[ принято к публикации 21:07 07-09-2007 | Шырвинтъ | Просмотров: 973]
Теплый дождь, летом они частенько здесь идут, листья деревьев тихонько подрагивают от тяжелых, медленных капель. Туманная дымка скрадывает переспективу и кажется, что негустой сад - бесконечен. Кажется, что он простирается на всю вселенную. Вся вселенная это сад, здесь можно найти и яблочное и вишневое дерево.Отбросив сомнения, можно идти все дальше, отдавшись азарту охотника, находить все новые и новые деревья. Каждое не похоже на другое, каждое рождает свой плод. Да, это похоже на вселенную и в этой вселеной идет дождь. Теплый, летний дождь. Шум листвы вводит в состояние транса и бездумно шагая, просто наслаждаешься покоем и чистотой. Меж деревьев появляется, когда то бывшая белой, беседка. Под этой хрупкой, протекающей крышей удобно расположились плетенные кресла. Их лучшие времена остались в далеком прошлом. Со временем они почернели, плетение кое где разорвалось, от мягких подушек, делавших их когда то столь комфортными, простыл и след, остались лишь голые, бамбуковые прутья. На маленьком столике сохранились следы чаепития. Белая, фарфоровая чашка, наполнилась до краев, дождевой водой. Одинокое блюдце безвольно расплосталось неподалеку от пустой салфетницы. Ей, бедняге, досталось больше всех, дешевое эмалированое железо, скрылось под вуалью ржавчины. Кто позабыл здесь эти вещи и почему прервался давний разговор? Наверное всему виной дождь, точно такой же, как этот. Тихий, теплый, летний... Странное чувство. Сидеть в мокром, скрипящем кресле не удобно, но странное чувство заставляет забыть о не удобстве и сырости. Взгляд скользит по мокрому столу и забытым предметам, и видения далекого прошлого оживают перед глазами. Капли стекают по сосредоточенному, бледному лицу, ресницы подрагивают из под них бегут ручейки. Игра чувств отражается на лице, сеточка мелких морщинок пробегает, то в уголках глаз, то губ. Метастазы истерики, от лица опускаются ниже и охватывают все тело, тяжелые, беззвучные конвульси сотрясают его. Резким, порывистым движением, вырываюсь из цепких объятий и ударом ноги опрокидываю стол со всем его содержимым. Дверь в прошлое захлопываеться на всегда. Ссутулившись под неведомой тяжестью бреду назад, домой. Так возвращаются из скитаний по вселенной, с печатью одиночества на лицах и знанием, того, что дождь идет во всей вселенной.
Чёрный хлеб лежит над стопкой. Отсырел и пропитался Духом спирта, спёртым духом, Плачем бабок незнакомых, Что в платках трясутся в доме. Крестят все углы подряд, «Где иконы?»— говорят. В доме гроб, он настоялся, Не поможет марганцовка В ржавом тазике под ним....
Орда шалых зверей пасётся нынче на кладбище: посты вместо пастбища, лайки вместо травы. Вскормлённые грудным безразличием, отравленные диким одиночеством ищут пастухов-королей, не познавших достоинства, ступивших в ничтожество. Королям – поклоны вечные, остальным – копыта в тело, клыки в лицо....
