Барыбино

Сказка о сыне крестьянском Ивашке
И о бочёнистой девке Малашке,
И о второй его верной подружке –
Болотной зеленой лягушке-квакушке,
И – чтобы не было в мудрости автора сомнения –
О свободе выбора и предопределении.

Ах, гулИ, гулИ, гулИ –
Горы лесом поросли....

Корсет так тесен, так сжимает!
А он, красив, как божество,
Садится рядом, наливает,
Она, не оттолкнув его

Смеется, снова молодая…
Давно закончилась одна,
Давно уж почата вторая
Бутылка белого вина.

И в чем же грех, и чья забота
Что поддалась, благоволя?...

На Марсе жизни нет, но есть покой и бабы:
Висят между столбов в графитовых гробах,
И ветер иногда – сухой, недолгий, слабый –
Качает их – нагих, с цветами в головах.

Пытались долететь – немногие, но было,
И, выбрав, разбудить недвижный идеал,
И вроде бы… но что потом происходило,
Неведомо – назад никто не прилетал,

Вот так же и у нас – как и на той планете:
Нашел – и ну будить, трясти и целовать,
И что потом нас ждет в бессмысленной ракете?...

Малыш (то есть я) не взрослеет, хотя
Полвека прошло с той поры, как дитя
На свет родилось семилетним… И вот
По свету, не зная об этом, идёт,
Таких же, как он, нерастущих друзей –
Гуниллу и Кристера – восемь свечей
Наивно раз в год приглашая задуть,
Молясь у окна сквозь вечернюю муть
Слепого Стокгольма на отблеск луча,
Одно лишь же желанье («собаку!...

Под сияньем межзвездных стад,
В черных дырах прото-ампира,
Ветхий, древний, пятнистый ад
Спит китом на волнах эфира.

Как сквозь печень, сквозь Страшный Суд,
Через фильтры систем обменных,
Теплой кровью плывут, текут
В нем модели семи вселенных....

Промалвливаясь странными строками,
Эпохи прорастали темнотою –
Так из земли, из семени, из праха,
Как кобра, поднимается цветок
Отравленного, сладостного мака.
И опиум ложится в углубленье
Застывшей спинки спящего дракона,
И дым течет внутри хребта резного, –
А новая Эпоха тихо курит
В себя экстракт поверженных богов....

В который раз пересоздать Пандору
Пытаясь по простому чертежу,
Я захожу в старинную камору,
Бумагу и чернила извожу.

Подковывая рифмою двойною
Копыта строф, за строчкою строка,
Считая слоги древнею волшбою,
Пишу слова родного языка....

Мир ведь не изменился
Ни в любви, ни в борьбе,
Ты ли Богу приснился,
Бог приснился ль тебе.

Ты беспечен иль точен
В соблюдении квот,
Так и так страшно очень,
Так и так смерть придет.

Будь в ладонях синичкой,
В небесах журавлем,
Будь углем или спичкой,
Дымом или огнем,

Счастье даст иль проклянет
Тебя знак высших сил, –
Все равно так не станет,
Как себе ты решил....

Во мне есть явно что-то от схоласта,
А что-то – от компьютерной игры:
Когда я сплю, то не всегда, но часто
Мне снятся идеальные миры.

В них – города из гладкого циркона,
Их план – пересечение прямой
С другой прямой, в которых до микрона
Подогнаны все камни мостовой....

Я знаю о любви настолько мало...
Но с самого земного предначала
Такие есть поэты, говорят,

Которые неспящим ночами
Описывают дивными стихами
Любви и страсти животворный яд.

За тысячу веков на йоту даже
Не изменившись, всё одна и та же,
Она одна, на всех всего одна....