Здоровье дороже:: - Время,назад!... Душегубия

Тогда уж человека шахида.

банальные истины, но написано красиво.

Обитатели детского садика номер 8 завизжали как дурные, и попятились назад. Они ещё не понимали, но чувтвовали - завтра для них уже не будет.

Некоторые из них потом обязательно сойдут с ума. Так всегда случается после их знакомства со звёздной пустотой смерти, сверкающей на кромке лезвия моего Чорного Ножа.

Некоторые решили убежать обратно на веранду, продлив тем самым своё существование… Ненадолго.

Я бегаю по территории садика, точно взбесившаяся росамаха, протыкая и вспарывая тела малышей. Мне уже не хватает просто воткнуть в ребёнка нож, я задершиваюсь возле каждого настигнутого мной, и потрошу его прямо на хрустящем от мороза снегу, вспарываю желудок, вываливая на землю массу пполупереваренной пищи, исходящей паром на холодном воздухе,и не хватает только одного: перерезать тонкую шею, и, облитый кровью, я устремляюсь за следующим, чтобы подарить ему чуть-чуть своей любви.

Уже несколько мальчиком и девочек повешены на качелях, слегка покачивая свисающими до земли внутренностями, но пока в болевом шоке пребывающими на границе жизни. Маленькая девочка пытается перебежать от веранды к воротам, будто надеясь вырваться из мира Смерти, выросшего из ничего, но, получив ножон в затылок, она обретает свободу.

А Взрослые Люди вернулись с работы, и неистово колотят в запертые ворота, слыша мой бешенный рёв, хрипы, и захлёбывающиеся визги своих убиваемых детей. Они уже знают, что скоро все их чада безвозвратно уснут.

После недолгого отдыха делаю последний круг, разыскивая затаимшикся в кустах плачущих ребятишек.

Но что-то изменилось. Раньше приходилось торопливо вскрывать им жилы на горле, резать, кромсать агонизирущее тело.

Все они постоянно торопят меня, кричат, беззвучно раскрывая рот, зовут меня своими чистыми до голубизны, закатывающимися глазами: и я вырезал эти тёплые комочки, всматривался в мёртвую пустоту зрачка, пытаясь заглянуть в будущее, надеясь, что в будущем не придётся бежать…

Но всё начиналось с начала. Свистки, мат, бегство...

Теперь же делать всё это можно спокойно и неторопливо, ибо я знаю - это в последний раз.

Теперь всё проще: удар ножом, и ребёнок шагает в бездну. Он делает шаг, предопределённый мною годы назад, он убегает за круг жизни… Тело девочки дёргается в течение последней секунды, и срывается с лезвия. Она хочет спать, она устала…

Я лечу туда, где скопилось наибольшее количества детей, на веранду.

10,9,8,7… Огни окон коробки двора глядят на меня, считая убывающие из этого мира невинные души. Они и не ведают моего счастья…

…5,4,3,2 - И последняя девочка судорожно дёрнулась на острие… и уснула…

Люди, орущие в истерики за забором,не понимают, что я дал всего лишь благо их детям, уведя их из нашего безумного мира, и в каждой комнате, каждой квартире человек должен помнить, что их жизнь умещается в один циферблат. Люди кричат и кричат, матерно взывая ко мне, к человеку, сошедшему с Круга.

…Я не знаю что такое боль. Я исчисляю смерть не в «когда и не дай бог», а в «всегда и везде»…

И лишь патологланатом, сшивая распоротые лица детей, соглашается со мной, сам того не ведая, а я стою среди дымящихся, развороченных тел ребятишек, и медленно остываю, потому, что не вижу больше смысла дарить счасть неблагодарным.

P.S…А матери я отцы всё бегают, горестно зывывая, по территории садика, безнадёжно пытаясь найти среди мешанины изорванных железом пуховичков и плоти своих детей, надеясь на лучшее, хотя и знают, что лучшего быть не может, и с эти они будут жить изо дня в день…Вечно…