Плагиат:: - Диалог о Пути

А если серьезно, рубрика удивила и позабавила, я совершенно отчетливо помню, что ни в идее, ни в логике изложения, ни в стиле диалогов не ориентировался на известные образцы, и ничего мне не навеяло. Это кстати мой недостаток - я, бывает, бояню по этой причине. Результат параллельных изысканий, так сказать. Справедливости ради должен отметить, что бояню редко. Но если уж бояню, то как раз из-за того, что не изучаю аналоги.

Может статься, уважаемый редактор намекнет нам на источники. А может, и не намекнет. Мне, должен признать, похуй.

Вот про похожую хуйню прошу подробнее, интересно сравнить ход мыслей у себя и у другого афтора. Буду рат получить ссылку на.

По существу феномена Спижженного:

Я так думаю, если редактор полагает, что текст спижжен, это своего рода категорическое одобрение текста редактором, ну, типа там "ого, нихуяссе, нищеброд как напейсал, по-любому спиздил у кого-нибудь!"

Шутка.

Я больше имел ввиду способ(диалог двух говночистов-интеллектуалов). тематика несколько другая. У меня мозгу, пожалуй, не хватает для метафизических экзерсисов.

-- Сколько можно курить, а? Я бы подох уже.

-- В любом случае подохнешь. Сколько можно пиво глушить, а?

-- Пиво – это другое.

-- А водка – третье. А бабы – четвёртое. И от всего можно ласты склеить.

-- Ну, от баб-то не склеишь. Без баб нельзя.

-- Тебе, может, и нельзя, а мне можно. Я несколько раз так попал…. Благодарю за честь, кушали достаточно!

-- Но всё лучше, чем наркотики, согласен?

-- Такое же дерьмо. Подсаживаешься – и привет. Елозишь кожаной иглой по тухлой вене. Поначалу вроде кайф, тащит. А потом на измену подсел. Или ломать начало. Тот же самый передоз бывает: сколько старых пердунов кинулось в порыве страсти?

-- Так это пердуны, а мы-то ещё молодые.

-- Все мы молодые, пока не померли. Ты что, сильно молодой, что ли?! Нормальные люди в этом возрасте уже один за другим в люлю… Поумнее нас были, а хрен ты чего тут сделаешь. Наркотики! Не в наркотиках пафос. Просто жить больше не могли. Это баобаб живёт вечно, потому что дуб дубом.

-- Высоцкого вспомнил? Но он-то гений был, а мы с тобой….

-- Я тоже гений.

-- От скромности ты точно не помрёшь.

-- Ага. Я от климакса помру. У меня душевный климакс. А ты от цирроза.

-- Ну, спасибо! Порадовал!

-- Или от аденомы. Бабаёб – это такой же баобаб, только живёт меньше. Корешок загнивает, и – привет семье!

-- Нету у меня семьи. Какую-то херню ты мелешь, если честно!

-- У меня тоже теперь нет. Вот и мелю. Да не обижайся, это так…. Фантазия.

-- Хреновая у тебя фантазия! Очень мне не нравятся такие фантазии! Если бы вместо меня сидел тут кто-нибудь другой, то….

-- Да уже били. Не раз. Язык мой – враг мой. Не фильтрую базар.

-- Надо фильтровать!

-- Зато часто на гнилых отъезжал.

-- Тьфу! Дай сигарету.

-- Держи.

Молча курили, искоса поглядывая друг на друга. Без особого удовольствия. Друзья! Таких друзей – за … и в музей! В музее и познакомились, кстати. Обоих объединяла с измальства культурная среда и тяга к высокому. На фоне обоюдной склонности к спиртному, их встреча была предопределена. Познакомились, выпили, поговорили, разошлись, встретились, выпили, разругались, созвонились, опять встретились. Опять выпили, опять поговорили. Менялись места работы, компании, семейное положение, наклонности, дурные привычки, сексуальная ориентация и мировоззрения. Но как-то раз созвонились, встретились. Выпили, поговорили -- и пошло-поехало по новой. Судьбу можно пытаться корректировать, но изменить нельзя. Среди пяти миллиардов людей, населяющих землю, всего один-два способны понять другого. А уж принять этого другого таким, как он есть…! Судьба – порою злодейка, но от неё не уйдёшь. Вот и сидят, недовольные друг другом, но накрепко связанные этой самой общей судьбой.

-- Песню-то дописал?

-- Дописываю.

-- Понятно.

-- Чего тебе понятно?

-- Я всю жизнь дописываю. Только дописать не могу. По пьяни начнёшь, а наутро всех поубиваешь. Ни один персонаж до конца не доживает. Если бы песни писал, как ты, то у меня они на первом куплете заканчивались бы.

-- Брось ты! Прозу писать труднее. Песня это песня – легло что-нибудь на душу, и – поехало! А тут такой объём…. Здоровья не хватит.

-- С пивом завязывай, тогда хватит!

-- Да, пора уже…. Не получается ни хрена завязать, то одно, то… Вот пост начнётся – завяжу.

-- Зато потом развяжешь на все деньги. Известная тема. Зарекалась ворона говно не клевать. Ведь развяжешь?

-- Развяжу, куда денусь. Вместе и развяжем.

-- Тоже верно. Лучше бы писали на пару, как Гонкуры. Получили бы Букера…

-- Бухера бы мы получили! Чтобы мы с этой премией сделали, как ты думаешь?! Пробухали бы! Мы ещё живы только потому, что редко встречаемся. Не так что-ли?

-- Так. А на хрена такая жизнь, а? Ты хоть записываешься, а я вообще всё в стол гоню. Макулатура, мать её!

-- За свои деньги записываюсь. Кто это слышал? Ты, да ещё человек десять, и всё! Твоё если издадут, так это хоть что-то новое будет, а петь – сейчас все поют, кому не лень.

-- Пишут тоже все кому не лень. Залезь в интернет. Читателей меньше, чем творцов. Какого только дерьма не пишут!

-- Ты же сам сказал, что ты гений. Вот и напиши гениальный роман.

-- Я гениальную фразу написать не могу. У тебя строчек меньше, зато качество выше. Ты пьяный пишешь лучше, чем я трезвый. А если бросишь пить, так и вовсе…

-- Я уже не брошу.

-- Ну и мудак! Просто мудак! Откровенный мудила! Урод!

-- Ты чего, оху…

-- Это ты охуел! Кто за тебя песню допишет?! Я?! Так я играть не умею, у меня медведь по уху прошёлся. Я же тебя слышал – ничем ты не хуже всяких там Митяевых…

-- Да брось ты, Митяев это…

-- Скажи ещё – второй Высоцкий!

-- Нет, не Высоцкий, но он другой…И я другой. И ты, кстати, тоже. Ты же не пишешь, как Довлатов!

-- Я пью как Довлатов! Если бы я написал «Заповедник», то спокойно помер бы. С чистой совестью и глубоким удовлетворением. Но я не Довлатов. Я -- двуногое существо, лишённое перьев.

-- Сам придумал?

-- Аристотель. А пьянство – добровольное сумасшествие. Это тоже не я.

-- Аристотель?

-- Платон. Всё, суки, уже сказали три тысячи лет назад. Аристотель, Платон и Довлатов всё сказали. А я в жопе. И ты там будешь.

-- Да что ты доебался?!

-- Обидно за тебя. Мне несколько твоих песен нравятся.

-- Каких?

-- Не скажу. Загордишься. Но несколько талантливых песен есть, это факт.

-- Так и у тебя есть хорошие рассказики.

-- У меня гениальные рассказики. Это у Довлатова хорошие, а у меня – гениальные.

-- Ну ты балбес! Я думал ты серьёзно, а…

-- Я серьёзно. Мы оба гении, только не делаем ни хуя. Надо творчеством заниматься, а не сопли жевать. Бросай пить – вставай на лыжи! Так сказал Заратустра. Я прав?

-- Прав. Вот и Люся!

В дверях появилась характерная для продовольственных магазинов крашеная блондинка неопределённого возраста.

-- Мужики! Фура уже на подходе. Раскидаете – и свободны!

-- Люсь, а для сугреву чего-нибудь?

-- Люсь, а на ход ноги?

-- Давайте шевелитесь! Будет вам на ход ноги, только потом.

-- Люсь, а ты с нами? Как?

-- Там видно будет, давайте, давайте!

Ушла. Затушили, встали.

-- Потом к тебе? Может и Люську, правда, зацепим?

-- Это моветон, господин прозаик.

-- Хватит попой тарахтеть, господин поэт, одевайте варежки. Нас ждут великие дела.

Распространяя удушливую газолиновую вонь, в ворота медленно пятился тяжело присевший «Бычок». Стал. Прозаик открыл дверцу, и поэт с чувством высказался:

-- Ох, ёбт..!!!

Ого, серьезный текст, мне понравилось. Своим высером я на житийность даже и не претендовал.

Понимаю, испытываю аналогичные чувства к каждому из собственных текстов. Что не мешает таким (не имею в виду собственные, а подразумеваю тексты, которые создаются в качестве игры) текстам нравиться, ибо бывают сколочены крепко и на совесть.

Шизоff порадовал. Про Заповедник, кстати, почти согласен с героем.

Да, Заповедник - это пиздец всему вещь. Сделанная от и до, хуй прибавишь-убавишь.

>Спизжено, кажется, у Платона.

Ну уж дудки, возражаю. Философия диалогов была и у индусов, и у суфиев, и, собственно, у греков доплатонического периода. По структуре рассуждения, характерной алогичности, и архетипам данный текст, скорее, можно расценивать как псевдоницшеанский, как правильно заметил уважаемый коллега Дымыч.

Ну, не тебе рассуждать. Ты всего лишь талантливый автор, который, как известно, не ведает, что творит.

Дай аналитичным пацанам перетереть.

По текстуре, да, Заратустра, но Ницше - это блистательный рационализм, а тут дзэн-платон.

Иду, гляжу и размышляю,

В обнимку с музой настрогаю

Тех мыслей странный хоровод,

Пройду, быть может кто прочтет...

Переживания и боли

И скрип, давно уставшей воли

И снов, безрадостный налет

Пройду, быть может кто прочтет...

Прочтет, встряхнется и отбросит,

Испить другой воды попросит.

Эх, не нектар моя вода,

Пересолил. Простите. Да...

О, буду признателен, уважаемый вышестоящий коллега.

- Потому что ты звал меня.

- Hо я не звал тебя.

- Hет, звал. Иногда, для того чтобы позвать меня, нет необходимости

произносить

слова.

- Как это.

- Достаточно просто очень захотеть, и я приду.

- Да, я очень хотел, чтобы ты пришел.

- Вот видишь.

- Hо все равно, как ты узнал?

- Я почувствовал.

- Ты можешь чувствовать?

- Да, за бедностью формы зачастую скрывается кладезь содержания.

Вещи на

самом

деле не такие, какими мы их видим. Суть скрыта внутри вещей, простым

взглядом

ее невозможно познать.

- Какие же они на самом деле?

- Этого не знает никто. Даже я.

- Как ты оказался здесь?

- Твое желание вело меня.

- Как это может быть?

- Желание это не просто чувство. Это сила. Это движущая сила

эволюции.

Бывают

такие моменты, когда она становится материальной.

- Ты можешь ощущать силу желания?

- Да, сила твоего желания была велика, и я пришел.

- Почему ты пришел?

- Чтобы сделать свое дело.

- А потом?

- А потом я уйду.

- Что же ты потребуешь в плату за то, что пришел?

- Мне не нужна плата за это.

- Ты отрицаешь понятие награды?

- Hет, каждый труд должен быть вознагражден. Это основополагающий

принцип.

- Принцип чего?

- Всего. Жизни. Смерти...

- Hо ты же сказал, что тебе не нужна плата.

- Мне не нужна плата, за то, что я пришел.

- За что же я должен наградить тебя?

- За то, что я сделаю.

- Что я могу дать тебе в обмен?

- Ты должен знать, что является платой.

- Этого будет достаточно?

- Да.

- Что же я получу?

- Ты получишь покой.

- Вечный покой?

- Hет. Вечного покоя не бывает. Здесь не бывает.

- Где же?

- Там, где даже я не властен. Там тебе поможет кто-нибудь другой.

Я могу

сделать лишь то, зачем пришел.

- Я не видел подобных тебе уже много лет...

- Да. Мы приходим только тогда, когда мы нужны людям.

- А когда вы не нужны?

- Тогда нас нет. Мы не существуем. Для вас не существуем.

- Как ты нашел меня?

- Я говорил, твое желание вело меня.

- Я не верю тебе.

- Твоя женщина позвала меня.

- Что она сказала тебе?

- Что ты нуждаешься в помощи.

- И ты поверил ей?

- Да. Я знал это.

- Откуда.

- Те, кто живут вокруг тебя, сказали мне.

- Ты поверил им?

- Да. Я знаю, ты не сможешь без меня.

- А ты?

- Я смогу.

- Ты знаешь, кто я?

- Да.

- Как ты мог догадаться?

- По тому, как ты начал разговор. Ты философ.

- Да, я философ. А ты - сантехник.

- Да, я сантехник. Hо поп@здеть я тоже люблю. Где тут у вас бачок

засорился?

http://www.verner.ru/a/an0309/f030921.html

Ахуеть, прямо один в один, умнообразные диалоги о яичнице, и даже сантехник. Песдетс. Прямо клоны. Спасибо, уважаемый вышестоящий коллега, постараюсь не придумывать больше то, что уже давно придумано. Впрочем, в качестве адвоката самого себя замечу, что в моем высере используется отсутствующий в процитированном тексте прием рекурсии. А вообще смеюсь и плАчу, да, от умиления. Прошу перенаправить мой текст в гихшп, на вечный карантин, гугугу.

Их спор был правдив понарошку.

Ведь как ни крути, ты и днем с фонарем

Не найдешь ни дорогу, ни кошку.

А редакам – тем более, но в другом аспекте.

Любопытное, кстати, чтение. Емнастика воображения :) Созерцание жемчужины посреди говн.

>Ик_на_ЖД_Ёдяд 15:50 19-12-2007

У вас мысли сходятся ёбана! :)