Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее
|
За жизнь:: - Порвать![]() ПорватьАвтор: El Nino Очень хочется спать. Я, собственно, и спал бы до сих пор, если бы меня не поднял с кровати телефонный звонок, и секретарша Шефа сухо сказала:- Он ждет тебя. Сейчас. Вот тебе и ненормированный рабочий день. Я со вздохом поднялся, крутя ошалевшей головой по сторонам, добрался до раковины и засунул голову под ледяную струю. И сейчас, с непросохшей до конца головой, ежась от холода и беспрестанно зевая, я сижу в непрогретой машине и еду в Резиденцию. Хорошая ночка намечается, чует моё сердце… Поднялся на второй этаж. Даже сквозь закрытую дверь кабинета и приемную слышно бешеный рёв Шефа. Я зашел, подмигнул секретарше, она сочувствующе улыбнулась и указала глазами на дверь. Я вздохнул и открыл дверь. Шеф, красномордый, как это всегда бывало в моменты гнева, брызжа слюной кричал на стоящего перед ним невзрачного мужичка в сером костюме, съёжившегося под бурным потоком барского бешенства. Я не стал вникать в сей эмоциональный монолог, закрыл за собой дверь и прошел к угловому бару. Пока я пил холодный томатный сок с водкой, разговор подошел к концу. Из задумчивости меня вывели тихие, исполненные презрения слова Шефа: - Подойди сюда. И он подошел. Коленки заметно дрожали. Я усмехнулся и сделал еще глоток. - Пиши: Я, Половцев Виктор, прошу уволить меня с занимаемой мной должности ввиду моей некомпетентности и неисполнения служебных обязанностей. Шеф откинулся на спинку кресла. Мужичок трясущимися руками создавал этот образчик высокой словесности, что памятником пронесется через десятилетия и даже века, заставляя трепетать от восторга всех, начиная с детей малых, заканчивая седобородыми профессорами филологии. - Подпись! – хлестнул голос Шефа. – Дату не ставь, я сам поставлю. Бедняга дописал и неуверенно посмотрел на Шефа. - Пошел вон, говнюк! – прогремел он. – Чо ты встал тут? Хлопнула дверь. Шеф нервно поправил сбившийся было набок узел галстука, вытер салфеткой лицо и нервно налил себе водки из графинчика. Выпил, выдохнул, захрустел огурцом. Не глядя на меня сказал: - Вот с какой мразью приходится работать. - А что он сделал такого? - Что они могут сделать? У них мозг – тьфу! – он тяжело поднялся и зашагал по комнате. – У этих выродков есть фантазия только на то, чтобы банально украсть. Тупо спиздить деньги! Безмозглые скоты! Он все больше распалялся. - Ну что ему мешало послать меня куда подальше, в конце концов самому поставить дату, что? Мразь! - Спокойно, Шеф, - сказал я. – Выпей еще. Он остановился, посмотрел на меня непонимающим взглядом, потом пелена отрешенности спала и он широко улыбнулся. - Правильно, правильно мыслишь. Я ведь не за этим тебя позвал сюда среди ночи. Я хочу организовать концерт. Я молчал, глядя на него. - Слышишь меня или нет? - Слышу. Только не знаю, причем тут я. - Я хочу лучший, самый лучший концерт. Я хочу порвать этот город. Скоро выборы, ты не забыл? Он наклонился и, дыша перегаром, посмотрел мне прямо в глаза. - Мне нужен Кирилл Овсянников. От неожиданности я рассмеялся. Он схватил меня за лацканы: - А ты чего ухмыляешься? Я отстранил его руки и поднялся. - Не равняй меня со своими шестерками, Шеф. Когда хочу, тогда и ухмыляюсь. Он отступил и улыбнулся: - Извини. Но мне нужен Кирилл Овсянников. - Я знаю его с пеленок. Терпеть он не может политику и тебя конкретно. - Один концерт, Рома. Один концерт. Поговори с ним, я прошу тебя. - Ты болен. - Давай мне Овсянникова. - Давно у тебя эти симптомы? Слоников фиолетовых не видишь? - Давай мне его. И вот я стучу в обшарпанную, обитую каким-то непонятным материалом дверь, за которой среди хлама и пылящихся шкафов, наваленных на кресла книг и бумаг одиноко стоит прислоненная к усилителю оранжево-красная электрогитара Ibanez, и друг детства встречает меня так, как будто он не Знаменитость, а я не Неудачник, тоже с большой буквы, хлопнул меня по плечу и рассеянно посмотрел темно-карими глазами, которые были укором всему лживому, всему фальшивому на свете. И улыбнулся, улыбнулся лишь потому, что я был его старым другом, а не потому, что я тот, кто я есть. Может быть, он меня и не видел, а видел лишь тот единственный образ, что остался в памяти из далекого, не омраченного никакими ссорами детства. И возможно плевать ему на Успех и на Статус, он улыбается какому-то незнакомцу, не имеющему никакого или почти никакого отношения к тому пацану, коим когда-то был, и говорит: - Заходи, Ром. И я сижу в одном из его старых кресел, пью его плохонькое пиво и думаю, как же сказать ему то, ради чего я пришел, как-нибудь вставить в разговор предложение Шефа. И вспоминаю. Кирилл – один из тех незаурядных людей, кому завидуют бесконечные тысячи людей. Безусловно, он очень талантлив. Я мог бы сейчас играть с ним, но много лет назад я отмел эту идею как бесперспективную, о чем я немало жалел, сидя на концерте Кирилла, который не просто зажигал, а вводил публику в какой-то невероятный, невообразимый экстаз. Его музыка напоминала собой безумную смесь рок’н’рола с нью-металом, которая заставляла девочек срывать с себя майки, парней разбивать друг другу туловища в невиданном слэме. И над всем этим хаосом на сцене стоял он, полупьяный, и взглядом хозяина осматривал эту вакханалию. И ревел в микрофон те тексты, что заставляли легкомысленных юных недоделков задуматься о том, кто они и что они. В такие моменты он становился Пастырем, а все остальные – его благодарной паствой. И вот я сижу с ним в одной комнате. Сейчас он не такой. Сейчас он усталый, опустошенный недавним концертом. Каждый концерт тянет из него так много сил, что ему приходится по нескольку дней восстанавливаться. Мы болтали о чем-то околомузыкальном, когда я неожиданно прервал беседу и сказал: - Киря, ты только не кричи на меня, пока я не доскажу. И выложил ему все. Он не стал кричать. Да и времени мне нужно было не много. Я просто сказал: «Шеф хочет, чтобы ты сыграл на его концерте". Он и тогда не закричал. Он отвернулся и стоял молча чуть ли не минуту. Я попытался что-то сказать про то, что может быть это не так уж и плохо и есть своя выгода. Он резко развернулся: - Ты сам знаешь, мне не нужна никакая выгода. Я знал это. Достаточно было посмотреть вокруг. Он мог бы зарабатывать немыслимые деньги, но, похоже, ему было просто наплевать. Честно говоря, я сам не понимаю, зачем он тут живет. - Кирилл... почему бы и нет? - Неужели ты думаешь, что и меня можно купить, как тех дешевок, что твой Шеф пачками покупает? - А он не хочет тебя покупать. У него есть то, что придется тебе по душе. - У меня нет ничего общего с ним. Уходи. - Угадай! - Не знаю. - Желание порвать всех. Ведь ты тоже этого хочешь? Не отрицай. Я ведь тебя как облупленного знаю. Он снова замолчал. - Я не знаю, - через минуту ответил он. - Сейчас уходи. Я вышел на улицу и оглянулся на дом. Где-то шторы были подняты, и там я увидел толстого мужика в майке и трениках, хлебающего суп, и девочку, дергающую его за рукав, и женщину в выцветшем халате, что стоит у плиты и пытается приготовить второе мужу, ведь он устал и только что пришел, а ведь готовить почти не из чего, да и за квартиру не заплачено, а у младшенького снова износились ботинки, а Даша опять получила в школе двойки, и эта Даша смотрит на него придурковатыми глазами и постоянно кашляет из-за воспаления легких, а на потолке голая лампочка на проводе, освещающая безвкусную совковую картину на стене; а в какой-то квартире лает собака, а где-то громко плачет младенец. И это всё – Жизнь, и, наверное, Кирилл живет тут для того, чтобы хоть как-то приобщиться к ней, он дышит кухонным смрадом, запахом пеленок, здоровается с маргинальными соседями, вечно ищущими рублик на бутылку, слушает страшный кашель старухи за стеной, которой недолго осталось, создавая свои бесподобные мелодии и великие тексты. Он жмется к этой Жизни, потому что своей полноценной семейной жизни у него никогда не было. И все его песни были переполнены смертной тоской и желанием как-то изменить этот несовершенный мир, яростно и непоколебимо вдалбливая со сцены свою позицию. Я отошел от дома всего на несколько шагов, когда услышал громогласный аккорд гитары, затем другой и еще один, которые напрочь глушили вопли младенца, лай собаки, перебранку молодоженов и крошили старые стены. Он согласится. Теги:
![]() -3 ![]() Комментарии
#0 20:24 19-12-2007El Nino
я в этой рубрике прописался, похоже. что не может не радовать. Отлично. Порвал. Нормально так сбито всё, конкретно. *бурным потоком барского бешенства* - вот за такими штуками БББ поглядывай, а то привыкнуть можно. Здорово. Понравилось. Тока вот в диалоге с шефом "фиолетовые слоники" как-то неубедительно звучат, да и шутка дурацкая. Шизоff Аллитерация, хуле. Здесь, может быть, даже уместно. С причастными оборотами кое-где перебор, имхо. Но это поправимо Француский самагонщик Да я сам иногда так балуюсь, но бывает что просто невнимательность. Я после заветов Довлатова пиздец был одно время мнительным, потом Гоголем успокоился чутка. Шизофф, Самагонщег, спасибо, прейатно очень. БББ - неумышленно, просто так вот написал, а когда перечитывал - глаза не резало. Шизоff Заветы Довлатова мне одно время читать его мешали. Читаю - и смотрю на какие буквы слова начинаются. Как сороконожка. Француский самагонщик Я проверил, убедился, и читал нормально. А вот писать - да. Когда стал тормозить на каждой фразе. Потом плюнул. хороший рассказ. но не до конца живой. Шизоff Ну, я тоже через некоторое время плюнул и стал читать нормально. А писать - намного позже, чем плюнул. хороший рассказ. автор регулярно радует. --------------------------------------- слоны - розовые, это такая американская мифологема, типа наших чертей зеленых. Йопты, чото ждал под конец неожиданного, но не дождался..жосский аблом, смысла нихуя не понил. А написано неплохо, конечно. молодец Дарон прочитал первую половину неа, не верю, косяков по матчясти хватает, хотя местами в тексте они же и поправлены читаю дальше литературно, местами жизненно, но "белые нитки" через текст видны. Дарон молодца, конечно, умеет сцуко писать хорошо, но таки в этом конкретном тексте вот "не верю" и всё. Но слог охуенный, не спорю со 2 половины порадовало да попса этот ваш Кирилл Овсянников Косячки текстовые и смысловые уже не так раздражают ибо прогрессирует себе по-тихому дарончег, почти понравилось! Нармальный такой расказ ниачом, читаешь и атдыхаешь опосля тижелова дня Понравилось очень. хорошо, все на месте, все конкретно. четкаю дальше. Еше свежачок ![]() Мягко падал прошлогодний снег, Плавно тая на закрытых веках. И лежал в сугробе человек, И струился пар от человека. Хохотали, прыгнувшие вслед В снежный стог из пьяной русской бани Две солистки и кордебалет (Человек был молодой, но ранний).... ![]() Каждое утро рассвет одинаков -
В небе заря занимается ярко, Зёрнами вспухших невиданных злаков В нём облачка, и огромная арка Радуги, если дождишко пролился, Птицы сквозь арку проходят, как гости, Ласточки, гуси, везущие Нильса, Плавно скользят на горящем норд-осте.... Мысля себя, как живой пустоты структуру,
простой морфологией — формой, чей ясен лик, доцент философии Иммануил Верхотуров мрачно взбирается на наивысший пик. Там озирается он, не идет за ним ли, чтоб озарить бытие, кавалькада дней (ты приглядись, как торжественно трутся нимбы, искры огня высекая, о сути нерв).... ![]() Тамара родилась в Сибири,
В ничем не славном городке. Когда ей минуло четыре, Отец ушел. И, тут, в пике Сорвались жизни двух девчонок (Тамара – старшая сестра). Их мать – сама ещё ребенок, Вставала с раннего утра, И уходила на работу, Где гнула спину за гроши, Пока не встретила кого-то, С кем загуляла от души.... ![]() Перфоратор, сверла, дрель,
гвозди и стамески, приуныли вы теперь, типа - неуместны. Сварку, бур покрыла пыль, но спросить нельзя им: неужели нас забыл бодрый наш хозяин? Может быть он заболел, иль случилась драка, так-то вроде, крепкий чел, но… бывает всяко.... |