Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Графомания:: - После Школы

После Школы

Автор: Calypso
   [ принято к публикации 15:07  29-11-2006 | Cфинкс | Просмотров: 414]
Оленьке восемь лет. У нее вечно удивленные глаза цвета летнего неба и румяные щеки. Она любит плавать, играть в классики и разговаривать с соседским Мишкой о вещах до того вселенски важных, что сам разговор о них кажется чем-то запретным. Мишке вот уж скоро десять -он почти взрослый, занимается английским с преподавателем и музыкой с мамой. К тому же, Мишка, вечно занятый Мишка, порой недосягаемо далекий Мишка, всегда рад видеть Оленьку, беседует с ней как с равной, никогда не дразнит, не дергает за косички (которых впрочем и нет как с полгода, с тех пор как она убедила несовременную свою маму отвести ее в настоящую взрослую парикмахерскую и сделать ей прическу КАРЕ как у Таньки), и никогда не высмеивает ее, не называет глупышкой-мартышкой. Мишке с нею интересно. Поэтому, когда она вырастет, она обязательно выйдет за Мишку замуж. Приворожит, словом, как в сериале «Черный Ворон». Если не выйдет замуж за папу, конечно же.
Сегодня только среда-что за непоседливый день! Солнышко так задорно светит в класс! Прямо за окном, на ветке старого дерева сидит птица, а что за птица, Оленьке невдомек-птиц они еще не проходили, и так заливисто поет, и так косит глазом прямо на Оленьку, мол, что ты девочка сидишь в этом душном классе и пишешь, пишешь в столбик дурацкие закорючки, когда в мире столько прекрасного - и воздух, и солнце и море - стоит лишь руку протянуть и вот оно все, рядом! Прозрачное, весеннее, живое!
Птица эта, что не сводит глаз с Оленьки, отчего то напомнила ей Мишку. Ведь и Мишка сейчас в школе, за партой, или, быть может, стоит у доски, рассказывая что-то учительнице. Разумеется, учительница знает предмет куда хуже, чем Мишка и затаив дыхание слушает его.
А за окном так сладко и так душисто! В конце апреля, когда весна дышит в каждый дом, когда листья на деревьях беззастенчиво сочные, тянутся к небу, когда ветер ласкает щеки, и легонько дует в нос, как же тут усидишь на месте?
Оленька ерзает на неудобном, твердом стуле, и всеми силами, старается не подавать вида, насколько ей сейчас, именно в это мгновение, противна и учительница, Медуза Георгиевна, как ее называют за глаза, и доска, черным пятном нависшая над классом и сам класс, назойливый, сонный, ненастоящий. Настоящей была весна, и дерево и птица, жаль, что только что улетела, словно подчиняясь чьему-то зову.
-Антонова, не крутись! Что ты как юла!-вот уж и Медуза Георгиевна заметила. Но как тут не крутиться?
Украдкой, Оленька взглянула на часы. Секундная стрелка, казалось не двигалась. Стоило же отвести глаза, как она тут же прыгала на три, нет, на целых пять секунд и снова зависала на месте, дразнилась. Что за гадость-это время!
Но все имеет свое завершение. Так и урок закончился, наконец, громким, истерично-радостным звонком. Звонок будто распахнул двери в весну, прервав своим веселым пением не только урок, но и завершив еще один день в школе.
А дома, дома ждут неясные пока еще, но несомненные удовольствия. Можно залпом выпить стакан молока, мигом схватить сладкий пряник из хлебницы и вылететь на улицу, туда, где трелями звучат детские голоса. Можно устроиться удобно в мамином кресле и в который раз посмотреть «Девятое Королевство» (хотя нет, диск затерт, лучше посмотреть «Подземелье Драконов», и пусть себе папа ворчит, что Оленька еще до такого фильма не доросла.) А можно выпросить у папки право посидеть в его кабинете, поиграть в компьютер. Впрочем, последнее показалось ей практически невыполнимым-папа не одобрял компьютерные игры, дескать они портят пси-хи-ку ребенка.
Оленька пулей выскочила из школы, метнулась через двор, к дороге, туда, где обычно стояла, дожидаясь ее папина «Мазда». Странно… Нет нигде «Мазды». И папы тоже нет.
-Оленька!
Живо обернулась на крик. Как тут не обернуться! Это же Мишка зовет ее! Вот и он стоит, подле школьного крыльца, высокий и стройный как молодое деревце, в руках держит ранец.
-Оленька, сюда!
Бежит Оленька, ног под собой не чувствует.
-Оленька…-а сам глядит на нее золотистыми глазами сверху вниз и смеется,-Дядя Витя сегодня не приедет. Мне тетя Люда сказала, чтоб я тебя домой проводил.
Какой все-таки Мишка взрослый. Уж если ее мама, просит его отвести ее, Оленьку, величайшее в мире сокровище, домой!
-Пойдем-пойдем!-тянет его за рукав.
-Дай ка я понесу твой портфель,-вежливо предлагает Мишка, а у самого глаза светятся озорством.
-Ну уж нееет,-притворно дуется Оленька. –Ты его украдешь.
-А вот и нет!
-А вот и да!
Они смеются вместе, беззаботно шагая по нагретому солнцем асфальту. А мимо проносятся машины, дорогие и не очень и в некоторых из них родители везут своих замечательных, чудесных и самых лучших в мире детей домой.
-Сюда, Оленька, сюда!-торопит Мишка.
Оленька спешит за ним, зажмуриваясь почти от предвкушения чего-то…незабываемого. Так порой бывает теплым весенним деньком. Кольнет это чувство в бок и убежит, как солнечный зайчик - ищи-свищи его.
-Сюда, Оленька!
Мишка свернул в низкую арку. Ворота почерневшие и косые, чуть прикрывали вход. Пахло…словом, гадко.
Сюда. Ко мне.
Шаг за ворота и солнышко осталось позади. Мир уменьшился до размера подворотни. Стены, влажные, будто после дождя, пятна на неровном асфальте, завалившаяся набок дверь в подъезд. Именно туда уверенно шагал Мишка. А зачем он туда шагал?
Отчего-то Оленьке стало зябко. Вспомнился ей их с Мишкой двор, светлый и ровный, их новый дом, детская площадка, качели, что вечно скрипели, сколько их не смазывал соседский дворник, классиками разрисованный асфальт. Вспомнилась ей надпись на стене, что она как-то нарисовала цветными мелками, а Мишка потом нашел и все недоумевал, кто же написал это. А написано там было: «Оля любит Мишу», вот только без фамилий, чтоб никто не догадался.
Здесь, в подворотне не было надписей о любви. По темным бугристым стенам вязко текла вода.
Мишка остановился возле подъезда. Повернулся к ней. Лицо у него было красное, напряженное, глаза блестели, челюсть отвалилась.
-Оленька,-скомканно произнес он, так словно рот у него был набит конфетами.-Я… мне тетя Люда сказала… Вот… Ты не бойся, Оленька! Я тоже боялся сначала, но тетя Люда сказала и я ….Ты не бойся!
Она хотела было сказать ему, что она не боится, что ей нечего бояться, что Мишка ее друг и она обязательно выйдет за него замуж когда они вырастут, но тут он схватил ее за волосы, чуть пониже макушки обеими руками и так дернул, что она упала на колени, больно ударившись о слоеный асфальт, а он рванул ее снова, и она растянулась у его ног, ударившись на сей раз лбом. Попыталась было встать на четвереньки, но в этот момент, Мишка пнул ее в лицо. От удара Оленька завалилась набок, неловко раскинув руки, уставившись разом побелевшим лицом в потолок в грязных потеках. Все вокруг выцвело и поблекло, издалека доносились мягкие приглушенные звуки, что становились все слабее.
Мишка топтал голову девочки, то пинал ее носком, впечатывался подошвой в размозженный, карикатурно плоский нос. Он бил с каким то отчаяньем, шумно выдыхая после каждого удара, стараясь представить себе, что бьет он на самом деле по футбольному мячу, вот только слишком твердому. А мяч все не улетал, и не было сил сдвинуть его с места.
-Хватит, мальчик.-голос из черного проема подъезда, древний, землистый.
Он остановился. Попытался повернуть голову на голос, но (нет, не хочу, Я НЕ ХОЧУ!) тотчас же дернулся в сторону, уставился себе под ноги, туда где лежал их вожделенный приз.
-Ты славно поработал, мальчик,-в голосе плохо скрываемая алчность и вечный голод,-Теперь иди. Мы больше не будем тебя звать по ночам.
-В-вы…вы обещали!-Мишка зажмурился крепко, отвернулся в сторону от конвульсивно дрожащего тела у своих ног. Слезы произвольно текли из глаз
В подворотне смердело. Казалось, запах исходит от стен, от разом позеленевших капель воды, что слизисто прокладывали себе путь в трещинах, от разбитого асфальта, от чугунных ворот.
-Мы прощаем тебя, мальчик. Ты можешь идти.
Разом постарев на тысячу лет, Мишка, даже не потрудившись поднять ранец, слепо побрел к выходу. Надо же, ботинки, он испачкал ботинки…и брюки. Мама будет кричать…
Сзади звук чего-то скользящего. Потом, кто-то всхлипнул. Тихо, по детски, почти умиротворенно. И снова, густой, вязкий звук скользящей массы. Хрип….и тотчас же жадное чавканье.
Мишка загребая ногами, брел к выходу. Теперь он казался ему почти…недосягаемым.
Уже подле ворот, хлыстом стегануло по ушам.
-Мальчик!-влажный шепот.
Каплей крови упала гнилая вода на макушку.
-Мальчик. Оглянись. Посмотри на нас, мальчик. Посмотри
-Вы же обещали!-еще полшага вперед. Вот уже и солнце, сквозь фильтр тлена. Люди на улице, машины, трамвай, все спешат по своим делам, никто не замечает тоненькую фигурку, забрызганную алым
-Погляди на нас.
Жадность и голод. И …почти материнская нежность
-Всего лишь взгляни. Ты ведь уже…видел нас однажды…
Да, но только мельком. Тогда,.. той ночью, это было случайно. Он не хотел
Что-то медленно приближалось сзади. Вонь усилилась, обросла невероятной плотью, хрипло дышала в затылок.
Он завизжал. Тонко, надсадно.
И оглянулся.


Теги:





1


Комментарии

#0 15:27  29-11-2006Эдуард Багиров    
Лично мне этот текст показался ужасающе скучным штампом, натужно высранным от нехуй делать.
#1 15:36  29-11-2006Девочка-скандал    
урожайный седне день на мазды, хе-хе
#2 16:02  29-11-2006Мертвый АльпИнист    
Жутко и страшно, ну тя нахуй Калипсо!

Как отец милой дочки заявляю - хуйня твой креотив!!!

#3 16:03  29-11-2006флюг    
рак_рак изобретательнее и куда интереснее.
#4 21:17  29-11-2006мараторий    
исключительно ради любопытства:-где это,глаза цвета летнего неба?, и как они в бескорыстности всепологаюццо с небом,которое невзирая на сезоннуйу изуродованость неугомонно продолжайут легкомыслиничать-с гыгы..


доволе забавная миниатюра-дасадно,что автор необладает снаровкой "готовности".


вааще-с,подобного рода утрированности давно покояцца в хуете блядъ!

#5 00:29  30-11-2006АЛУ ЗЕФ    
Редкостное гамно
#6 08:53  30-11-2006Частный случай    
"родители везут своих замечательных, чудесных и самых лучших в мире детей домой." - с этой фразы-то я как раз и блеванул.

Автор твой текс смердит, ну гавнецом попахивает, понял?

#7 14:08  30-11-2006Calypso    
Ничего не меняется на Литпроме. Эдик задает тему, а жополизы подтявкивают, каждый по мере сил. Только имена жополизов меняются.

Стабильность-основа миропорядка.

#8 14:23  30-11-2006Эдуард Багиров    
Пшел нахуй отсюда, графоман задроченый. Научись сначала писать так, как тот же Гиггс - тебе до него ебацца и срацца. А потом будешь хайло разевать. А пока поплавай, и в классики поиграй.
#9 14:29  30-11-2006Calypso    
Эдик

Пососи мой высоколитературный хуй.

#10 14:32  30-11-2006Эдуард Багиров    
У тебя его нет, еблан.
#11 14:43  30-11-2006Einsturzende Neubauten    
так, ничо
#12 21:49  30-11-2006Вечный Студент    
по-моему слог ничего так, но вот тема - хуйня полная

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
19:26  06-12-2016
: [40] [Графомания]
А это - место, где земля загибается...(Кондуит и Швамбрания)



На свое одиннадцатилетие, я получил в подарок новенький дипломат. Мой отчим Ибрагим, привез его из Афганистана, где возил важных персон в советском торговом представительстве....
12:26  06-12-2016
: [7] [Графомания]

...Обремененный поклажей, я ввалился в купе и обомлел.

На диванчике, за столиком, сидел очень полный седобородый старик в полном облачении православного священника и с сосредоточенным видом шелушил крутое яйцо.

Я невольно потянул носом....
09:16  06-12-2016
: [10] [Графомания]
На небе - сверкающий росчерк
Горящих космических тел.
В масличной молился он роще
И смерти совсем не хотел.

Он знал, что войдет настоящий
Граненый во плоть его гвоздь.
И все же молился о чаше,
В миру задержавшийся гость.

Я тоже молился б о чаше
Неистово, если бы мог,
На лик его глядя молчащий,
Хотя никакой я не бог....
08:30  04-12-2016
: [17] [Графомания]

По геометрии, по неевклидовой
В недрах космической адовой тьмы,
Как параллельные светлые линии,
В самом конце повстречаемся мы.

Свет совместить невозможно со статикой.
Долго летит он от умерших звезд.
Смерть - это высший закон математики....
08:27  04-12-2016
: [5] [Графомания]
Из цикла «Пробелы в географии»

Раньше кантошенцы жили хорошо.
И только не было у них счастья.
Счастья, даже самого захудалого, мизерного и простенького, кантошенцы никогда не видели, но точно знали, что оно есть.
Хоть и не было в Кантошено счастья, зато в самом центре села стоял огромный и стародавний масленичный столб....