Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Палата №6:: - Человек - передвижник

Человек - передвижник

Автор: Саня Обломофф
   [ принято к публикации 16:39  08-02-2008 | LoveWriter | Просмотров: 371]
В одном из своих высеров я уже как- то вкратце упоминал об этом человеке, человеке – передвижнике, ветеране беспесды ниибического труда, несправедливо не вписанным на старницы Большой Савецкой Энциклопедии, и поэтому сегодня я хотел бы полнее раскрыть тёмные, загадочные стороны его передвижнеческой деятельности, ибо не поведать об этом, считаю преступлением.

Говорят, что мозг Стаханова был устроен по аналогии с мозгом птицы, а именно, дятла. Отсюда и его остервенелое влечение к долблению, и соотвецтвенно к добыванию угля, хотя антрацит для него имел второстепенное значение. КОКС!!! Вот к чему он стремился! Добывая кокс, он не знал устали. « Коксу, давай коксу!» слышалось из глубин угольных шахт, где Стаханов с двух рук хуярил отбойными молотками породу, иногда по шестнадцать часов в сутки. Страшные были времена, напряженные, но сейчас не об этом…

Я лежал в больнице в травматологическом отделении с переломом голеностопа. Как- то под вечер в палату поступил новоприбывший. Новоприбывший – дедушка, Григорий Алексеевич, 1936 года рождения, поступил на излечение с отмороженными китсями рук. Кисти отморозил двигая девятиэтажку. Двигал он её усердно, но, сука, без знания дела. В 24- градусный мороз он, старый склеротик, забыл надеть рукавицы, что по его мнению являецца грубейшим нарушением техники безопасности при передвижении девятиэтажных домов в зимнее время вручную. «Вот если б четырёхэтажную хрущевку, или пятиэтажную панельную брежневку» - убивался он, - « оно бы можно было б и без рукавиц, а тут бля небоскрёб, я ж их никогда до этого не двигал.» На мой вопрос - зачем ему понадобилось двигать дом, и зачем вообще двигать дома – он ехидно отмалчивался, но пригрозил, что если я и впредь буду выспрашивать про специфику его деятельности, то он ночью поменяет местами травматологию с онкологией, и проснусь я с утра не с переломом ноги, а с диагнозом «злокачественная опухоль всего организма», а для усиления эффекта моего умопомрачения передвинет еще и морг поближе к окнам. Такая перемена мест меня не радовала, пришлось сделать вид, что я испугался, и отнестись к его словам, якобы, серьёзно. Да к тому же в палате были только я и он.

Отнестись к его словам более серьёзно мне пришлось утром, когда в больнице случился переполох. Со второго этажа пропало отделение реанимации, а вместе с ней и реанимируемые. Это, если как ножом вырезать кусок из середины торта. Больница в целом осталась невредима, но на месте, где было отделение зияла пустота. Все процедуры в этот день были отменены. Всех ходячих и не нуждающихся в скорейшей операции отпустили по домам. По больнице поползли слухи о происках коммунистов в преддверии президентских выборов. Врачи и медсёстры зашкерились в кабинетах. В коридорах появились люди в черном. Зияющую пустоту в стене закрыли наспех сшитыми вместе обосанными матрацами…

Дедушка мирно спал в палате на соседней кровати, и поэтому обратицца к кому- либо с обсуждением этого вопроса не посоветовавшись с ним, честно говоря, было страшно. В памяти всплыли вчерашние угрозы об онкологии. Пришлось, набравшись терпения, ждать его пробуждения. Его, как и меня домой не выгнали, да и вообще о нас забыли. С самого утра в нашу палату не заглянула ни одна живая душа. Проснулся дедушка ближе к вечеру.
- Это ваша работа? – боясь обратиться к нему на «ты», спросил я.
- Какая работа? – смотря на свои кисти, ответил он вопросом на вопрос. Врать он явно не умел.
- Где реанимация? – я старался своему голосу придать больше уверенности.
- Поверил значит мне? Эт правильно – расплывшись в улыбке, дед показал черные, как уголь зубы.- Не люблю когда не верят.

Далее передвижник помрачнел, полез в тумбочку, достал из неё старую замусоленную фотографию и показал мне. С фотографии на меня смотрел глубокий старик в смирительной рубашке. « Здесь он за неделю до смерти» - пояснил он. Как оказалось, это был его отец, закончивший свои дни в психиатрической лечебнице. Отец, по словам деда, был героем социалистического труда, уважаемым человеком, и то, что он закончил жизнь в психушке, во всём виноваты врачи. А реанимационное отделение – это не первая его месть медицинскому здравоохранению, на его счету более двадцати передвинутых в неизвестность психиатрических диспансеров, шесть лечебно- трудовых профилакториев, и если бы не его отмороженные кисти, то не только реанимация сегодня ночью, а вообще вся больница была бы передвинута. На мой вопрос, как он это делает, передвижник отвернулся к стенке, укрылся с головой одеялом, сказал, что утро вечера мудренее, и захрапел…

Уснуть у меня быстро не получилось. Где –то до часу ночи я лежал и тупо смотрел в потолок. Выпитый феназепам абсолютно не действовал, пришлось прибегнуть к ампуле промедола, купленной мной за некую сумму у врача – анестезиолога. Укол сделал внутримышечно в бедро и уже через полчаса забылся липким наркотическим бредом.

Утро выдалось шумным. Деда не оказалось на месте. Из шума я понял, что пропало терапевтическое отделение со всеми не выписанными больными. Пропал еще грузовой лифт из шахты и будка охранника при въезде в на территорию больницы. Продрав глаза, на тумбочке я обнаружил записку следующего содержания: «Уважаемый Александр, если тебе не надоело жить, то лучше молчи. Если скажешь про меня хоть слово, я тебя передвину на кладбище.» и подпись «Григорий Алексеевич», и еще P.S « после прочтения сжечь». Доходчиво сука, ничо не скажешь...

Записку я жечь не стал, во избежание неприятностей я её съел. Запил газированной водой, чтоб наверняка, и заел твердокапченой колбасой. Как только я устранил улику, в палату зашёл заведущий травматологическим отделением, бледный как Ленин, Ульянов Владимир Ильич ( беспесды настоящее имя ).
- Так, Обломов если не ошибаюсь? – обратился он ко мне.
- Не ошибаетесь. Я это. – ответил ему, стараясь не смотреть в глаза.
- Так, сегодня домой, даже не сегодня, а сейчас! У нас коллапс, ЧП, я ясно выражаюсь? – произнёс он.
- Ясно – куда еще ясней.
- А где Стаханов? – он посмотрел на пустующую кровать моего соседа.
- Какой Стаханов? – я немного оторопел…и тут до меня дошло… Стаханов Григорий Алексеевич – сын того самого шахтёра – Стаханова Алексея Григорьевича, у которого мозги, как у дятла… так вот откуда сегодняшние ночные крики сквозь сон – « Коксу, давай коксу!» А я думал промедол…

Ульянову я ничего не ответил и стал судорожно наспех собираться домой…


Теги:





1


Комментарии

#0 21:29  08-02-2008148han    
ахуительно
#1 00:26  09-02-2008lenta    
ойбля гыгы..пиздец поржала..подамся в передвижники пидарасов штоле?
#2 00:32  09-02-2008Дуня Распердяева    
Кровная месть - страшное дело.
И тут три нещасных камента!!! Ну да, а какже блять! Все инь-янскую с блян-динай чествуют! Да штоб они блять ежей рожали по сотне в сутки и через жопу! Обломоф, пасиба, поулыбалась. Шли сех нахуй, если не ценят!
#4 15:17  09-02-2008Шпиён    
Обломов! А тебе Ильюша О. не сродственник часом? ВАот она - наследственность! Все лежишь - то на диванах, то в больницах. Брось лежать! Вставай на лыжи - вместо рака будет грыжа!
#5 15:20  09-02-2008Саня Обломофф    
Шпиён... он однофомилец
#6 11:26  14-02-2008русSKий    
Про "кокс" - очень тонко. Про "передвину на кладбище" - тоже хорошо.
#7 18:25  14-02-2008репаха    
офигенно. распечатаю повешу в туалете, буду читать и улыбаться

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
08:27  04-12-2016
: [14] [Палата №6]
Пропитался тобой я,
- Русь,
Выпиваю, в руке
- Груздь,
Такой грязный,
Но соль в нем есть.
Моя родина разная,
Что пиздец.
Только грязью
Не надо срать
Что, мол, блядям там
Благодать.
В колее моей черной
- Куст.
Вырос, сцуко,
И похуй грусть....
09:15  30-11-2016
: [62] [Палата №6]
Волоокая Ольга
удаленным лицом
смотрит длинно и долго
за счастливым концом.

Вол остался без ок,
без окон и дверей.
Ольга зрит ему в бок
наблюденьем корней.

Наблюдением зрит,
уделённым лицом.
Вол ушел из орбит....
23:12  29-11-2016
: [10] [Палата №6]
Я снимаю очередной пустой холст. Белое полотно, на котором лишь моя подпись, выведенная угольным карандашом. На натянутой плотной ткани должны были быть цветы акации.
На картине чуть раньше, вчерашней, над моей подписью должны были плавать золотые рыбы с крючками во рту....
Старуха варит жабу, а мы поём. Хорошо споём – получим свою долю, споём так себе – изгнаны будем в лес. Таковы обычные условия. И вот мы стараемся. Старуха говорит, надо душу свою вкладывать. А где ж нынче возьмёшь такое? Её и раньше-то днём с огнём, а теперь и подавно....
Давило солнце жидкий свой лимон
На белое пространство ледяное.
Моих надежд наивный покемон
Стоял к ловцу коварному спиною..

Плелись сомы усищами в реке,
Подёрнутой ледовою кашицей.
Моих тревог прессованный брикет
Упорно не хотел на них крошиться....