«Макита», перо и пилюли

Автор: vladusagear «Макита», перо и пилюли

-Если тридцатилетний мужчина ездит на работу в автобусе, он законченный неудачник.
Маргарет Тэтчер.

Я стою на остановке. Жду автобус, который увезёт меня в маленький приморский городок. Вокруг – неяркие островки людей. Тоже ждут. Вначале ошибаюсь, оказываюсь в неправильном автобусе. Покинув его, обнаруживаю, что один курсант, две девушки и один крупный мужчина идут следом за таксистом-нелегалом. Чёрт, я мог быть одним из них, и доехал бы в полтора-два раза быстрее.
Продолжаю ждать. Но вот островки сливаются в стаю. Я не люблю быть в первых рядах. Мне приятнее быть омега-особью. Интеллигентным лохом-наблюдателем. Особенным драматизмом пропитаны моменты, когда вожаки не угадали, где окажутся двери после остановки. Штурм автобуса – эпизод, достойный камеры Эйзенштейна, но в этот раз всё проходит спокойно, без криков и жертв. Благополучно занимаю стоячее место в середине салона.
Если обопрусь спиной на вертикальный поручень, то смогу читать. Да, это вредно для глаз – читать в движущемся автобусе. Но всегда ли мы делаем то, что полезно?
Одновременно с началом движения автобуса открываю книгу. Так, на чём я остановился? А, на неприятностях и проблемах, которые грозят фармацевтам.
Оказывается, эта профессия престижна только на первый взгляд. С каждой минутой всё меньше жалею, что в своё время был отчислен из фарминститута.

…На самом деле, фармация – часть сервисной индустрии, немногим отличная от химчистки. Фармацевты не относятся к элите общества, они лишь считают таблетки и продают их….

Внимание – капризный и странный в своей избирательности инструмент. Поэтому время от времени в моё сознание проникают ещё и фразы населяющих автобус пассажиров.

- Меня тут водочкой угостили. *****ского завода. ***** *** называется. Редкостная бяка.

Меня подмывает спросить: «А зачем об этом рассказывать?». Не спрашиваю.
Может быть, парню просто нечем больше поделиться с другом…

…Здесь не наблюдается никаких пробирок. Равно как ступок и пестиков. Никаких личных контактов с врачами. Практически полное отсутствие настоящих прописей. Работа клерка в пиццерии гораздо более разнообразна, чем труд фармацевта…

Да, насчёт труда в сервисной индустрии я не питаю ни малейших иллюзий. Как говорит один мой знакомый фотограф, человек с большим жизненным опытом: «Там, в супермаркете, ты – всего лишь винтик. Тебе что-то не нравится? Выкинут и вкрутят другой!».
Слева от меня, у окна, стоит девушка в малиновом пиджаке. Она приходит на смену дегустатору местной ликёроводочной продукции, внезапно начав сотовый диалог.

-Здравствуйте. Вы по объявлению? А по какому? А, по этому…Меня зовут Виктория. Очень приятно. Да? А вы хорошо знаете литовский язык? Отлично! Так…ммм…а сколько вам лет? Хорошо…Так…Ну подходите завтра ко мне в офис…**** улица, дом **. Я с вами поговорю. Да, хорошо. Ну если вы ещё и это знаете!… А потом мы вас отправим в Литву на учёбу, и через неделю, если всё будет хорошо, начнёте работать. Да. До свидания.

Я вздыхаю и снова начинаю скользить взглядом по строчкам. Абзац текста просто выпал из моего внимания, проглоченного слуховыми органами. Но не тут-то было. Девушка, кадровый специалист, по-современному – хэдхантер, набирает номер босса.

-Серёжа, привет. Да, домой еду. В автобусе. Да машина у Паши сломалась. Да, уже трое позвонили. Да, язык все знают. Да, завтра встречаюсь с ними. Угу…если нормальные, я их к Лизе, пусть оденет, причешет, и вперёд…

Оденет, причешет?…Что за работа такая…Интересно.

- А насчёт этой Наташи я очень рада. Да, с клиентами общается нормально.
Ага. Ну, пока.

Уф… Шефу своему могла бы и завтра всё рассказать, при личной встрече…
Возвращаюсь к своим фармацевтам.

…Когда фармацевт звонит врачу, чтобы уточнить непонятно выписанный рецепт, он уподобляется надоедливому комару. Автор рецепта относится к нему, как к дополнительному раздражителю. Как к идиоту. Если же возникают «вопросы» иного характера, фармацевт рискует вызвать подозрение, что подвергает сомнению проницательность доктора. Деликатное эго фармацевта не позволяет ему каждый раз набирать телефон врача, даже если он подозревает реальную ошибку в рецепте.

-Уахахахаха! «Макиту» забери. Да ты чё! Да мы же нажрались! Данунах! Какая «Балтика»!!! «Макиту» забери!

Макита…Коктейль какой-то? При чём здесь коктейль…где его можно забрать и зачем? Стоп. Коктейль – это Мохито. А «Макита»?…Наверное, что-то вроде «Метабо». Дрель какая-нибудь? Вполоборота смотрю на руки крикуна. Мозолистые. Точно, шлифует стены новостроек, подготавливая их к въезду счастливых хозяев и зарабатывая на свой ипотечный кредит. Наверное, привык изъясняться табуированной лексикой на стройках, где нет никого, кроме таких же рабочих муравьёв.
Живо представляю себе мат, реверберирующий в бетонных коробках, и людей в выгоревших на солнце оранжевых касках и комбинезонах. Забрызганные извёсткой рыночные бум-боксы, шипящие шансоном. Сигареты, прилипшие к нижним губам.
Карл Маркс, пожалуй, был прав. Труд сделал из обезьяны человека. Но обратный процесс протекает гораздо проще. Этого он не предвидел.

Переворачиваю страницу. «Великие литераторы, начавшие свою карьеру фармацевтами».
Норвежский драматург Генрик Ибсен (1828-1906)…
Английский поэт Джон Китс (1795-1821)…В голове начинают звучать строчки из «Cemetry Gates»…

…A dreaded sunny day
so I meet you at the cemetry gates
Keats and Yeats are on your side…

А кем был Йейтс…наверное, врачом, а Китс боялся ему звонить и раздражать своими вопросами. Стоп, главное, что Уайльд на его стороне, и он победил, а она проиграла…
Кладбищенские ворота, возле которых встретились герои песни, чудесным образом
превращаются в двери автобуса. Они распахиваются, и я десантируюсь на родной асфальт. Домой… К Китсу, Ибсену, О’Генри и остальным фармацевтам …Может,
когда-нибудь они примут меня в свою писательскую компанию...