Темная сторона Луны

Автор: Мать Какая грусть!
В маленькой клетке подвешен
пленный сверчок

Мацуо Басё

Каждый раз, как я слышу песню группы Savage Garden «To the Moon and back», вспоминаю себя в восемнадцать лет. На мой взгляд, ничего интересного во мне не намечалось: типичный импульсивный большеглазый подросток с каре, готовый без раздумий на любые авантюры, стремящийся к свободе от приевшейся опеки родителей и лицемерия школьных правил. Мочки моих ушей были осквернены небольшими сережками в форме крестиков, отсыл к анархии и атеизму. Моим настольным криминальным чтивом был Эдуард Тополь и Эдичка Лимонов. Письменный стол в спальне, фанатский иконостас, венчали разнообразные фото парней Savage Garden. Я заслушивала до дыр кассеты с их песнями. Той весной я была влюблена в парня, чертовски похожего на солиста популярной группы. Мне нравилось трогать серьгу в его ухе — в точности, как у Даррена Хейза. И еще сжимать его жесткие непослушные темные волосы на затылке, когда мы целовались. Ничего у нас не вышло: отношения закончились, толком и не начавшись, неловко и как-то неинтересно, даже тосковать не о чем. В восемнадцать лет мир вокруг меняется со скоростью света. Впереди еще ожидает столько нового и необычного.

Иногда судьба посылает нам уроки или испытания, смотря как в этому относиться. Меня затянуло в эротическую драму, как в черную воронку времени, с пятидесятилетним мужчиной, руководителем клиники нетрадиционной медицины, куда я попала по протекции старых знакомых родителей, чтобы подлечить серьезную спортивную травму. Наверно, каждый истинный японец имеет отношение к медицине. Это у них в крови. Самурай знает о жизни всё и обязан знать всё о смерти. Японская медицина не имеет ничего общего с привычной нам больничной госсистемой с тюремным распорядком, штампованными таблетками и уколами, оставляющими на моей чувствительной детской коже полугодовые синяки. Это своеобразная философия обретения гармонии с природой и самим собой. А он стремился к большему: учитель стремился познать свою ученицу не только на духовном уровне. Как правильно говорится — слияние ян и инь, кажется так?! Каждый отрабатывал свою карму. Ничего в мире не меняется. Всё старо и обыденно. To the Moon and back.

В рабочем кабинете круглосуточно витал травяной дух и тяжелые шелковые портьеры были приспущены. Легкие сумерки гармонировали с закрытым характером его владельца. Моя обонятельная и вкусовая память надежнее зрительной в тысячу раз. Его личный аромат, исходивший от белоснежной рубашки и медицинского халата, который он редко небрежно накидывал на плечи, был крепкий, как коньяк, с травянисто-древесной табачной терпкостью. В черном кожаном кресле, откинувшись головой на высокую спинку, он курил тонкие, похожие на женские, длинные сигареты, с какой-то травкой, и много улыбался. Забывая о сигарете, опустив руку с дубового подлокотника, он внимательно и убедительно говорил. Этот черный дракон умел быть мягким и обволакивающим. Во время бесед он заваривал зеленый чай, после которого по телу разливалась приятная теплая слабость, не хотелось никуда идти, ничему сопротивляться. У японцев красивые ярко-белые зубы, но кожа лица примитивно мужественная, не смотря на хороший лосьон. Трепетные чувствительные пальцы эти тутовые шелкопряды унаследовали от своих предков, раздевших в прошлом немало гейш. Фантазия японца изощренна, непредсказуема и деликатна в исполнении: он распластывает тебя на ткани, словно бабочку, для смертельного ритуала, и в одурманенный мозг не приходит даже мысль сопротивляться его тихим речам, льющимися с нежным акцентом откуда-то издалека. В памяти остаются размытые образы интерьера, горчащий анисовый вкус его языка, удушающий табачный парфюм и его грубая кожа под рубашкой. Несколько лет я мечтала достать оружие и убить его. Представляла всё в деталях — как будет расплываться алое пятно на белой рубашке. Это же так красиво, почти флаг Японии. Смотреть эротику в фильмах после этого не интересно и грустно.

Все бабочки улетают в лето. Юность заканчивается быстро. Жизнь заканчивается в любую минуту. Чужая жизнь зависит от нас так или иначе. Я могу взять ответственность за свою жизнь, но чужая жизнь для меня «темная сторона Луны».



Зиме вопреки
вырастают из сердца
бабочки крылья

Мацуо Басё