Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Графомания:: - Зачем идти?

Зачем идти?

Автор: Kappaka
   [ принято к публикации 10:54  28-10-2007 | Х | Просмотров: 562]
Зачем идти, куда идти, если заперты двери… Я иду!

У меня новая работа! Нет, не так, работа старая, - коллектив новый!.. Почему?.. Ну, потому что здесь люди новые, хорошие такие, славные. Вон, взять хотя бы этого, молодого: красавчик, да и только, эталон а не человек. Я таких на плакатах видел, когда нас октябрятами на завод водили – показывали, что такое честный труд в СССР. Эти люди, вольготно разместившиеся в двух плоскостях на грубой бумаге что-то усиливали и темпами бурными гнали, а лица у них мужественные, руки сильные в закатанных рукавах и все они озарены оранжевым от доменных печей и стали льющейся через край.

Старик задумчивый очень и цыган какой-то, даже слишком старик-цыган, но разве это плохо?., вовсе нет. И выпить повод. Не-е-е, пить совсем не хочется, но не выпить нельзя, ведь такой повод – новый старт, новая жизнь.
- Ну, давай, за тебя, за первый день в новом коллективе. Чтобы работалось с огоньком и денежки текли речушкой. По беленькой, - вздрогнули!

Вода, твою мать. Может Игорю позвонить?.. Вроде и расстались с ним хорошо, по дружески, а все равно, зачем я здесь? Зачем я здесь?! Как это зачем. Эти люди мои новые коллеги и с ними я буду строить свое большое и светлое, как те, с плакатов, что висели на стенах сталелитейного цеха. Закатаю рукава еще выше, изображу еще большую решимость на морде и рвану с низкого старта. И никаких «зачем».

-Так, а теперь красненького, да не как-тебе-нибудь, а из горла. Ну, давайте молодежь, все вместе как один! И – ррраз!

И тут вода. In vini veritas. In aqua veritas. In aqua DiGio… Как-то так. Вода. Воды много слишком… А двор у них хороший – не работягин двор, ухоженный. Молодцы. Сидим в беседочке и все чинно и богобоязненно. Хорош-шо… Правда хорошо. Мосточки над речушкой, камушек тротуарный, калиточки в заборчиках – лепота.

Откуда столько воды? Со лба… Потею, и молодой потеет. Ненавижу потных. Липкие они какие-то, ненастоящие как сахарные, только воняют. Воду пили, а голова звенит и пустая совсем и мухи в ней летают. Через уши туда – сюда, а уши от этого чешутся и нос чешется и курить надо, чтобы мух из головы выкурить, а то глаза изнутри обосрут и я ослепну. Я курю и молодой курит, а старый стоит над нами с котомкой и понимающе так ухмыляется в тараканий ус и не курит…

- А ты как с мухами борешься?

- А я липкую ленту к темечку приклеил.

Вот хитрец, как же он туда дотянулся-то, в самую глубь черепа своего? Врет собака, не может такого быть. Водку все пили, а вино только мы с молодым, вот цыган и не потеет, подонок.

- А вот расскажу я тебе сейчас про Матушку-нашу-Героиню. Власть её велика и раскинулась окрест, сколько глаз видит и сколько муха может долететь, а дальше и еще дальше, пока мир не треснет и не закончится, правит Брат её единоутробный и Сын её единорожденый и Апостол первозванный и опостылевший!!! Нет Ему имени, но сила Его велика и Матушке-Героине Он первый подспорье и рука Ея правая. Матушка наша показывает нам, рабам Ея величие свое и мух, а Он следит, чтобы ни одна собака, где бы он ни находился не ушел из-под Ея покрова. А оступившегося ждет мука великая. Денно и ношно будут роится в нем мухи, но не эти добрые жужуны, что заставляют тебя сейчас почесывать свой нос, а злейшие черные и красные твари, что засрут ему глаза и уши и побежит он в панике телесной к своему единоверцу, падет на колени и вернется в лоно Матушки. И нет другого пути у единожды узревшего все величие Ея!

Ах ты, сука старая, водой с мухами напоил, а сам не пил. Молодой увлекся. Засунул один палец в нос, а другой в глаз по самое «не хочу» и ловит мух. Ни слова не услышал, охотник хуев.

- А хочешь, я тебе Матушку в чистом виде покажу? Откровение явлю.

Старый достал из котомки кусочек блестящей бумажки от сигарет, не дожидаясь моего согласия, развернул его у меня под носом. На сгибе, отираясь хмурыми боками, копошились частицы серого, тянули свои хоботы ко мне, на что мухи в моей голове отвечали стройным благоговейным жужжанием. Надо срочно звонить спасателям-пожарным.

-Абонент временно недоступен ввиду его убытия с женой и детьми на летний отдых.

Fuck. Через выход, в дверь и на улицу. Сука, так вот, что за работа. Славить Матушку. Кланяться Матушке-Героине. Уроды… хрена лысого! Улица серая, булыжник черный и небо черное. И люди черные.

- Эй, мужики! Там, это, хрен один мне только что лик Матери-Героини всучить пытался. Разобраться не хотите ли?

- А чтоб и не разобраться, коль тебе лик самой Пресерой явили, свинья неблагодарная. Давай милицию вызовем, она-то всех их мух и накроет вместе с личинками и Безымянным.

- Ты ебнулся? Какая милиция, ты сам это видеть должен! Тебе понравится, морда твоя сушеная.

А и в самом деле, что это с ним? В камзоле зеленом, усищи петрухины торчком в разные стороны, а кожа на морде сухая, цвета мумийно-кофейного, но блестит, как на барабане натянутая, аж зубы торчат. Ты мне сразу не понравился, да и кореша твои в ватниках и треухах в жару такую бродящие. Да у вас на каждом торчащем зубе и на глазу выкаченном Матушка днюет и ночует и не скрыть вам от меня этого речами своими обманными, и не надо в усищи свои личинок втягивать, я их все равно сквозь кожу натянутую вижу. Надо валить. Но ведь эти не отпустят, убьют.

Сам не справлюсь. Спасателей-пожарных нет. Что это за седой дядька по саду бегает, может он поможет. А вон старушка с палочкой в голове. Седой в цыгана вцепился и колошматит им о калитку, из того мухи и личинки в разные стороны, а он знай себе причитает о Матушке-о-Героине; старушка мумию в камзоле на палочку одела и вертит вокруг своей оси… Мумии нравится, щерится мумия и повизгивает. Один треух заснул, другой замечтался. Молодой, в экстазе, погрузил обе руки по локоть в глазницы и ловит мух. Все при деле. Надо валить. Через стену… Плевать, что высоко – здоровье дороже! Я иду!

За стеной, которая с обратной стороны оказалась декоративным заборчиком цвела вишня и летели пух и перья из подушек, которые кромсали два авиатора в летных шлемах и очках. Между собой общались они посредством микрофонов, так как все вокруг тонуло в гуле разрываемых наволочек и шелесте пуха. Были они невероятно измождены – тяжкий труд не давал им ни минуты покоя и их счастье можно было понять только по веселому прищуру очков, да озорно пробивающейся щетине на обтянутых исхудавшей кожей острых скулах.

- Пройдем под аркой, там мягче,- сказал спрыгнувший за мной с забора мечтательный треух. Я иду!

Арка целиком состояла из цветов вишни и самозабвенно выбрасываемого авиаторами содержимого подушек. Все это, перемешиваясь образовывало чихающе-яркий узор арабской вязи. Смотреть на него было почти невозможно – от красоты сводило нос и хотелось сделать последний вдох, вне которого остались бы только авиаторы и молча пролетающие сквозь арку пчелы. Под ней действительно оказалось мягче. Настолько мягко, что хотелось идти и иди. Только ради того, чтобы идти по мягкому и дышать. Я иду!

Пройдя свод я оглянулся – так хотелось еще на секунду быть причастным к этой мягкости, запечатлеть её навсегда в себе последним вдохом – и увидел своего мечтательного спутника. Стянув треух и хлобыстнув им о землю, он натянул летный шлем, напялил очки и, схватив первую попавшуюся наволочку, стал, заискивающе глядя авиаторам в безразличные стекла, носиться, рассыпая вокруг белые цветы вишни. Авиаторы ухмылялись. Я иду!

«Помните о разрыве», а с другой стороны, наверняка, «Minds the Gap». Когда-то здесь была пропасть без дна, и редкая птица могла долететь до середины её, не расплескав себя в бумажных глубинах, а теперь это щелка шириной в полшага. Полшага и голова твоя вывернется и станет смотреть, как ты идешь на ушах пятками вперед. За Разрывом странно и опасно. Туда мне дороги нет. Сворачиваю. Я иду!

Двери с лязгом закрылись и лифт, повинуясь нажатой мною кнопке, скрипя и ухая пополз наверх. Мне некомфортно. Почему я должен туда ехать, если я так неуютно себя чувствую? Я не хочу туда, а значит там будет плохо. Лифт замер.

С двенадцатого этажа открылся чудесный вид на черный предвесенний город. Облака стоят низко и серая крупа сыплет в лужи, чуть подернутые ледком. Отсюда я вижу, что весь город подернут ледком, в котором оранжево отражаются фонари. Скользя по ледку, я понимаю, какое это чудо – свобода движения. Скользить – легко и радостно и счастливая улыбка раздвигает мой рот. Мои новые чудесные ботинки заставляют прохожих восторженно смотреть вслед и завистливо поднимать шарфы. Ноги мои выгнулись под совершенно невообразимым углом, что позволяет мне развить скорость еще большую и пролетать над редкими проплешинами асфальта сродни «Фоккевульфу». С крыш капает. Одна необычайно большая и теплая капля падает мне на шапку и скатывается по щеке. Какая-то малолетняя сука харкнула… Весна идет, весне дорогу. Я иду!

Вниз террасами уходит упакованное брикетами сено. Сено свежее, здорового цвета и запаха. В сено можно прыгнуть. Между брикетами растут ярко-красные цветы, какие обычно сажают на городских газонах.

- Частицы с отрицательными зарядами притягиваются… частицы с положительными зарядами притягиваются… разнозаряженные частицы притягиваются… равнозаряженные частицы отталкиваются… притягиваются… одноименное притягивается… борьба противоположностей… фотон стал электроном… электрон стал говном… Скажи мне, что самое чистое во вселенной?

- В нашей вселенной – свет.

- Разве ты не понял: свет стал говном, а говно притягивается! Зачем ты здесь? Уйди отсюда, ты здесь чужой.

- Я везде свой, но с тобой мне грустно. Хочешь, я расскажу тебе о Матушке-Героине, она есть свет, она же и говно.

- Я хочу жрать фотоны и фотонами срать. Твою Матушку можно сожрать?

- Можно, но вместо света ты можешь сожрать говно. Я иду!

Около стены сидят два подростка в грустных свитерах и заворожено смотрят на улитку. Улитка вытянула и шевелит минутами. Одна минута короче, другая длиннее. На кончиках их, в поисках мух, вращаются маленькие круглые секунды. Улитка тянет день на вытянутом, с заостренным хвостом часе, оставляя за собой склизкий след воспоминаний. Улитка меланхолична. Она ползет, вожделея достигнуть своей конечной точки. Она знает, что точка эта находится за гранью отведенного ей моторесурса и потому ползет все быстрее и быстрее. Улитка проплывает мимо грустных. Я иду!

- Хватит просиживать тут свитера, идем со мной, там катаются на скейтбордах!

- А это круто?

- Полный улет.

Идти вдоль стены надо очень аккуратно – один неверный шаг и ты сорвешься вниз по улице, превратившейся в изогнутую полированную доску розового цвета. Грустный в красном свитере размахивает руками и не удержавшись летит. На доску наклеена наждачная бумага и грустное выражение стирается с лица красного свитера, оставляя на абразиве красные нитки, капающие на колеса.

В глазах моего грустного спутника непонимание, удивление и вопрос: «Зачем идти, куда идти, если заперты двери…» Я иду!


Теги:





0


Комментарии

#0 14:37  28-10-2007Sergey_Ross    
"Зачем идти?" - за "Клинским" камрад!
#1 20:30  28-10-2007Kappaka    
Это че, прикол какой-то - называться "han" с какой-нибудь цифирью впереди?
#2 21:34  28-10-2007Kappaka    
А я уж было подумал, что это такой круто зашифрованный "нах" и, типа, сколько раз аффтару его сказали. Как звездочки на фюзюляже аса.
#3 21:51  28-10-2007доктор ливси    
ебать копать , сколько понтов из-за высранной лабуды.

как кому называться-тебе должно быть по хуй

"хулу и похвалу приемли"(с) адекватно.

#4 22:10  28-10-2007доктор ливси    
не, намальна,

всё зашибись


Комментировать

login
password*

Еше свежачок
13:58  20-02-2018
: [18] [Графомания]
Как-то сильно уже утомила зима,
Грязный снег и раскисшая слякоть,
И в лицо избивающей вьюгой шторма
Слезы льют, словно вынужден плакать.

Поскорей бы уже наступила весна,
Хочешь солнце в распахнутых ставнях.
И тепло из раскрытого настеж окна,
Вдруг желанным таким снова станет....
13:54  20-02-2018
: [12] [Графомания]
Разлетаются перья сомнений,
Жуткий холод гнездится в душе,
Затухает костёр наслаждений,
Взгляд тяжёлый прикован ко мне.
Слишком рано собою доволен,
Слишком поздно назад мне идти.
Много в жизни я сделал плохого,
И наверное меня не спасти....
03:20  20-02-2018
: [14] [Графомания]
Смеющееся было только название. Сам колодец был молчаливый. Некогда здесь собирались хиппи, чтобы покурить травку. Поэтому все говорили: смеющийся колодец. И еще говорили: нельзя ходить к смеющемуся колодцу. Маленький Витя однажды упал в него, и тела его не нашли....
02:38  19-02-2018
: [80] [Графомания]
Свой угол - это хорошо. Особенно в Москве. Речной вокзал, верх зелёной ветки. Ебеня, конечно, но окраина столицы всё лучше центра мухосранска.
Бабу бы ещё.
Эти три слога - Ба-Бу-Бы - были, наверное, первыми членораздельными звуками, которые произнесли наши пещерные прародители....
Быль.
Однажды бывший водитель СОБРа Иван Максимович (ныне пенсионер средней степени почетности) проснулся хмурым. Точнее как, он совершенно не собирался вскакивать ни свет ни заря, даром, что свое оттарабанил и хотелось утренней неги, но его к этому принудил чей-то настойчивый звонок....