Злоба человеческая.

Автор: Девушка с развевающимися на ветру золотистыми волосами, с чистым еврейским лицом и светящимися от счастья глазами, шла вдоль серого забора, опоясывающего территорию завода, в недрах которого возились грязные, немытые русские свиньи. Она всеми вибрами своем тонкой души чувствовала даже сквозь забор их грязную, сволочную сущность, и смеясь, отвергала её, будучи уверенной в том, что её внутреннее тепло и доброта способны согреть весь мир, не говоря уж о кучке грязных, вонючих пролетариев, которых ждали в своих загаженных квартирах такие же поганые жёны и дети.
Походка её была лёгкой, подпрыгивающей, в голове был счасливый кавардак: ведь её ждал любимый Мики, глаза которого были хоть и были частенько красны, но чисты и светлы, и в них не жили черви.Сегодня обязательно должно случится что-то прекрасное, может прямо сейчас, подумала еврейская принцесса, заворачивая за угол.
"Что-то прекрасное" было одето в драную тельняшку, и стояло возле столба, вернее держлось на него, и блевало на разогретый солнцем асфальт. В руке, не задействованной в поддержании заплывшего, кабаньего тела русского пролетария в вертикальном положении, был прочно сжат короткий лом, с приваренным к его концу топором. Принцесса хмыкнула, задрала носик и гордо проследовала мимо пьяной русской свиньи.
- Стой, бля... - донеслось ей в спину. Она оглянулась и увидела, что мужик, пошатываясь, шёл за ней, занеся над головой свою железку. Рожа его была как ноздреватая перезревшая слива, из приоткрытой гнилозубой пасти разило кислым, сивушным рвотным перегаром, а половина лица у него было съедено злобой. Девушка с криком отшатнулась, но остриё приваренного к лому топора с хрустом застряло в её темечке, и кровь полилась ручьём на красивый, высокий еврейский лоб.
Рабочий пнул девушку ногой в живот, выдёргивая у неё из головы лом и оскалился, морщя узкий лоб и выпятив скошенный водбородок.
- Что, допрыгалась, стрекоза? - вопросил обладатель свинячьих, краснопрожилистых глазок, и топнул упавшую по лицу забрызганным блевотиной кирзачом. - Вот такая она, злоба человеческая.