Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Графомания:: - Трезвость-три

Трезвость-три

Автор: Психапатриев
   [ принято к публикации 07:50  07-08-2007 | Психапатриев | Просмотров: 830]
Продолжение. Начало тута
и здеся

***

Из котлована я выкарабкался глубокой ночью. «Алкочокс», жестко отреагировавший на польский алкоголь, каждые тридцать минут выворачивал меня наизнанку, а затем вворачивал обратно. Часов через пять ползанья по спиртовой яме я потерял счет четности выворачивания, и не могу уже точно определить, где у меня наружность, а где изнанка. Лица своего я не видел, но по состоянию его понял, что оно, от прилившей крови навсегда обрело свекольно бордовый или даже возможно синий цвет. Навечно, блядь!
В конце концов, нос заложило настолько, что я вовсе перестал дышать. К счастью, это и спасло меня. Интенсивность впитывания паров алкоголя уменьшилась, и я, увязая пальцами в сухой земле, выкарабкался наружу. Еще час я полз куда-то в сторону от котлована. А потом заснул крепким сном.

***

Сон «алкочоксовый» номер Д

- Дедушка. Ты же умер? Ты же должен давно сгнить. С девяносто первого года прошло ж хуй знает сколько времени.
- А я ить, Слава, и вправду, маненько подгнил. Вот – тут. И тут. А тута – плесень. И воняю, что даже мыться бесполезно.
- А бабушку там видел?
- Какая, внучок, на хуй, бабушка? В последние лет сорок в рай попадают только мужики. И староверы. Баб там почти нет. Сплошная пидерастия, простигосподи.
- А на хуй, тогда, такой рай, дедушка?
- А ты у Бога спроси. Ево регулярно на всякие приколюхи с «алкочокса» развозит. Раньше, одно время, в раю вообще хорьки одни жили. Лет двести. А наши то, на земле на говно исходили – молились и свечки ставили. Срамота, бля.
- Так, что дедушка и ты, там гомосечишь помаленьку?
- Я щас тебе перешебу и не посмотрю, что ты такой жирный стал! Деда в пидерастии обвинять! У меня подруга - Дина Ергикова, фронтовичка, три Тигра подбила и в том же бою погибла! Мы с ней и лейтенантом Аброзимовым, как сядем, как «Раскинулось море широко» грянем – весь рай слушает. Ладно, пошел я. Папе Дюку да Севостьян Васильевичу, жопоебу этому гнусному, привет передавай. А тайна твоя – в ящике со словом «Крынц». Бывай. До скорой встречи.
- Пока, деда.

***

Голова моя, ноющая как двуручная пила, лежала на чем-то твердом. Почему же мне все время снятся сны про хорьков и пидоров? Что со мной не так? Я на 120 процентов гетеросексуален. Солнце стояло уже весьма высоко, но кроны деревьев создавали приятную тень. Тяжело, как танк, подбитый героиней из Бичуган, я встал на ноги. Из потревоженного мной во время сна мха, торчал угол полусгнившего ящика. Я поскреб по трухлявой доске ногтем.
«Правительство Сибирскыя Ръсублiки Адмирала Колчака. Золотойъ Запасъ» - проступили мелкие черные буквы на зеленом углу ящика. Кругом наебка. Я зачерпнул ладошкой из грязной лужи тухлой воды, глотнул и сдерживая рвоту, пошел туда, где, по моему мнению должны были располагаться Бичуганы.

Наш водитель Серега спал, откинув переднее сиденье, на самом солнцепеке, напротив мэрии Бичуган. Рядом с машиной, зарывшись кудрявой головой в кучу мусора, сопел, как младенец, раздетый до трусов, фотокор. А из под этих самых трусов его, исполосованных темными черкашами, торчал кусок жестянки со сходящимися кверху колосьями и красной звездой над ними.
- Аааа… Живой… Я думал ты там от водки сгорел – вяло проговорил водила, оторвав заспанную голову от сиденья – а этот, шустрила, всю аппаратуру проебал. И одежду. Тебе из редакции, кста, звонили. Нарыл материал?
- Нарыл.
- Ща еще опера придут. У них до тебя по попу этому, выебаному, информация какая-то есть. Будем ждать?
- Ну их на хуй. Грузим этого пьяного жопоеба и поехали домой. Насосу из пальца чего-нибудь. Фотки постановочные сделаем. Все равно нас в Бичуганах никто не читает. Себе дороже…
Водила помог мне закинуть в машину фотографа и завел мотор. Прощайте Бичуганы.

***

«Алкочкс». Сон № 007

- Так вот ты, какой, Энтони Хопкинс?
- Да, вот, такой, я, Энтони Хопкинс – бородатый старик с грузинским носом и обвисшими, как у спаниэля ушами – провел сухой ладонью по некрасивому лицу – тебя к телефону, кстати.
Энтони Хопкинс снял увесистую трубку с беспрерывно трезвонящего черного эбонитового аппарата, покачал ее в кисти, будто бы оценивая вес, и, вдруг, со всего маху ударил меня ей в правое ухо…

***

Спасли меня предусмотренные японским автомобильным гением крепкий ремень, подушка безопасности и везение. Я не вылетел из сброшенной в кювет «Камри», подушка смягчила удар, да так удачно, что у меня не осталось и синяков. Всего и делов то – ушибленное колено, да правое ухо, разбитое металлическим швеллером, оторвавшим Сереге голову. Фотокор, когда я вылезал из слетевшей с дороги машины, еще хрипел, но через пару минут затих, вперив оставшийся целым остекленевший глаз в потолок нашей «Тойоты». Камазисту тоже не очень повезло, видать, пытаясь уйти от столкновения, он все-таки слишком сильно забрал вправо, и унесся вместе со своим грузовым монстром на самое дно поросшего лесом оврага. Так как «Камаз» горел, я не стал проверять его водителя на предмет жизнедеятельности, а, выбрав направление, где по моему должен быть город, тупо зашагал по потрескавшемуся асфальту. Молча брел я мимо пустынной лесной дороги, пока в кармане не запиликал редакционный сотовый:
- Але, Псих, вы где?!
- 180-й километр – прочитал я на дорожном столбе.
- Материала нарыл?
- Нарыл.
- Фотки сделали?
- Фоток нет, постановочные поставим.
- Хуйово, но ладно. Слушай сюда, там на 180-м, как раз, километре деревня есть, Длинная называется. Поворот налево – километров 30 проезжаешь, сначала Косово, а потом Длинная.
Я огляделся. Налево уходила гравийная дорога, с указателем «Косово – 30»:
- Ну, да. Вижу указатель.
- Отлично! Хуярьте туда. Там какой-то эстонец-гастарбайтер клюшкой для гольфа в дачном поселке пятнадцать человек угандошил. Опроси там всех, схемку составь, пофотографируй. Материал на Москву пойдет. Москва срочно требует!
- Да, тут, у Сереги с фотокором некоторые проблемы – попытался я начать издалека.
- Вернетесь, бля, и решим проблемы! Осторожней, там, убивец не пойман еще. Ориентировка – похож на этого, как его… мммм…
- Энтони Хопкинса?
- Нет, но ты мыслишь в правильном направлении. Слышал по радио уже что ли? Он - вылитый Антонио Бандерас. Только эстонского типа.
- Блин, тут Серега с фотокором…
- Щас погоди немного. Чего? Да идите вы на хуй со своим "Промлитсплавом". Щас, Псих… - телефон замолчал.
Я надрачивал ебаную трубку минут сорок. И батарейка, и симка, судя по всему, пошли по полной слоновьей пизде. Бросив бесполезный телефон на обочину, я глотнул воды из лужи на дороге и обреченно потопал в сторону дорожного указателя. Налево.

Психапатриев ©

Продолжение скоро.


Теги:





-1


Комментарии

#0 08:59  07-08-2007Барсук    
начало сильное, а потом опять таки поржал.
#1 09:01  07-08-2007Мустанг    
Ещё раз скажу - супер!
#2 09:26  07-08-2007Угонщик трамваев    
Ещё раз скажу што Психопатриев мой кумир!
#3 09:43  07-08-2007Файк    
Нивъебенна атлична.Етт примирило миня с жызнью.
#4 10:26  07-08-2007МешокНоктей    
С удовольствием осилил севодня все три чясти!!!!!!

Песдато,ёбана!


эстонец-гастарбайтер-это ваще мегажэсть...гыгыг

ржалнунахуйбля
#6 14:18  07-08-20077han    
читайу дальше+

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
05:36  21-07-2019
: [0] [Графомания]
...
ЛИТЕРАТУРНЫЙ ЭТЮД. КУДА УТРОМ УЛЕТАЛИ ЖУРАВЛИ.

(Наш литературный ответ популярному роману Ивана Чендея "Когда птицы оставляют гнёзда")

ЭТЮД 1. ЛЕТО

Широко колосилось бескрайнее пшеничное поле, не было ему ни конца ни края. Радостно смотрело на эту картину солнышко со своего небесного трона, и освещало его своими лучиками, а пшеничные колоски, мерно покачиваясь, словно бы отвечали ему взаимностью....
13:58  20-07-2019
: [10] [Графомания]
Похоже нам с тобою друг без друга,
Не обойтись, как думаешь, подруга?
С тобой мы расходились много раз,
От «мой герой» до «ах ты педераст!»
(Палитра чувств широка словно поле)
Ты мне кричала, и, лишаясь воли,
Вертя последствия и риски на болте,
Я обладал тобою, oh mon dieu!...
13:57  20-07-2019
: [1] [Графомания]
Там, в лесу у реки, под старинной сосной
Счастье спит под прозрачным стеклом.
Прикопала его так давно – ты со мной,
И чужим не касаемо злом.

Не найдут его леший и баба-яга;
Не коснётся ни волк, ни змея;
Не зальёт его дождь, не придавят снега,
А убьёт только злоба моя....
Дышит ветром Сутех, паутина дрожит
На шершавом дверном косяке.
На пороге хранитель святых пирамид
Взор усталый бросает к реке.

На клюку опираясь, почтенный старик
Возле дома стоит своего.
И едва защищает овечий парик
От лучей змееборца его....