Барыбино

Ваал расшит сварными швами,
Покрыт лишайной грязной ржой,
Он смотрит жолтыми глазами,
Кивает плоской головой.

С утра, с рассвета и до часа,
Когда на улице темно,
Он ест бумагу словно мясо,
Он пьет чернила как вино.

Из-под него в ассортименте,
Под пресса лязг, под бесов крик,
Идут по бесконечной ленте
Кирпичики зеленых книг....

Длины, и ширины, и глубины
Был полон день. По площади собора
Плыла весна, рожденная из хора,
И хор летел, рожденный из весны.

Потоками недавнего дождя
Промыт был город. Дети шли рядами
И ангельскими пели голосами,
По главному проспекту проходя....

Полуистлевшей и старозаветной,
Страницей первой, первою строкой,
Бессмертный Дух во пропасти бессветной
Носился надо мною, над водой.

Себя приняв за сердце и основу,
Я родила живое вещество
Комочком по Божественному Слову
Их хаоса движенья моего....

Приняв искусства эстафету,
В своем берете набекрень,
Художник странствовал по свету,
В нем изучая свет и тень.

В апреле, шляясь по бульварам,
Под крыльями лепных знамен,
Наткнулся вдруг в музее старом
На пыльную картину он.

Кто автор?...

Полудень. Клеверная кашка.
Луг. Монастырь. И в копнах сено.
Выходит черная монашка
Раз в год на крепостную стену.

Пятнадцать лет назад постригли,
И в монастырь на воспитанье
Отдали, бросили, забыли
И так сказали на прощанье:

“Когда в день августа двадцатый
Восточный ветер тучи сдует,
Когда кукушкою крылатой
Твой возраст чаща прокукует,

Тогда приедет принц прекрасный,
Твои закончатся невзгоды,
И жизнь монахини бесстрастной
Ты променяешь на свободу”....

Вот дача – садик и забор.
Внутри – недлинный коридор

И кабинет с горой бумаг,
Две спальни, кухня и чердак.

А вот – взгляните-ка на план:
За кухней маленький чулан.

В нем деревянный потолок,
В нем окон нет, в двери замок....

У принца спокойно синеют
Морозные льдинки-глаза.
Ведет меня принц по музею,
Музею из снега и льда.

Нет звука в музейных палатах,
Лишь эхо от наших шагов,
И вплавлены в лед экспонаты
Из старых, далеких веков:

Голландские розы в витрине,
Природе застыв вопреки,
Роса – а теперь уже иней –
Вмороженная в лепестки....

Я великан, рожденный среди скал.
Ни дома не имея, ни порога,
Я ел людей, людей я убивал,
Не слушая ни черта и ни бога.

Я возвышаюсь башней крепостной,
Построенной по правилам науки,
Неуязвимый, с кожей роговой,
Гекатонхейров внук четырехрукий....

Всё как всегда: сужается зрачок,
И жажда славы с гибельным исходом
Стрелой проходит прямо в мозжечок,
Пройдя под полушарий полусводом.

Покинув жен, детей, дома, страну,
Невест своих оставив у налоев,
Плывем на чужедальнюю войну,
Отмечены проклятием героев....

Все повторится – в этом суть:
Жизнь и слова, дела, гробницы,
И взглянет шут какой-нибудь
В мои безглазые глазницы.

Забыв и мужество, и страх,
Безжизненно, давно бездушно,
Я у него в живых руках
Лежу спокойно, равнодушно.

Дорожки кладбища темны,
В них ночь рисует лунным мелом,
И его мысли мне ясны,
Как строки черные на белом....