игральных карт. Только вместо тузов, валетов и королей в ней были стодолларовые купюры.

Я поднес деньги к носу. Ошибки быть не могло. Деньги пахли так, как могут пахнуть только деньги: от них исходил ни с чем не сравнимый запах вседозволенности и безграничной свободы, отчеканенной в самой «демократической» стране мира.

И еще я уловил тончайший запах дорогих духов: словно деньги, прежде чем попасть в чемодан, хранились в гардеробе молодой и очень красивой женщины.

Содержимое второго чемодана было точной копией первого.

Загнать машину во двор, прямо к подъезду, и перенести чемоданы в багажник, было делом минуты. Меня никто не видел. Кроме кошки, которая прошмыгнула у меня под ногами и скрылась за мусорными баками.

Перед тем как покинуть квартиру, эту пещеру Лехтвейса, я носовым платком тщательно протер все места, где мог оставить отпечатки пальцев.

Том Большой Советской энциклопедии я взял с собой. Что-то подсказывало мне, что к этой книге нельзя было относиться просто как к книге, мне казалось, что ей еще предстоит сыграть в моей судьбе немаловажную роль.

На пересчет денег, который я произвел у себя дома, ушло несколько часов. Это были лучшие часы в моей жизни.

Всего в обоих чемоданах оказалось двадцать миллионов долларов.

Совершенно ошалевший от счастья, я сидел на полу перед горой банкнот.

Мне было так легко и покойно на душе, что я даже позволил себе роскошь слегка пособолезновать покойному.

Дело не в том, что меня терзали угрызения совести. Мне было не до этого. И мне не было жаль покойного. И тем более я не собирался возбуждать в себе искусственной скорби по поводу того, что все вышло так, как вышло.

Мои ощущения были похожи на те, какие, должно быть, испытывает победитель детской игры в «Царя горы». Этого перманентного избранника богов, ценой синяков и ссадин завоевавшего право в гордом одиночестве стоять на вершине, на краткий миг может посетить чувство снисходительного сострадания к поверженному сопернику.

Пособолезновав минуты две, я заодно простил покойному все нанесенные мне обиды. Поверьте, сделать это было не так уж и трудно: двадцать миллионов размягчат любое, даже самое черствое сердце.

Но в то же время я понимал, что, как ни припудривай этот страшное событие размышлениями о фатуме, бренности и прочей чепухе, грех убийства – даже непредумышленного — останется грехом убийства.

(Сознаюсь, это прегрешение в моей беспутной жизни не единственное. За много лет до этого я совершил еще одно преступление. Куда более страшное. На заре туманной юности я убил в себе идеалиста).

Но мои мысли о грехе были легкими, как пар над горшком.

Когда я окидывал взглядом невообразимую груду денег, — этот Монблан из стодолларовых бумажек, — мое сердце замирало от счастья.

Мне было совершенно наплевать, какими судьбами доллары попали в квартиру Гаденыша.

Возможно, думал я, мой бывший партнер опять стал шестеркой. Только теперь он передавал деньги не свертками, а чемоданами. Вряд ли это были деньги чисто криминальные.

Вспоминая нашумевший когда-то скандал с коробкой из-под ксерокса, я не мог избавиться от мысли, что стал тайным и нечаянным участником неких коммерческих забав сильных мира сего.

Происхождение и принадлежность денег могли иметь смешанную природу, как, впрочем, и все, что с незапамятных времен происходит на бескрайних просторах моей любимой отчизны. Дальнейшие события могли показать, насколько я был близок к истине.

Кстати, мыслей о возврате денег некоему законному владельцу у меня не возникало. А о том, чтобы о находке заявить в милицию, не могло быть и речи.

Нежданно свалившееся на мою голову богатство я был склонен рассматривать как испытание, как вариацию на бессмертную тему об «Огне, воде и медных трубах». Не было никаких сомнений, что это ниспосылалось мне свыше. Моя жизнь могла превратиться либо в трагедию, либо в сплошное ликование. И то и другое меня устраивало.




Теги:





-2


Комментарии

#0 07:55  28-10-2013Na    
началось.
#1 08:10  28-10-2013Oneson    
ждали буквально все
#2 08:16  28-10-2013Гриша Рубероид    
на тривиальной аксиоме споткнулся.
#3 08:23  28-10-2013Na    
мы дождались, и мы счастливы. ура.
#4 08:28  28-10-2013Oneson    
очень обидно, что Na прочитал первей меня :(

вроде и будильник завел, чтоб не пропустить
#5 08:43  28-10-2013Na    
не грусти и не сетуй, славный литпромовец! ведь нас ждёт ещё стопицоттыщ последующих глав! Побеги - поспеши же. уверен, что всё получится!
#6 08:51  28-10-2013Гриша Рубероид    
вот вроде как суп без соли. и мясо есть и зелень сверху а есть начнешь - хрень. да, хотел спросить. как ЛГ определил, что "это был сорок четвертый том Большой советской энциклопедии издания 1955 года под редакцией академика Бориса Алексеевича Введенского"? перед ударом в выходные данные на шессот хрен знает какой странице заглянул что ли.
#7 09:06  28-10-2013allo    
в роли рассказчика явственно представился приплясывающий петросян

причём уже в стадии частичного разложения сознания

всё путающий и забывающий

чоткий образ
#8 09:14  28-10-2013Na    
интересно, будут ли аудиокниги и как скоро?
#9 09:36  28-10-2013нехристь    
Автор, мне кажется вы сытый человек. Немного физической или душевной боли пойдёт вам на пользу. Как и большинству пишущих здесь.
#10 09:52  28-10-2013Григорий Перельман    
прочитал, заметьте. и сделал пометки в блокнотике.
#11 10:51  28-10-2013Григорий Перельман    
должен заметить, что даже учитывая одни стобаксовые, двадцать лямов это пиздец какие большие чемоданы должны быть. впрочем, губа у автора не дура - Корейко завистливопосасывает чилим с ногтями.

Гадёныш - это мягко говоря нехороший человек: неприятное семантически слово, образ слишком в лоб, да и пренебрежение сразу видно, хотя казалось бы? ненависть понятна, а вот презрение откель? похоже, что у главгера тоже с масштабами души неважнецки.

слог сего свидетельствует об отстранённом эстетстве, что никак не соответствует настроению тех лихих времён. аналогично сложно представить, что подобный книжный червяк лабает по кабакам, попутно раздумывая о судьбах мира, оперируя Ротшильдами на Темзе и тривиальностями. Странно, что этот полудохлый универсум(судя по разнообразию занятий) способен на резкие поступки. И кстате - почему он не запил?

Пистолет за поясом - дивная деталь, не менее дивная, чем отсутствие охраны при трёх пудах нала в двух корзинках.

Опять же явно, что автор никого не убивал. В жизни он приссал бы так, что наблевав и обосравшись, ломанулся бы вдоль по переулку, а не стал восторженно потрошить баулы.



Впрочем, вся эта фантастика не так страшна, как высокий стиль при отсутствии сколь-нибудь реальных эмоций и характеров. В результате родилась пародия на сагу, в которой слепой старикашка ноет о делах давно минувших дней, отстранённо и с пафосом. Герой как ему кажется легко и вычурно полухохмит, топчась на месте там, где кровь брызжет и спина холодеет.



Пока вот всё. Может дальше будет закручено, отцежено, подсушено и ангидрировано. Хотя красная ртуть и библиофильские намёки настораживают.
#12 10:57  28-10-2013Григорий Перельман    
вопчем если коротко: автор упивается собой,удивительным, восторженно-жалостливо и безапелляционно, а сама движуха вероятная служит незначительным сором в углу сцены, с которой он тащит в свой искристый монолог.

по логике всё это имело бы смысл перетащить в последующие главы. сначала ёбнуть товарища(обрисовав его пожостче, да и саму сцену отработав диалогами/действием), а потом уж и ткнуть носом: я сижу над распотрошённым баулом, глупо смеюсь, пью из горлау, унимая нервную дрожь, а кто собственно я такой?! ну и погнал там городских к лесу
#13 11:01  28-10-2013Григорий Перельман    
хотя хочу сделать скидку на избыток культуры - мне самому в голову приходили подобные дикие сюжеты, но лень спасла
Скажем так: Завязка достаточно динамична. И вообще предлагаю это судя по всему произведение "легкого" жанра судить по единственному критерию - способности быть проданным. Мне пока кажется, что эдакая насмешка в тоне автора над всем миром, а значит над читателем приведет к тому, что купленная "в поезд книга" к пятидесятой странице вызовет дикую ненависть к автору и желание выпить и останется она на откидной сетке и станет переходящей и сделает план вагону ресторану, но не издательству.



Однако посмотрим.
#15 12:30  28-10-2013Гудвин    
признаться, подустал от всевозможных красок нужных и ненужных. чувство, будто ты младенец и тебе пихают насильно манную кашу, которой ты давишься. уже бы и закричать что хватит, набит разжевываниями под завязку, а не можешь, автор не услышит. однако, посмотрим дальше. поменьше бы пустопорожних мыслейг лавного героя, бьющихся бестолковой бабочкой о стены и побольше динамики и жесткости, когда речь идет о чемоданах с баблом и трупе.
#16 14:54  28-10-2013Виноградная улитка    


Скучный текст. Не сюжет, а стиль изложения.
#17 15:01  28-10-2013Файк    
Кавычек нет, низачод.
#18 15:27  28-10-2013дважды Гумберт    
чейзом повеяло. не знаю, разумно ли в таком стиле писать про 90-е. чейз-то умел нехило так нахуевертить, тут талант нужен особый
#19 03:15  29-10-2013castingbyme*    
Перельман -то как разволновался... Как пикейный жилет.

текст не читала. Приберегаю как розочки на торте на потом.

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
10:22  03-12-2016
: [7] [Здоровье дороже]
Какой-то вакуум полный в голове,
Комок пустот, не связанных друг с другом,
Где угол, за которым ветра нет?
В чём связь времён с моим порочным кругом?

Нет тяги к жизни, не о чем писать,
Потеряна идея и надежда,
Блистает белизной моя тетрадь,
Не пачкаю страниц уже как прежде....
22:33  27-11-2016
: [6] [Здоровье дороже]
Был у нас такой пацан: Витька Жданов. Лучше всех кидал ножик. Любой ножик, брошенный Витькой, неизменно попадал в цель. Однажды, чтобы окончательно утвердиться в статусе лучшего и развеять сомнения завистников, он объявил во всеуслышание, что поразит белку точно в глаз....
18:09  24-11-2016
: [15] [Здоровье дороже]
Сегодня мимо я прошел:
Лежал старик, как лист осенний
Как будто, кто его поджег
Как будто, подкосились вдруг колени

Лежал старик сжимая трость
Как будто чью то руку
А в горле совести застряла кость
Его я больше не забуду

Бежали люди к старику
А он лежал, кряхтел
Как будто, кит на берегу
Он просто жить хотел

Домой он шел или из дома
За внуком может, в детский сад
Мне не узнать, куда вела дорога
Он рухнул прямо на асфальт

Мне ...
20:42  23-11-2016
: [30] [Здоровье дороже]
Вечер и впрямь бывает исключительно мрачен.
Это был один из таких вечеров.
За столом сидела женщина с приятной грудью, и явно скучала. Ей было сильно невесело. В лёгком халатике чёрного шёлка, ласково обтягивающего пружинистый зад; с двумя задорными штуками навыкат, с талией, и длинными, далеко способными ногами....
00:35  23-11-2016
: [15] [Здоровье дороже]
немощность раздражает..и не спорьте...

Когда врачи вынесли свой окончательный вердикт, отец стал сдавать прямо на глазах. Не от самого диагноза, диагноз мы ему как раз таки и не сообщали, ни к чему реакция. Просто никто не ожидал, что рак сожрет его так быстро....