Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Х (cenzored):: - Цветочек

Цветочек

Автор: Короткофф
   [ принято к публикации 20:39  11-08-2007 | Cфинкс | Просмотров: 366]
1.

Проспект. Проспект застывший в трепещущем желе осеннего воздуха, терпкого на вкус и обволакивающего. Запах… Запах рубит (режет - банально) глаза. Нет, это не тот осенний аромат, дающий фору любому одеколону, это запах падали. Тления, если угодно.
Сеять смерть – забавно.
Оно совершенно цинично.
Оно большое, бесформенное, красивое и синее.
Запах поет жалобно-жалобно. Запах тления десятков тел, лежащих в противоестественных позах на проспекте, уходящем к своему собственному, персональному и неделимому нацело горизонту. Тел, облепленных мухами, изъеденных червями, тел, лишенных права на будущее, лишенных всего, чем когда-то обладали, ценного, бесценного и не ценного… Просто тел. Пустых болванок.
Я смотрю на это и нет во мне никаких чувств, кроме отвращения. Да, здесь лежат почти все мои друзья, два брата, тетя, которая воспитывала меня и братьев после смерти родителей, лежит и разлагается моя любимая девушка, которую я так и не дождался… Здесь все близкие мне люди.
Хотя нет, пижжу.
Здесь нет людей. Здесь только куча падали, которая не является более ничем, кроме как пищей для насекомых и червей.
Я улыбаюсь.
Да, блять, я улыбаюсь!
И не от того, что я маньяк. От того, что я чувствую свой положительный момент. Знаете, в чем он заключается? В том что я – дышу, вижу, способен передвигаться, мыслить, размножаться, я не лежу на асфальте и не воняю.
Я жив, суки!
Вот почему я улыбаюсь.

2.

А началось все с того, что я летел стрелою над городом и пытался разглядеть, как вдоль стеклянных стен пройдет Она. Призрачная, абстрактная, с медовым ручьем волос, стекающих по стеклу и впадающих в реку, которой являюсь я. Я погрузил свои ноги в асфальт, сровнялся с течением воздуха и, повесив на лицо улыбку стал ждать Ее. Темную. С крыльями вместо выдохов. С луною вместо улыбки.
Интересно, как дышат куклы, если у них нет легких?
Текли столетья, ее не было. Я медленно растворялся в тенях и часто курил. Ебанутый гомон птиц заполнял пространство и давил на сердцебиение.
Я присел на лавочку и улыбнулся светофору. Он ответил мне кивком. Небо по-прежнему блестело редкой ноябрьской голубизной и шептало мне ветром: «Она не придет».
Улыбка моя сменилась жестко стянутым отрезком плоти, глаза потеряли осмысленность, а ноги, раздавив последние глотки воздуха опустились ниже земли и понесли меня домой.
Мне плевать было на отсутствие лиц в обозримом пространстве.
«Где люди?!» - если бы я задал себе этот вопрос, я бы на него не ответил. Потому что мне было откровенно по хую – меня кинули, меня обманули! Меня! Она не пришла. Почему она не пришла? Как она могла? Как?!
Разъяренно влетев в квартиру, я уселся на подоконник и закурил. Дым обживался в легких и рисовал в мозгу вселенные, возникшие на почве гнетущего обмана. Радуга медленно темнеющего Города за окном просила милостыню у низкого неба.
Двор-колодец. Арка при достаточном накале негатива запросто может стать выпуклой, как белые облака – черными, а черная кошка – белой. Так оно и было: то, что являлось нулем, обратилось в единицу, а бывшая единица в нуль. Ложь-правда. Добро-зло.
Серое не менялось.
Серое никогда не меняется.
Поэтому я и ненавижу серый цвет.
Заметили лестницу? Жаль, что не винтовая!

Как вы думаете, существует ли относительная свобода? То есть может ли быть Она, моя прозрачная пчела (я очень зол), свободной только относительно раба? Если мы договорились встретиться, значит она обязательно должна была прийти? Если она свободна, то нет. Я люблю ее. Это суть кандалы? Нет. Тогда отчего же феерически гипнотизирующее небо не приносит мне радости?
Жвачка.
Не обращайте внимания, мне просто нравится это слово.
Вернемся на мой подоконник. На мой плац-погост-помост-плацдарм-амфитиатр-клубника. Почему клубника и отчего неверность падежей? От банальной искаженности. От того что я, сидя на этом самом подоконнике и рискуя захлебнуться внезапно нахлынувшей разочарованностью в хоровом исполнении (вдвоем, в терцию), все-таки понял, что я восхитительно черств. Меня внезапно перестало волновать несостоявшееся свидание. Я наслаждался чудесной картиной: бешеной инверсией всего сущего, переворота с ног на голову незыблемых понятий.

3.

Выхожу из квартиры. Закрывается дверь, ключ с щелчком поворачивается в замке (сам, но по моей просьбе). Я угнетаю лестницу подошвами и стремлюсь к выходу из подъезда.
Надоело сидеть дома, решил прогуляться. В этот же вечер. А хули?
Кроты видят то, что хотят видеть, потому что другого им не показывают.
(а еще я люблю печенье)
Выхожу во двор. Пронзаю (уже час как выпуклую) арку и начинаю плыть навстречу ветру, дуть ему в лицо.
Я брошен, покинут, оставлен, раздавлен, забыт, стерт, зашит, погашен, закрашен, наши, ваши, Маша.
Нет, это не Ее имя. Просто пунктир.
Я плюю на это. Я плюю на все. Мне доставляет идиотское наслаждение то, что я просто иду. Дыхание ровное. Сердцебиение ритмичное. И тут возникает Оно.
– Здравствуй, Я, – говорит Оно, большое, бесформенное, красивое и синее.
– Здравствуй, Оно, – отвечаю я и останавливаюсь.
– Ты в курсе, что их больше нет?
– Кого?
– Остальных. Ты остался один.
– Может быть, ты хотело сказать, что нет Ее?
– И Ее, ебать тебя в сраку, нет тоже. – Оно хмурится. Этого не показывают, но я это вижу. – Ты один, еблан. И всегда будешь один в этом городе.
Оно исчезает, провалившись в переулок и оставив мне на память бумажку с автографом. Я начинаю движение и стремлюсь к выходу на свой любимый проспект.

4.

Проспект.
Я улыбаюсь и мне по хуй.
Я знаю свой позитив и поэтому улыбаюсь.
И ноги мои несут хозяина вперед, я перешагиваю через трупы, на некоторые наступаю по неосторожности. Они интересные, когда на них наступаешь. Знаете на что это похоже? Будто топчешь мягкий весенний лед, который не трескается, а поддается. Червей очень много. Белоснежных, счастливых.
Я иду очень долго и ковер из мертвецов начинает редеть. Проспект кончается, я выхожу за границу бытия, очутившись на белом пустыре.
А после смерти я стану цветочком.


Теги:





-1


Комментарии


Комментировать

login
password*

Еше свежачок
10:59  27-06-2017
: [3] [Х (cenzored)]

Мои стихи плохи:
Безжизненны, сухи,
Твои дробят чужие души,
И слог их слух не душит,

Мои же бьются в окна,
Немым дождём ползут по стеклам,
Твои ж полны рассвета,
Они ожоги оставляют на газетах,

Моим лежать на дне клозета,
И рифмы будто мухи на котлетах,
Твои ж волною бьются,
О борт истории и рвутся,

Как стаи белокрылых птиц,
На берег девственных страниц,
Мои ж через мгновение истлеют,
Я сочинять так не умею,

Я сочинять так не умею,
Всему...
10:58  27-06-2017
: [9] [Х (cenzored)]
Мужчина, «отдохнувший» на работе,
попутно схлопотавший где-то в морду,
пришел домой, ну вы меня поймёте,
в такие сроки, что уже не гордый.

Готовясь к злым речам про «изувера,
которому лишь бабы да поддача»,
на всякий случай взгляд из-за торшера
бросал как можно праведней, иначе

светили ледниковые денечки
голодные и шумные к тому же....
10:57  27-06-2017
: [0] [Х (cenzored)]
Как-то мне досталась "Книга для чтения по русской истории" 1910 года. Купил за 200 рублей в Малаховке.
Книга эта хранилась на чердаке деревянного дома, упакованная, вместе с парой тетрадей, в заплесневевшие газеты эпохи революции. Воды небесные размыли чернила тетрадей, и придали им почти равномерную баклажанную синеву, где нельзя различить и двух строк....
В заключительной части произведение содержит мораль, вследствие чего является высоконравственным ориентиром и образчиком для современной молодёжи

Жила-была девочка.
Однажды она отправилась в лес. Там она повстречала браконьеров. Браконьеры были страшные и злые....
У Василия был геморрой. Эта новость очень его опечалила. Как-то раз, бороздя просторы интернета, Василий наткнулся на очень интересную вещь - неодимовые магниты. Василий знал - что магниты - это сила. С их помощью можно скрутить счетчики в туалете, сделать так чтобы вода бежала в обратном направлении....