Последние комменты юзера Седнев

Седнев: Почитал. Ну да. Музыка

Седнев: Безнадежно правильно всё это

Седнев: Зыко

Седнев: Для этого автора не лучшая пьеса.
тихийфон, Шизофф обещалсо литерным квасу привезти при случае

Седнев: Познавательно. Теперь буду знать, что такое сквирт

Седнев: Изумруд рубреки

Седнев: Спасибо, дважды Гумберт!

Седнев: А название отчета выкристаллизовалось из великодушия жутя. Мы с Сукой очень хотели сесть, но не решались, ибо небезосновательно предполагали, что их обоссали писатели, встречавшиеся до нас. Но у жутя был распечатанный экземпляр VIDEO!!!

Седнев: Оранжевого звали Саней. Я с ним успел перекинуца парой слов

Седнев: римантасс, у нас для столовок еще волосы на ушах не выросли. Мы по-простецки. Аутентичненько

Седнев: Нет. Зато когда настал его черед, ему пришлось довольствоваться ширмой из самого себя

Седнев: Медвежуть некоторое время мирился с ролью ширмы для страдающего товарища.

Седнев: После каждой успешной попытки поссать на камень набережной, Шизофф вкрадчиво заглядывая Суке в глаза жаловался, что у него, наверное, простатит. На что та хлопала его по плечу, затягивалась беломором и говорила: не ссы, Антоха!

Седнев: Это я то утонченный? В настоящий момент я при помощи двустороннего скотча закрепляю подвесной потолок

Седнев: Для фотооотчета требуется хоть какая-то фотогеничность объектов хы

Седнев: А в принципе, засылалось, чтоб побалагурить под высером. гг

Седнев: Вот продолжение. Оно оборвалось в приемнике.


Улица Пржевальского, волей судеб превращенная в Столярный переулок, теряла напор и силы после столкновения с каналом. Далее нелепым хвостиком Кокушкиного переулка она вымученно втыкалась в раскаленную ленту Садовой и сходила на нет.
Зеленоватый пластик и синий металл будок платных туалетов будоражил нервы поклонников пива, но парадигма места заставляла выбирать иные тропы. Цена была лишь поводом для самоутешения. Приказы здесь отдавал Город.
По ряби канала шныряли ялики с самодовольными жителями Окрестностей. Их чванливые физиономии неумело скрывали восторг от декораций, сооруженных специально для них. Их туловищам предназначались гостевые переулки. Город щадил заблуждающихся.
Его круг был беспощаден лишь к тем, кто находил Вход. Тот самый, который не мог стать выходом.
Растерянный папаша с двумя малышами отчаянно скатился по ступеням к каналу. Четверо обитателей спуска с интересом наблюдали за его попыткой. Пиво, беломор, плоская бутылочка чего-то еще служили отличной ширмой их истинной роли. Они оживленно размахивали руками, перебивали друг друга, имитируя человеческую сущность происходящего.
Папаша не почувствовал удара о внутреннюю стену круга. Он просто забыл о своей цели. Щупальца Города что-то переставили в его мозгу, сложив новую фигуру и найдя оправдание движению. Он деловито приспустил с девочки трусики и взял ее на руки, чтоб она радостно пописала в акваторию канала.
Новый подъем заколдованного семейства по ступенькам был отмечен чувством облегчения и довольства возвращением в лабиринт будок платных туалетов.
Щуплая тушка Солнца безвольно ползла в бесконечность Столярного переулка. Жара уже давно не нуждалась в бесполезных играх протуберанцев.
Она накрывала Город сама по себе.

Седнев: Давай свою задумку. Только я животных жалею

Седнев: В.я.
У Дарко был Тимофей. А здесь кто?

Седнев: Я уже один сбросил Волосатому Учителю.