В усах их сила

Автор: Саня Обломофф Самое ужасное в нашей жизни то, что никто не застрахован от встречи с милиционерами,
находясь в алкогольном опьянении. Пить - не значит быть алкашом, просто бывают
случаи, когда пьёшь по очень большому поводу и пьёшь очень много, теряя над собой
последние остатки контроля. И вроде едешь домой на такси, расплачиваешься,
выходишь у подъезда, а тут они, сердешные... как из под земли.

"Наша служба и опасна и трудна, и на первый взгляд как- будто не видна". Видна ещё как!
Но только службой назвать действия милиционеров язык не поворачивается, и опасности
в том, чтобы забрать меня пьяного, еле- еле стоящего на ногах, хоть убейте, не вижу.
И зачем руки крутить? Нет у меня оружия, запрещённых препаратов, фашистской атрибутики,
есть деньги и есть желание попасть домой.

ППС-ники в 80 процентах случаев носят усы и имеют откормленную задницу (не ахтунг).
Остальные 20 процентов в ППС долго не задерживаются, по причине не соответсвия
вышеуказанным стандартам. Я так понимаю у них спецкастинг: нет усов - свободен, есть
усы - будь добр. Усы - это их всё, в усах их сила, и не дай бог, какой - нибудь задержанный,
хоть словом, хоть полсловом оскорбит сие волосяное подносие, а уж тем более пригрозит
сбрить сей атрибут.

В вытрезвителе в тот вечер, все как на подбор - усачи. Матёрые блять усачи. Затуманенное
алкоголем зрение лиц не видело, различал я их по усам и по манере шевелить ими. Старший
имел густое рыжее подносие с застрявшей крошкой пищи, и на мой вопрос - как жизнь? - уебал
мне в печень. Два других сотрудника, годами помоложе и званием помладше, имели не менее,
не по годам и не по званию, густые усища, окрашенные меланином. Их рвение прогнуться
перед рыжеусым капитаном отдавалось глухими ударами в моим рёбрах. В ушах стоял звон
от их красноречия. Речь милиционера, работника вытрезвителя, сродни лепету безграмотного.
Из- за неоднократных моих замечаний по поводу неправильных речевых оборотов,
милиционеры приходили в состояние повышенного грамматического коллапса, и их словарный
запас сокращался до двух - трёх заученных дежурных фраз, таких как - "вяжи его", "ты у меня
ссацца будешь, не снимая штанов" и конечно же " ты блять у меня сядешь"!

"Сесть я не сяду, а вот усы тебе ссука сбрею". Зачем я только это сказал вслух? Зачем?
Капитан, как подорванный, опрометью выбежал на улицу. Я посмотрел в глаза оставшимся
блюстителям, прочел в них свой некролог, и стал молиться. Возмездие не заставило себя
долго ждать. Вместе с капитаном на экзекуцию пришел самый матёрый из всех матёрых
прапорщиков МВД. И блять опять усы, но не простые усы, а усы - а ля Адольф Шикльгрюбер.
Хорошо, что я посрал с утра...

Без фуражки прапорщик - вылитый Гитлер, но только пламенно- рыжий и с кариесными
зубами. Лицо как напильник, всё в оспинах и блять сизый нос. За глаза я его прозвал
Рашпилем и не ошибся. Этот неофашист достал из запазухи самый большой в мире
слесарный инструмент для снятия заусенец, и принялся им меня ровнять. Ровнял не долго,
но болезненно. В оконцовке, меня полумертвого, привязали в топчану и побрили
напильником. Ебать их в рот, изверги. А потом я выключился...

Утром, на счёт следов на лице после бритья пояснили, мол асфальтовая болезнь,
в прокуратуре тебе никто не поверит. А как же синяки на теле? Так ведь сам падал,
мы здесь не причем... Замкнутый круг бля.

Господа милиционеры отказались назвать свои фамилии и всеми своими действиями
старались быстрей от меня избавиться. Уплатив штраф, получив квитанцию, я отправился в
травмпункт, где официально зафиксировали мои телесные повреждения. В прокуратуре
приняли заявление, пообещав наказать виновников по всей строгости закона. Заявление
бы не приняли, если бы не одно обстоятельство, о котором я упомянул прокурору, - 2 декабря
выборы, и я вхожу в состав избирательной комиссии нашего города, а с таким лицом, сами
понимаете, не гоже. Электорат, глядя на меня, проголосует чего доброго, не так как надо и
получится не хорошо. Прокурор, кстати, не усатый, меня понял и пожал мою руку...

Я же, уверенный в неминуемой победе разума над мракобесием, пошел домой залечивать
свои раны...