мои любимые галстуки

Автор: skinner Мы становимся взрослыми слишком рано. Слишком – это понятие относительное. С чем соотносить? Нет, не с нашими отцами, но с теми, кто родился хотя бы лет на десять раньше. А можно сравнить и с людьми, которые, будь они живы, имели бы сейчас лет сто пятьдесят в активе напополам с пассивами.
Кто мы? Мы молодые клерки, тонкими, еще не мужскими руками, повязывающие каждое утро галстуки перед тысячами зеркал в тысячах московских квартир, студенческих и аспирантских общежитий. Кто-то вяжет Givenchy за сто пятьдесят долларов, а кто-то – доставшийся еще от деда кусок непонятной цветной ткани с надписью «Киев» на обороте. Неважно. Все мы – стайка молодых людей, пытающихся вкусить краешек красивой жизни в стране, которую привыкли называть государством нового времени, и которая, при ближайшем рассмотрении, оказывается огромнейшим прямоугольником суши, со смазанными войной границами. Страной, захлебнувшейся теперь уже в ресурсном проклятии. Каждому поколению и полупоколению которой достаются свои маленькие трудности и свои непреодолимые катастрофы. Которые мы зачем-то упорно преодолеваем.
Я завязываю свой Zara, уже не «Киев», выбегаю из дома, сажусь в маршрутку, перепрыгиваю в метро, вкушая изрыгаемые любимым ipod’ом утренние звуки от кого-то постарше. Новый кожаный портфельчик за двести пятьдесят долларов пока еще не набит важными документами. В нем – книжка, которую я буду читать в обеденный перерыв где-то в ирландском пабе, пренебрегая общением с коллегами. Бумажник. Студенческий или аспирантский билет.
Вбегаю, опоздав, в офис. Наливаю утреннюю чашку кофе. В одиннадцать утра еду на встречу с клиентом. Консалтинг, аудит, «большая четверка» и так далее. Что это? Нашим заокеанским праотцам платят миллионы, миллиарды долларов за то, что мы, небритые подростки, еще не проснувшись после очередной студенческой пьянки или двух часов сна после ночи с одногруппницей Дашей берем у них интервью, проверяем их отчетности, пишем аналитические записки, даем на свое усмотрение рекомендации по концепции, выдавливая в перерывах подростковые прыщи в офисных сортирах.
Двадцатичетырехлетние заместители директоров, гастарбайтерша из Молдовы уносит с офисных столов наши чашки из-под кофе, услужливо улыбаясь. Ее сын старше меня.
Тонны кофе, сердце испуганным зайцем прыгает в груди, подписываю какие-то документы, не вглядываясь. Сижу, уставившись в монитор. Окна, как зрачки сворачиваются и разворачиваются. Мы влились в этот ритм. Быстро, как будто выучив экзаменационные билеты в ночь накануне экзамена.
Диплом престижного ВУЗа, отосланное вечером резюме, утренний звонок, собеседования, пиздеж в глаза глуповатой девочке из HR, которая, попросив тебя поговорить с ней по-английски, нервно краснеет и заканчивает беседу, едва ты успеваешь сказать ей пару фраз. Еще несколько собеседований, тесты, которые напоминают элементарную контрольную работу по далеко не самому сложному предмету с далеко не самой перворазрядной кафедры. Вот и всё. Через две недели ты встаешь еще затемно, прыгаешь в залежавшиеся брюки, гонишь в офис. Теперь ты – сотрудник крупнейшей в мире финансовой организации. А тебе, быть может, девятнадцать или двадцать лет. Слишком рано, боже мой, как рано.
Как мало времени. На столе, еще недавно забитом десятками учебников, у тебя всего две книжки. Причем, одна лежит на другой. Ты теперь ценишь пространство. Два квадратных метра офисного пространства. Буковски накрывает собой GAAP, завтра GAAP накроет собой Буковски.
Погоня за счастьем наперегонки со временем. И все-таки, спросите парней, которые обтирают по вечерам лавки Омска, а хочется ли им, получив высшее образование, впаривать электрические чайники в «Эльдорадо»?
Чашка кофе в удобном, эргономичном (!) офисном кресле куда приятнее.
Лечу в командировку в Новосибирск. Номер люкс в центральной гостинице города. Белый халат, мягкие тапочки. Командировочные, равные средней зарплате в этом самом Новосибирске. Утром приезжает шофер. Еду на встречу с генеральным директором какой-то местной ресурсной конторы. Услужливая секретарша помогает снять тебе пальто. Кабинет, обшитый дорогущим деревом. С тобой советуются, жмут руку. Потом дают шофера с предложением отужинать вечерком в одном из лучших ресторанов города. Тебе, пацану. У тебя в портфеле конспекты более удачливых студентов своих университетов, сфотографированные и отпечатанные на офисном принтере. Летя в самолете обратно в Москву, я полистываю исписанные формулами страницы, готовясь к каким-то там контрольным работам…
Вечером знакомлюсь с девицей на одном из заражающих мозг сайтов. 1990-го года рождения. Боже мой, ребенок. Казалось бы, между нами пропасть. Но нет, пропасти никакой нет. Просто теперь, на долю нашего поколения малолетних коммерсантов с уверенным взглядом, больным сердцем и печоринскими глазами досталась своя собственная квазикатастрофа – точка перегиба, перелома, угловая точка, называйте ее как хотите. Достигнув ее, ты, еще не встав со студенческой скамьи, решаешь, подписываешь, дрожишь, получаешь, увольняешься, повышаешься. Возвыситься бы. Но нет. Наш поезд мчится так быстро, его простои так дороги, что возвышаться будет кто-то другой. Не мы. Может, это будут те самые парни из провинции, которые так же далеки от этого, насколько мы близки к осознанию этого. Может быть.
Но как же рано, однако, мы повзрослели.