Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Кино и театр:: - Узор лабиринта (II)

Узор лабиринта (II)

Автор: Братья Ливер
   [ принято к публикации 19:07  04-03-2017 | Антон Чижов | Просмотров: 309]
- 2 -
Перед ним топтался шпаловидный мозгляк в свитере, полоски на котором напоминали узор на обоях. Хотя вокруг висела хмарь, тип почему-то был в солнцезащитных очках, как у Джона Леннона. Под мышкой он держал пухлую чёрную папку. Алексею вдруг захотелось немедленно выхватить её и пинком отправить в лужу. Шпаловидный тем временем откашлялся и заявил:
– Абубубубумунунунуабубубубу. Пумуму.
– А? – переспросил Алексей, мысленно готовясь, если понадобится, нанести удар – достаточно сильный, чтобы отрезвить психопата, но и достаточно аккуратный, чтобы не вышибить дух из его жидкой оболочки.
– Мымуеубубупууму. Ымыу, – терпеливо пояснил собеседник, подкрепив свои слова капельками слюны, вырвавшимися из-за кривых зубов.
Алексей понял: надо валить. Обновить страницу. Вырулить к машине, уехать обратно в центр и приехать сюда снова. Не было сомнений, что со второй попытки он попадёт туда, куда и собирался, а не в этот карман то ли реальности, то ли его собственного сознания.
Не оборачиваясь, Алексей размашисто зашагал в ту сторону, где, по его представлениям, осталась машина. Он шёл кривыми переулками, нырял в арки, петлял, обходя заборы. Пустые дворы встречали его сквозняками, на стенах домов бурели граффити. Орды ворон справляли свой шабаш в верхушках пожелтевших деревьев. На столбах были налеплены ориентировки с какой-то чёрно-белой мордой. Рассмотреть её можно было бы только со стремянки – листки висели почему-то на высоте не меньше трёх метров.
Наконец Алексей вышел к замусоренному пустырю. Подозрения сгустились в уверенность: здесь он определённо не был. Развернувшись, Алексей какое-то время поблуждал по дебрям крупнопанельной застройки. Несколько раз он замечал за окнами нижних этажей размытые пятна лиц и, сам не зная почему, утыкался взглядом под ноги и ускорял шаг.
Накрапывавший дождь заметно усиливался. При мысли о том, что в этих лабиринтах негде даже перехватить гамбургер-другой, у Алексея траурно заурчало в животе. Поёживаясь, он свернул за очередной угол и увидел помятый автомобиль с паутиной трещин на лобовом стекле и шашечками на крыше. Закинув руки за голову, на сиденье кемарил водитель. Алексей пошарил в бумажнике – на дорогу домой должно было хватить. Разбуженный постукиванием по стеклу, водила сонно подтвердил, что готов ехать, и завёл двигатель.
Шансону и FM-мусору таксист предпочитал музыку скрипения стеклоочистителей. Алексей сидел на заднем сиденье, смотрел по сторонам, и душу крутило, как кишечник у больного дизентерией. За окном проносились места, которые казались знакомыми до отвращения: вот магазин спортивного питания, вот кинотеатр "Взрыв", вот развилка перед мостом. Всё было бы понятно и буднично, если бы между этими островками родного города не простирался чужой мир: целые частоколы серых домов-"свечек", уродливые многоэтажки в форме шатров, гиперболоидные сетчатые башни.
Проехав по виадуку над железнодорожными путями, машина юркнула в проулок между общагами, проплясала по колдобинам вдоль теплотрассы и вдруг остановилась посреди квартала угрюмых кирпичных пятиэтажек.
– Эт чё это? – спросил Алексей у водительского затылка.
– Приёхали, чё... Давай, рассчитывайся и вылазь, – ответил таксёр, обернувшись.
Алексей уже ни в чём не был уверен, но на всякий случай решил пока не сдавать позиций:
– Так я тебя куда просил везти? Погромная, 25, корпус 2. А ты куда заехал?
Водила присвистнул, скривился и постучал пальцем по виску:
– Да ты глаза-то разуй, э! Вон же, бля, чёрным по белому всё. Или у тебя там чота не то написано, ёпт?
Алексей приоткрыл дверцу и высунулся под дождь: на табличке с адресом, висевшей на побитом жизнью фасаде, было написано именно то. Бросило в пот, в голове взвыли сирены.
– А это вообще... какой город, а? – тупо спросил Алексей.
Таксист начал свирепеть:
– Ты завязывай, слышь. Плати и проваливай.
Алексей ещё раз тоскливо обвёл взглядом незнакомый двор. Посередине легонько раскачивались качели: хотя ни на них самих, ни рядом никого не было, они колебались, не уменьшая амплитуды. В дальнем углу двора высилась голубятня. Вместо деревьев выстроились какие-то конструкции, сваренные из труб и напоминавшие виселицы.
Не имея никакого плана действий, Алексей финансово привёл таксиста в душевное равновесие и распорядился ехать на автовокзал. Подогревала вера, что дребезжащий ПАЗик обязательно вывезет из этого непробиваемого наваждения.
Здание вокзала тоже оказалось наглухо чужим: из крыши вырастали карикатурные башенки, а стены были окрашены в невообразимые кислотные цвета. Алексей долго мялся перед расписанием, бормоча под нос названия конечных пунктов. Кучкуево, Бубунцы, Катканск, Тихий Погост... Ни про одно из этих поселений Алексей никогда и не слышал. В конце концов, он споткнулся взглядом о название "Розенталь", выбивавшееся из общего ряда своей нелепой помпезностью. Алексей взял билет и вышел на усеянную плевками платформу.
Вместо ПАЗика приехал потерханный корейский "скотовоз", что уже отклонялось от идеальных представлений. Пассажиров было немного, и Алексей уселся на ушатанное тысячами задниц сиденье в хвосте салона. Автобус с кряхтениями тронулся, за окном потянулись сумрачные виды города: дома, почему-то очень многочисленные заборы, щетинящиеся трубами и факелами промзоны.
Пейзажи менялись пугающе хаотичным образом. Там, где по всем приметам город должен был сдать полномочия полям и рощам, вдруг снова начинались ряды застройки окраин, через несколько микрорайонов сменявшиеся ухоженными улочками и административными дворцами. Стало темнее, в салоне зажглись лампы, но автобус до сих пор не вырвался из лабиринтов городских магистралей.
Когда за очередной стоянкой дальнобойщиков вдруг показалась целая улица подсвеченных неоном фонтанов, Алексей с тревогой оглядел сидевших рядом пассажиров. Те пялились в окна с тупой невозмутимостью.
Вытащив телефон, Алексей посмотрел на время – от вокзала автобус отчалил почти три часа назад. Во рту разлился тяжёлый металлический привкус. Пытаться что-либо выяснить у сидевшего рядом мужика с банкой пива в руке и полным штилем в заплывших глазах не имело никакого смысла. Алексей поднялся, прошагал к кабине и попросил высадить его у ближайшего перекрёстка.
На улице ему впервые стало по-настоящему страшно – так чувствует себя тот, кто вязнет в трясине и понимает, что помощи ждать неоткуда. Алексей огляделся: единственной особой приметой местности был памятник длинноволосому, носатому существу, раскорячившему ноги и грозящему кулаком кому-то в вышине. От вида этой чугунной опухоли стало ещё тошнее. На всякий случай Алексей постарался в деталях запомнить то место, где вылез из автобуса. И пошёл вдоль дороги, втайне надеясь увидеть вдалеке огни ресторана "Perezzz" или биллборд с эвфемистической рекламой элитного борделя, куда он периодически заглядывал.
Однако, местность была по-прежнему незнакомой. Без особой надежды и даже, скорее, из чувства какого-то мстительного веселья Алексей пристал к паре прохожих с вопросом:
– Скажите, а Розенталь тут далеко?
От него отпрянули, словно он спрашивал, как вывести вшей. А очень скоро Алексей и вовсе оказался в тупике – дорога упиралась в узкоколейку, за которой громоздился бетонный скелет недостроя. Пришлось той же дорогой плестись обратно. Алексей с тоской всматривался вдаль, выискивая растопыренные конечности памятника-уродца.
Минут через десять Алексей и вправду добрёл до исходной позиции. Сомнений в том, что это именно то самое место, не было никаких – при желании он мог бы отыскать следы своих подошв в придорожной грязевой каше. Никуда не делись покосившаяся конура автобусной остановки, ларёк с вывеской "Пиво. Вода", зарывшаяся в грязь у обочины "Тойота". Исчезла только паскудная скульптура. Там, где она была, теперь загораживали обзор две обшитые сайдингом коробки без окон, да и дверей в них видно не было.
С рядом стоящими домами тоже случилась какая-то тёмная метаморфоза. Они остались теми же, но, кажется, поменялись местами, словно бы, пока Алексей отлучался, разбежались в стороны и составились обратно в произвольном порядке.
Алексей рассмеялся с истерическим захлёбом и направился в противоположную сторону. Прошагав минут десять, развернулся и стал двигаться обратно. Опасения подтверждались: он оглядывался и не мог узнать местности, по которой только что шёл. У его изначальной отправной точки декорации полностью сменились: вместо сайдинговых коробок там выросла приземистая яйцеголовая мечеть, вся застройка стала полностью другой. Город был динамическим, постоянно движущимся, как вода в реке. Он был живой тварью, сбрасывавшей кожу, чтобы тут же обрасти новой и сменить окрас.
Алексей ощущал себя как в кошмаре перед пробуждением, поэтому ни удивления, ни шока уже не испытывал. Осталось лишь мутное чувство, что сломалось нечто важное; такое, что цементировало всю его жизнь, не давало ей расползтись и по частицам осыпаться в беспросветный хаос.
Когда он в ступоре уткнулся лбом в фонарь, кто-то несильно, но цепко ухватил его за плечо. Будучи готовым увидеть кого угодно – от Деда до Арнольда Шварценеггера – Алексей обернулся. Рядом стоял тот тощий тип в обойном свитере, с которым он столкнулся несколько часов назад. Папка у него под мышкой, кажется, надулась ещё сильнее, очки Джона Леннона в сумерках смотрелись так нелепо, что даже несколько устрашали. Алексей почувствовал, что вот сейчас уж точно даст ему в пятак.
Тем временем тип заговорил. И хотя его дикция по-прежнему была такой, как будто в рот ему натолкали поролона, на этот раз Алексею удалось выудить из звуковой каши небольшие сгустки внятной речи:
– Ммумумумыбубуббу недавно в городе, му? Всегда так мумымыммуэ поначалу. Со всеми. Мумымыымуе испытает вас, мумымымым поваляет и отпустит. Бубубубу проверка. Город. Уыыэы.
Алексей почесал затылок, сплюнул под ноги. Слова местного демона ничего не прояснили.
– Слушай, друг... Я вообще где, а? – измученно спросил он, понимая, что, как и всегда здесь, ничего внятного разузнать не удастся.
– Уэуэуэуыббыыы, – исчерпывающе ответил собеседник. И увидев, что глаза Алексея набухают бешенством, добавил. – Но я могу ммумымы пока вас не отпустило. Шифр от бубубубумбубу, сможете нормально перемещаться, куда вам надо. Вот эта книга мумыэээуыэ.
Парень расстегнул молнию на папке и вытащил потрёпанный томик с изображением какого-то анемичного стареющего юноши, сразу напомнившего Алексею бледную поганку. Заглавие книги – короткое, рубленное – мелькнуло перед глазами так быстро, что зацепиться за него не было возможности.
– Вот смотрите сюда, убубубу построить алгоритм изменений, – обдавая Алексея слюнной пылью, начал худой. – Код можно вычислить, подчеркнув отдельные буквы в строчке уыуыуы каждой страницы. И вот какие...
– Дмитрий! – грянул прямо над их головами визгливый истерический залп.
Алексей и его собеседник синхронно вскинулись на окрик. Перед ними стояла костлявая, скрюченная женщина с лицом горгульи. В одной руке она держала плотно набитую хозяйственную сумку, в другой – пакет с наполнителем для кошачьего лотка. Не сказав больше ни слова, горгулья прижгла Алексея взглядом, развернулась и стала удаляться. Со шпалообразным случилось странное: он всучил книгу Алексею, и тут же его потащило за уходящей бабой, как будто он был подцеплен к ней невидимым тросом. Парень семенил спиной вперёд, виновато разводя руками и оправдываясь:
– Бубубубубу. Муууыэыэыэыыыууээу. Мумуиубубубу.
Алексей устремился было следом, но речь того, кого назвали Дмитрием, окончательно вернулась в кашицеобразное состояние. К тому же баба прибавила шагу, и длинного волокло всё быстрее. В конце концов, Алексей сдался и оставил странную пару в покое. Тщетно пытаясь спрятаться от ветра в кабине деревянного паровозика на детской площадке, он принялся изучать дар Дмитрия. На обложке темнело название – "Замок". Алексей слегка споткнулся взглядом об имя автора, но тут же перемахнул через него: как можно было догадаться из услышанного, карту местности следовало искать внутри. Он пошелестел истрёпанными, желтушного цвета страницами, выхватил взглядом несколько случайных кусков текста:
"... наказание для вас ещё впереди, а сейчас немедленно убирайтесь отсюда со всем вашим скарбом".
"Вы должны бросить Кламма и стать моей любовницей".
"...К. буквально свалился на одну из пивных бочек"
"...раскинув руки, но небольшими жеманными шажками".
Двух-трёх минут перелистывания Алексею с запасом хватило, чтобы признать содержимое книжонки беспросветной чушью. Но где-то в её толще был спрятан ключ от города, если, конечно, Дмитрий не водил его за нос.
Вдруг вспыхнула картинка из прошлого. Мелкий Алёша сидел на ковре, а перед ним светился экран «Рубина». Раскрыв рот, Алёша наблюдал за тем, как мультяшный Мюнхгаузен тянет себя из болота за волосы. Заметивший это Дед довольно веско ткнул Алёшу в плечо и вскинул большой палец:
– Так и надо, младший. Так и надо.
Воспоминание было на удивление неуместным, но, сверкнув, внезапно придало сил и уверенности. Скрючившись над книгой, Алексей принялся препарировать строчки. Он подступал с разных сторон и кромсал слова под разными углами. Пытался из нарезанного скроить новое. Получившиеся лоскуты слов и фраз бережно раскладывал в поле "Новое сообщение" своего айфона. Убедившись же, что лохмотья не имеют никакой ценности, уничтожал их.
Перед глазами Алексея мельтешила буквенная рвань. "беабадр... каджекк... мппоо... махандж". Бежали минуты, но в обрывках не проглядывало и намёка на связность. "пролдж... бтьо... шопрл". Он уже хотел плюнуть и швырнуть гнусную книгу в грязь. Как вдруг один из заходов на цель принёс ему щедрую добычу. Очередная строка, которую расчленял Алексей, гласила: "Брунсвик надевал сюртук, рассуждая о случившемся странном событии, бубнящий...". Попытки взломать шифр долго не приносили результата, и, ни на что не надеясь, Алексей решил опробовать схему "номер буквы в слове – номер слова в строке". Фрагменты сложились в многообещающий паззл – "Бар синий". Алексей радостно вскрикнул – в бессмысленном словосочетании для него сейчас сосредоточилась вся поэзия мира.
Ключ был найден и вставлен в замочную скважину. Оставалось только повернуть его. Через десять минут на экране телефона выкристаллизовалась фраза: "БАР СИНИЙ ОЛЕНЬ ПРЯМО ДО РЫНКА ЧЕРЕЗ ПЕРЕХОД И НАЛЕВО ТРЕТИЙ ДОМ ПО НЕЧЁТНОЙ СТОРОНЕ". Чувствуя, как от накатывающего мандража потеют ладони, Алексей отправился проверять свои разведданные.
Бар "Синий Олень" нашёлся именно там, где указывала книга. У входа было вызывающе пусто – ни припаркованных машин, ни толпящихся на крыльце синих оленей. Главный фасад уродовали пятна копоти, у дверей чернела груда головёшек. Заходить внутрь не хотелось.
Сначала было довольно трудно распознавать абзацы с шифровками среди остального бесполезного текста. Но, попрактиковавшись, Алексей проследил закономерность в их расположении на страницах, и дело пошло бодрее. Пользуясь своей странной картой, он отыскал ещё несколько объектов: бюро кредитов "Зильберман и отцы", площадь Круга, крематорий. По сути, его открытие было довольно тщетным, мрак всей ситуации оно нисколько не расцвечивало. Алексей просто слонялся по закоулкам, чтобы не стоять на месте, не мёрзнуть, и даже немного наслаждался тем, что в его передвижениях было некое подобие осмысленности и целенаправленности.
Когда окончательно стемнело, и грязь под ногами схватилась коркой льда, игры закончились. Собираясь утром, Алексей рассчитывал через час-другой вернуться обратно и не планировал расходов на что-то более весомое, чем пара хот-догов и стакан колы. Денег, наверное, хватало на койку в каком-нибудь зачуханном хостеле. В ближайшей перспективе маячили ночёвки на вокзалах, теплотрассах и в обезьянниках. А вместо дома у него в этом городе был только адрес.
Чувствуя себя беспризорником с соплёй под носом, Алексей выбрался к ближайшему проспекту, где после долгих выплясываний на обочине всё-таки поймал тачку. Погромная, 25, корпус 2, отделённая от него несколькими часами тряски в автобусе, теперь оказалась минутах в десяти езды через какой-то садовый массив. Дом был тем же самым, что и в первый визит Алексея, только перекочевал в совершенно неузнаваемую местность. Там, где в прошлый раз находился двор с голубятней, теперь был заваленный мусором овраг, со склона которого открывался вид на расползшееся внизу кладбище.
Домофон не работал, поэтому вход в подъезд оказался свободным. Квартира с родным номером обнаружилась на третьем этаже. Алексеев домашний ключ неожиданно легко нырнул в отверстие замка, без проблем повернулся. Напрягшись, Алексей открыл дверь.
Внутри висела непроглядная темень. В нос хлестнул букет чужих и тяжёлых запахов: несло вениками, чесноком и дрянными духами. Алексей осторожно перешагнул порог, стал шарить ладонью по стене в поисках выключателя и почти сразу прикусил язык от неожиданности, поймав чьи-то пальцы. Едва он успел отдёрнуть руку, как зажёгшийся свет резанул глаза. Отшатнувшись, Алексей увидел перед собой домохозяйного вида тётку. Держалась она так, как будто её подняли посреди ночи – зевала во всю пасть, щурилась и почёсывалась. Мелированное безобразие с отросшими чёрными корнями на её голове пребывало в состоянии первобытного хаоса, ноги под халатом в цветочек были расчерчены варикозной синью. Вряд ли она была сильно старше Алексея, если вообще была. Но выглядела как мамаша пятерых детей при отце-алкоголике.
– А, явился всё-таки, скотина, – без всякого выражения приветствовала Алексея хозяйка, уставившись на него коровьим взглядом. – Ну где тебя хуй носил-то опять, а?
Стремясь потянуть время, пока не прибавится ясности, Алексей ответил уклончиво:
– Ну так... Где обычно.
Как ни странно, тётку ответ, кажется, удовлетворил.
– Давай, разувайся, раз уж пришёл, – смилостивилась она. – Ты теперь, сучонок, в публичном доме, наверно, чаще бываешь, чём в своём собственном, а?
– Ну, что ты, милая, в самом деле? – сделав над собой усилие, Алексей приобнял хозяйку и, зажмурившись, ткнул её губами в щёку. Он понимал, что рискует, и что легко может не угадать с тактикой. Но продолжив мямлить и закрываться, всё равно вызвал бы подозрение.
– Ну лааадно, лааадно, – затрапезная мадам зевнула и вывернулась из объятия Алексея. – Есть будешь?
– Да! – ответил Алексей несколько громче и возбуждённее, чем следовало бы. Зато на этот раз он был исчерпывающе искренен.
Грузно переваливаясь, "жена" направилась куда-то вглубь квартиры. Скрылась за углом и продолжила разговор, переведя его в тональность крика:
– А я "Грязь из-под ногтей" смотрела и заснула прям там на диване. И это, Сарафян заходил, кстати.
– А-аа, – протянул Алексей, осматриваясь. Пока "жена" зачем-то пыталась доораться до него через стены и шум хлещущей из крана воды, он успел торопливо обойти все помещения. Заставленная кроссовками и сланцами прихожая. Комната, переполненная ширпотребным уютом: шкафчики из "Икеи", зеркало в полстены, лакированные безделушки на полке. Ещё – спальня с кроватью, на которой могли бы уместиться трое-четверо людей сдержанной комплекции. Главное – в квартире больше никого не обнаружилось, и это добавляло спокойствия.
Алексей, озираясь, побродил по комнате, в надежде наткнуться на какую-нибудь подсказку, которая могла бы немного прояснить диспозицию. Единственное, что бросилось в глаза – слой пыли на подоконнике, посреди которого запечатлелся след чьей-то ладони. Взгляд зацепил в нём какую-то странность, Алексей подошёл, чтобы рассмотреть его пристальнее, и вздрогнул: пальцев на отпечатке было шесть.
– Лёша, ты идёшь, нет? – донёсшийся окрик выдернул его из столбняка и напомнил, что, кажется, имелись неплохие шансы впервые за весь день нормально поесть.
На кухне Алексей предался гастрономическому безумству. Он, не жуя, глотал ломти колбасы, заедал борщ эклерами и килькой. На десерт его ждали пресные, без всякой начинки, разговоры с новой "женой". Алексей старался меньше говорить о себе, налегал на осторожные расспросы. Из бессодержательной болтовни нужно было попробовать нацедить максимум информации и при этом продолжать казаться тем, за кого его принимают. Узнать, к сожалению, удалось немного: у неё износились зимние сапоги, ночью в городе опять был какой-то вонючий выброс, а в воскресенье их ждёт в гости Саня Яшин.
После ужина Алексею пришлось облачиться в найденные в шкафу чужие треники с пузырями и футболку с пятнами – к счастью, тряпьё как будто на него и шили. Он сидел в кресле и щёлкал пультом телевизора; несмотря на все эксперименты с настройками, навороченная плазма почему-то никак не могла выдавить из себя цветное изображение.
Несколько тяготила мысль о том, что придётся спать с "супругой" в одной кровати, думы о ней ничего не шевелили ни в душе, ни в штанах. Алексей планировал дождаться, пока хозяйка уснёт и, возможно, остаться ночевать в другой комнате. Не вышло: "жена" загнала его под одеяло с рвением строгой няньки, следящей за режимом дня непослушного ребёнка.
Провалившись головой в подушку, Алексей наконец отогрелся внутренне и расслабился физически. Сопевшая рядом женщина вызывала ассоциации не то со сдобной булкой, не то с котлетой по-киевски. Зевнув, Алексей отвернулся к стене и начал растворяться в сладостной бессознательности.
– Спокойной ночи, импотент хренов, – успел услышать он, и эта фраза как смачный пендель вытолкнула его за границу яви.

***

Уже дня через три Алексею задышалось чуть свободнее. Он привык к недовольному кудахтанью "жены" и посадил на футболку несколько новых пятен. Он узнал, в каком ящике лежат банковские карты, и совершал набеги на холодильник, когда заблагорассудится. Даже Город, ещё немного поиграв с ним в свои игры, в конце концов бросил все финты и принял постоянное обличье.
В надежде потянуть время, Алексей придумал себе растяжение и больничный – он всё равно не знал, где и кем здесь работает. Поэтому, каждое утро, выпроводив свою целлюлитную даму, он сначала смотрел по телеку соревнования бодибилдеров, а потом шёл слоняться по улицам и искать выход.
Хотя Алексей и немного приноровился к не своей жизни в незнакомом враждебном пространстве, Город давил и душил его. Алексей был готов на всё, чтобы оказаться в любимой пончиковой и снова почувствовать, что рулит своей жизнью он сам, а не вторгнувшаяся дьявольщина.
Иногда он принимался мучить свой мобильник, но дозвониться ни до одного абонента из списка контактов не мог. Город как будто находился в яме, до дна которой не достреливал сигнал сотовой связи. Время от времени Алексей набредал на места, которые казались ему почти родными, при этом они были подёрнуты какими-то еле уловимыми изменениями. Но чаще всего вокруг был Город – холодный, агрессивный и уродливый.
Выхода не просматривалось. Но Алексей верил в одно: если он каким-то образом провалился сюда из своего привычного мира, то и способ вылезти обратно обязательно существует.


Теги:





-1


Комментарии

#0 22:39  04-03-2017Шева    
Хорошо. С Кафкой - изящно.
#1 01:30  05-03-2017Лев Рыжков    
Прекрасно, дорогие братья. Надеюсь, это не конец?
#2 13:12  05-03-2017Гриша Рубероид    
очередной город зеро. продолжайте давайте, чё там дальше.
#3 18:41  10-03-2017killerdron    
кин-дза-дза

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
12:43  28-06-2017
: [1] [Кино и театр]
Мужчине в леопардовых трусах
Не нужно объяснять какой он классный
И как незабываем будет трах,
Но выпадает шанс такой нечасто
Мужчине, что их носит через день,
Стирая только с порошком швейцарским,
И хоть наводит тень он на плетень,
Ему отказывают, не желая «в сказку»
И не хотят (ну, дайте же хоть шанс!...
06:27  18-06-2017
: [7] [Кино и театр]
Театр - квинтэссенция простоты,
Где ты - это я, а я - это ты,
Где оба причастны одной cудьбе.
(Когда больно мне, то больно тебе),
Где жизнь - квинтэссенция пустоты
Со всполохом призрачной красоты,
Ее обнажённый бесстыдный полёт,
Где грим Азазелло на шабаш зовёт,
Огонь из светящегося конфетти,
И кто-то смеется и шепчет: "Прости"....
21:27  13-06-2017
: [6] [Кино и театр]
Стоят в глубинках городки,
Где петухи орут до хрипа.
Признаюсь, очень мне близки
Селения такого типа

Заборов их перекосяк
Выводит запросто к речушке
Любого, кто презрел "пятак"
Киношки, рынка и торгушки.

Читать оставьте, коль для вас
Тоскливы встречи с бедным бытом,
Моя история как раз
О месте всеми позабытом....
08:53  05-06-2017
: [23] [Кино и театр]
Развеяв по ветру последний марафет,
громит прибой прибрежные аптеки,
из склянок битых - йодом льёт рассвет,
дыхнуло гнилью, мидий взмыли веки

По рунами изрубленной доске
расколотое, скачет солнца блюдце,
свиваясь в имя чьё-то на песке,
лучи, рассеиваясь, литерами вьются

В медуз светильниках притушен белый свет
над ложами, укутанными илом -
дымится, рвётся солнца трафарет
горгоньей головой-паникадилом

Ложатся в пазл морских ежей скорлупки,
не затихает вет...
16:56  02-06-2017
: [12] [Кино и театр]

Массивные инкрустированные двери бесшумно отворились. В маленький зал, чей потолок пожирала позолоченная лепнина, энергично ступил то ли молодой то ли старый, то ли высокий, то ли низкий, то ли красавец, то ли урод, то ли крепкий, то ли слабый человек....