Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Графомания:: - Прокурор начинает сердиться. Часть 2. Глава 5.

Прокурор начинает сердиться. Часть 2. Глава 5.

Автор: мусор под шкапом
   [ принято к публикации 11:47  09-03-2008 | LoveWriter | Просмотров: 534]
ГЛАВА 5

Спотыкаясь, я брел по какому-то темному коридору, осторожно ощупывая руками скользкие стены. Я медленно приближался к гигантской двери, черным пятном мерцавшей в конце этого мрачного тоннеля. Над дверью нависал огромный металлический звонок, похожий на те, что украшали школьные коридоры, и трель которых была так желанна для слуха утомленных учеников. Но этот звонок изматывал мои барабанные перепонки своим дребезжанием. Хотелось побыстрее дойти до проклятой двери и впустить незваного гостя, позабывшего, что ночью неприлично тревожить людей визитами...
- Володя, просыпайся! Тебя к телефону, - Анжелика толкала меня в бок, протягивая трубку.
- Убийство, Владимир Анатольевич! Надеюсь, вы не забыли, что дежурите? - Лукин был также раздражен, но по многолетней привычке умело скрывал свои чувства от подчиненных. - Дежурный машину вышлет. Отзвонись ему.
- Сделаю, Тимофей Юрьевич. Вы будите?
- Надо бы конечно... - прокурор замялся.

По последнему капризу Николаевской, районные прокуроры должны были выезжать на все неочевидные (т.е. без подозреваемого) убийства, что ставило их в положение еще более тяжелое, чем у подчиненных следователей, дежуривших всего четверо суток в месяц. Поэтому по негласной договоренности, да и вообще из уважения к нашему прокурору, мы постоянно отговаривали его от ночных выездов, вписывая, однако, его участие при осмотре в протокол. И всем от этого было хорошо: пожилой начальник высыпался, и у него было хорошее настроение весь следующий день, а следак работал на месте происшествия, сколько считал нужным и без постороннего вмешательства, не спеша делал свою работу. Кому был нужен этот "усиливающий надзор за следственно-оперативными работниками" приказ, было не понятно. Хотя с другой стороны, если бы у городской прокуратуры возникла необходимость подставить кого-либо из непослушных прокуроров, то лучшего предлога и найти было сложно: "Не выехал на место преступления, чем не обеспечил должное руководство осмотром, тем самым проявил халатное отношения к своим обязанностям и т.д. и т.п." В общем, городская была в своем репертуаре.
Но поскольку в нашем Калининградском районе работали ЛЮДИ, то:
- Да что вы, Тимофей Юрьевич! Я сам справлюсь. Отдыхайте. Завтра в протоколе распишитесь.
- Ну ладно, Володя. Уговорил. Давай работай.
Я набрал номер дежурной части РУВД:
- Дежурный прокуратуры Маркин. Машина когда будет?
- Уже вышла.
- Медик и криминалист?
- В главк я позвонил. А ЭКОшник в машине.
- Хорошо. Когда приедет, пусть водитель поднимется.
- Какая квартира?
- 12.
- Понял. Передам.
Я начал неторопливо одеваться. Не спешил я потому, что знал, что в эту минуту дежурный звонит одному из экспертов домой и будит его, потом УАЗик поедет за ЭКОшником, и только затем заберет меня. Конечно, в РУВД постоянно дежурил криминалист, но за ночь случалось не одно происшествие и его естественно на всех не хватало.
Через пол часа в дверь нашей с Анжеликой квартиры позвонили. Эту однокомнатную квартиру я снял 17-го марта, после чего, покинув родительский очаг, стал сожительствовать с полюбившейся мне "следачкой".
- Мы в машине ждем, - молодой сержант уже в припрыжку спускался по лестнице.
Поцеловав свернувшуюся клубком Анжелику, я поехал на самое «романтичное приключение», которое только может быть в жизни следователя прокуратуры - на ночной осмотр места убийства.

Вообще, меня всегда занимал вопрос, почему большинство осмотров приходится на ночное время. За свою небольшую, но насыщенную практику, я лишь один раз выехал на труп мужчины в дневное время. Да и тот лежал в квартире уже больше недели, и было весьма сложно установить, в какое время суток он стал трупом. Уверен, что тоже ночью.
Как поведали судебно - медицинские эксперты, в обществе которых я ежемесячно дежурил по городу, если до трех ночи нет вызовов, то дежурство проходит спокойно. Это была их примета, проверенная годами ночных путешествий по спящему городу. Возможно, с наступлением темноты в людях просыпались захороненные в подсознательном животные инстинкты, заставляющие их убивать, насиловать, грабить...

В таких размышлениях я трясся в разбитом УАЗике в компании со знакомым криминалистом Юрой Поляковым, который, несмотря на особенности национальных дорог, спокойно посапывал на заднем сидении.
В квартире нас уже ждали. Сонный участковый у дверей, не интересуясь кто мы и откуда, в двух словах обрисовал ситуацию. Видимо он, как все сотрудники "топтавшие землю" , внутренним чутьем определял своих. Да и кому понадобилось бы в лютую, ночную стужу тащится в загаженный "бомжатник", чем и являлось жилище семьи Габрусенковых. Жили здесь 72-х летняя мать с алкоголиком сыном. Пили вместе. Приходил еще какой-то БОМЖ Федя. Милицию вызвали соседи, заслышав шум драки, а уже приехавший наряд обнаружил на диване подгнивающий труп хозяйки. Сына с БОМЖом забрали в отдел. Из оперов никого еще не было.
- Значит, и не будет, - заметил Поляков, - Дело-то раскрыто.
- Когда соседи вызвали наряд?
- Около полуночи, - участковый заглянул в блокнот.
- Ясно. Медика еще нет?
- Говорят едет...
- Ну, ладно. Юра, пойдем работать. А вы, - я посмотрел на собиравшегося уходить участкового, - Двух понятых обеспечьте.
- Да где ж я их ночью возьму?! (Старые песни о главном), - мгновенно проснулся лейтенант.
- А вот соседи, что милицию вызвали. Они на месте?
- Да. Спят, наверное.
- Они, что лучше нас? Не будут звонить в будущем! - Поляков явно был сегодня не в духе. Вчера он тоже дежурил и сегодня на заявку поехал только после угроз дежурного.
- Да-да, верно, - поддержал я, - Вот их и давайте.
Мы с Юрой зашли в квартиру. Это была двухкомнатная "хрущевка", сильно запущенная, но с еще сохранившимися следами нормальной жизни. Подойдя к пустому серванту, я обнаружил рядом с ним засыпанный газетами и бутылками небольшой журнальный столик. Откопав свою находку, я аккуратно застелил ее парой чистых листов и, расположившись на трехногом табурете, достал бланки осмотра.

Протокол осмотра места происшествия и трупа составлялся в двух экземплярах под копирку. Копия шла вместе с сопроводительным письмом в морг вскрывавшему эксперту, чтобы он мог установить не только причину смерти и ее обстоятельства, но также получить общую картину обнаружения и сохранения трупа. Так как порой наличие открытой форточки в квартире, сдвигало время смерти на несколько часов или дней (если до обнаружения труп лежал на сквозняке). В общем, осмотр был делом нужным, а потому медики требовали хорошей копии с разборчивым почерком, чем я никогда не мог похвастаться.

Разложив бумаги на столе, я начал неторопливо заполнять графы протокола, приготовившись провести ночь в обществе "очаровательного" трупа полной женщины, закрытой до шеи ватным одеялом, что в условиях хорошо отапливаемого помещения привело к значительному раздутию трупа кишечными газами, от чего лежащее на диване тело напоминало скорее шар, чем хозяйку квартиры.
- Ну, где тут клиент? - в коридоре затопал, стряхивая снег, приехавший медик.
- А-а, Георгий Геннадиевич, очень рад, - я встал на встречу Грушкину, - Просим, просим, к нашему столику.
- Привет, Володя. На сей раз труп? Молодец. Третий за ночь, кстати. Днем в Московском, вечером в Невском и вот один у вас.
- Зато КТУ хорошее, - успокоил я.
- Да, имел я этот КТУ! Что мы звери что ли? Людей жалко. Валят и валят, как деревья на лесоповале...
- Это точно. Вот еще одно дерево. 72 года. Габрусенок Мария Ивановна. Видимо давно лежит.
- Кто ж ее так? - Грушкин одел очки.
- Сынок с дружбаном. Так думаю. Они в отделе.
- Вот и расти таких говнюков... - эксперт тяжело вздохнул, - Ну, я начинаю.
- Да-да, конечно. Юра, как у тебя? - крикнул я на кухню, где возился Поляков.
- А ты сам подойди. Увидишь.
Вместе с медиком мы заглянули в пятиметровую кухню, весь пол которой был залит темно-красной жидкостью с какими-то сгустками. Вообще, порядком кухня не блистала. На столе валялись пустые бутылки и грязные стаканы. В раковине было наблевано, на полу гора немытых тарелок, засиженных тараканами. В общем, бытие и сознание друг друга не опережали, идя рука об руку.
- Ну-с, молодые люди... Авторитетно заявляю, что это не кровь. И не мозги. Это... Вот! - Георгий Геннадьевич пнул ногой разбитую трехлитровую банку "Протертой свеклы с чесноком", - Хорошая закусь под водку, надо сказать.
- Да, и выглядит аппетитно, - заметил Поляков, брезгливо счищая с ботинка красные капли куском газеты.
- А вы не смотрите, а ешьте, - усмехнулся медик и удалился в комнату.
- Пальцы есть? - поинтересовался я.
- Да. Пара на стаканах и бутылке. Но смазаны.
- Что все?!
- Ну, почти. Руки-то трясутся... - засмеялся ЭКОшник, - Да не бойся ты, есть пара пригодных.
- Лады. - успокоился я, - А кровь?
- В коридоре какие-то следы есть. Похоже на волочение.
Я присел и при свете фонарика действительно увидел две прерывистые дорожки бурого цвета, ведущие в комнату.
- Я эти следы вырежу. Благо, линолеум на соплях приклеен, - Юра полез искать нож, - А потом в комнате гляну...
- А вот и понятые!
В дверях участковый держал под руки двух стариков, один из которых при ближайшем рассмотрении оказался старухой. Это были те самые соседи - жалобщики. Судя по внешнему виду и равнодушным взглядам на состояние квартиры, их жилище было не уютнее. Да и образ жизни они вели, вероятно, похожий. "Когда-нибудь и на их трупы кто-то приедет" - мелькнула циничная, но почти пророческая мысль.
- Так, граждане, я следователь прокуратуры Маркин. Здесь мы проводим осмотр квартиры и трупа Габрусенковой. Знаете ее?
Старик кивнул.
- Вы приглашены в качестве понятых при осмотре места происшествия и в соответствии со статьей 135-ой УПК имеете право присутствовать и наблюдать за ходом осмотра, делать замечания, которые подлежат обязательному занесению в протокол. Вам права понятны?
Опять кивок.
- Присутствовать желаете?
В этот момент добрейший судебно-медицинский эксперт вытащил из-под ватного одеяла раздувшийся труп женщины и стащив его на пол, неосмотрительно положил на живот. На глазах труп Габрусенковой стал сдуваться, а квартира наполнилась невыносимым зловонием, от которого меня отшатнуло к приоткрытой форточке на кухне, а понятых вместе с участковым попросту сдуло на лестничную площадку, где они по-видимому стали держать дверь, оставляя весь аромат следственной группе. Позеленевший Поляков незамедлительно пристроился рядом со мной у единственного источника кислорода, и лишь улыбающийся Георгий Геннадьевич, стоя над смердящим трупом ласково приговаривал:
- Тихо, тихо, тихо... Ты что это расшумелась?
Через несколько минут мы с Поляковым пришли в себя (народ-то бывалый) и я выглянул на лестницу. Не делая попыток заманить в квартиру мелко крестившихся соседей, я милостиво разрешил им удалиться в свою квартиру, пообещав зайти после осмотра для прочтения и подписания протокола.

Я, конечно же, шел на серьезное нарушение закона. Ведь по УПК присутствие понятых во время осмотра обязательно и если их нет, то судом осмотр может быть признан недопустимым доказательством, а все изъятые следы и предметы отведены, как добытые незаконным путем. Но это было по закону. А по жизни...
Попробуйте среди ночи поднять совершенно посторонних людей с постели и продержать их 3-4 часа в загаженной квартире рядом с гнилым трупом, и все ради гипотетической возможности приглашения их на суд, где бы они подтвердили, что бутылка с отпечатками и пропитанная кровью тряпка была изъята именно с квартиры, а не была принесена следователем с собой, чтобы сфабриковать дело и засадить бедного алкаша Габрусенкова. Любому здравомыслящему человеку понятно, что если у следственных органов возникает желание кого-либо посадить, по присутствие понятых не сыграет никакой роли. Однако, закон изначально занимал позицию недоверия следователю, и даже на осмотр, пардон, обосранных трусов потерпевшего, я должен был отлавливать в коридоре прокуратуры двух понятых. Несомненно, что при опознании или обыске понятые были необходимы, так как могли засвидетельствовать в суде и добровольность опознания злодея и происхождения изъятого в ходе обыска пистолета. Но при осмотре места происшествия и вещественных доказательств... Извините, но они только мешали. Наверное, по этой причине самые буквоедские и бюрократические правоохранительные системы: американская и английская, не применяли института понятых, полностью доверяя полицейскому, опровергнуть слова которого в суде могли, по крайней мере, три гражданских лица.

- Ну, как, Георгий Геннадьевич? Каков диагноз? - я почти закончил писать протокол, зафиксировав не только где и какие следы мы обнаружили, но и общую обстановку в квартире.
- Странное дело, - эксперт снял очки, - Вроде она получила несколько ударов в голову, да и на спину падала, вот видишь гематома, но что-то мне не нравится в этих падениях...
- То есть?
- Думаю: не они причина смерти. Ну-ка, какие таблетки она принимала? - медик высыпал на стол коробочку с медикаментами, - Так... сердечные, сосудистые... Не знаю, не знаю. Может тут и не криминал. А свидетели есть?
- БОМЖ какой-то.
- Задержали? Хорошо. После осмотра поедем с ним потолкуем. Ну, готов? Пиши. Труп Габрусенковой М.И. на момент осмотра лежит на диване на задней поверхности тела, укрытый ватным одеялом...

Через 20 минут Грушкин оставил в протоколе свой автограф и, заполнив карту регистрации трупных явлений, передал ее мне.
- Ну-ка, дай взглянуть на копию... Каракули, конечно. Но сойдет. Не то, что у Стаканова, светлая ему память.
Наш Владимир Иванович в свое время действительно отличался супер неразборчивым почерком, и один раз я общался с коллегой из Красного Села, получившего материалы ночного дежурства Стаканова, умолявшего по телефону хотя бы в двух словах рассказать, что и где осматривалось.

К счастью соседям покойной не захотелось выслушивать весь текст семистраничного протокола, и они, охая и ахая, что у меня "такая работа", быстро расписались на конвертах с изъятым линолеумом и пальцевыми отпечатками на липкой ленте. Забирать сами бутылки со стаканами я и не собирался, хотя так раньше и делали, превращая следственные кабинеты в склады стеклотары. Но с появлением прозрачных пластин и липкой ленты, криминалистика сделала шаг вперед, лишив следователей "удовольствия" от перетаскивания картонных коробок с характерным позвякиванием. Кстати, сдавать бутылки было нельзя - они являлись вещественными доказательствами.

Работа на месте была завершена. Оставив копию протокола и сопроводительное письмо в СМЭС участковому, я в компании двух душевных специалистов загрузился в ожидающий УАЗик, и отправился в 15-ое отделение для допроса злодеев.

* * *

- Сначала, БОМЖа давайте! - заглянул я в дежурную часть.
Через минуту в крохотный кабинет, где мы разместились с Грушкиным, сержант привел невзрачного мужичка.
- Ну что, БОМЖ Федя, садись! - добродушно приветствовал я вошедшего. Мужчина опасливо опустился на ободранный стул.

С БОМЖами общаться было легче всего. Люди они простые, ранее уже знакомые с милицией, поэтому церемоний не признавали. В первые месяцы работы я этого еще не понимал. Как-то по дежурству я выезжал на заброшенный склад, где работала целая бригада таких БОМЖей, поссорившаяся из-за денег со своим бригадиром, в результате чего один из "товарищей" по фамилии Желтков забил бригадира деревянной доской, поделив с "коллегами" вырученные деньги по-братски. В ходе допроса я, как и положено, обращался к БОМЖу на "Вы" и весь допрос построил именно на том, что подробно выяснял у него как он лупил доской беднягу бригадира. БОМЖ медленно, тщательно подбирая слова и делая вынужденные паузы, чтобы не матюгнуться, откровенно живописал свои деяния. А в конце допроса тихо добавил: "Только ты, начальник, мне 102-ю не "шей". Один я был". "В каком смысле?" - не понял я. "Да вот, один я Семеныча замочил". "А я что говорю?" "Так ты ж, начальник, говоришь: "Расскажите, как вы его били..." А я один был. Зуб даю!" С того времени я к БОМЖам на "Вы" не обращался. Но тут мне попалось исключение...

- Здравствуйте, гражданин следователь. Вызывали?
- Давай, давай, садись Федя! Без церемоний.
- Спасибо.
- Ты как бомжевать - то стал? Не похож ты на "зэка" или "синяка", - допрос я решил начать со знакомства.
- Да, пока не похож... Но это дело времени. Я ведь инженер. Родители умерли. Пол года назад жену похоронил. Рак... Стал пить. Тут ребятки какие-то подвернулись. Квартиру отобрали. Теперь вот бомжую. А что делать? На работу не берут без прописки. По чердакам обитаю. Пока топят.
- А как же Вы квартиру-то потеряли, - я сменил тон общения.
- Да, просто. Как все. "Кинули", как сейчас говорят. У нас с женой квартира была 2-х комнатная. Я решил, что мне одному много будет. Да и платить дорого. Решил разменять. А как сейчас менять? Только через продажу. Пошел в агентство. Там со мной сразу агент стал работать. Парень молодой. Быстро приватизировал квартиру, нашел покупателей. Мне однокомнатную нашел. Все документы оформил... Вообще все сам делал, я только подписывал, да ездил с ним по нотариусам. В общем, когда пошел я к нему за деньгами в агентство... А у нас была договоренность: мне с покупателями встретиться в агентстве и деньги получить. А его нет. Я домой. А там уже жильцы новые, ремонт во всю делают... Я ведь пока оформляли "бухал" сильно, жил у другана. Деньги на водку агент давал. Вот пока я "бухал", они и заселились. Мне новые хозяева говорят: "Ничего, мол, не знаем. Деньги отдали агенту. Документы все в порядке". Спрашиваю: "Почему не мне деньги отдали? Моя ж квартира!" А они: "У твоего агента доверенность от тебя была на получение денег. Сами видели". А я и точно по пьянке какую-то доверенность подписывал... Ну вот, так и получилось: квартиру продал, а на новую деньги уплыли.
- А что в агентстве? - мрачно спросил слушающий беседу Грушкин.
- А что там? Сказали, что не работает у них такой агент.
- Что ж он там делал, когда Вы пришли?
- Да мало ли что. Там много разных людей было, не только сотрудники. Но думаю, что он таких как я лохов поджидал. Вот и дождался...
- В милицию обращались? - спросил я, зная заранее ответ.
- Конечно. Но что толку. Возбудили дело по мошенничеству. Сейчас приостановлено, так как этого "агента" найти не могут. А я бомжую...
- Ладно. Все понятно, - я решил перевести разговор на другую тему, так как жалость к этому маленькому мужичку начинала закрадываться в мое сердце. А допустить этого было нельзя. "На погосте жить, всех не оплачешь" - гласит народная мудрость. А я на этом самом погосте и работал, ежедневно сталкиваясь с кровью и болью людей. Вот по этой причине и спивались люди на следственной и оперативной работе, потому что давали волю эмоциям. Пускали чужую боль в свою душу. А делать этого было нельзя. Пользы потерпевшим от этого не было, а сердце сжигало, до самых угольков сжигало...

- Так. Начнем допрос. Федор?..
- Иванович.
- Федор Иванович, расскажите, при каких обстоятельствах умерла Габрусенкова Мария Ивановна.
- Так Мишка, сынок ее и убил. Я сам видел.
- Убил? Как и когда это случилось? Давайте подробно.
- Ну, я живу на чердаке их дома. Иногда к Мишке заходил "бухать", выпивать то есть. С его матерью знаком. Она меня жалела, кормила иногда.
- А Мария Ивановна пила? - встрял медик.
- А как же! Больше всех. Они по этому поводу с Мишкой и ругались. Работал-то только он. Грузчиком в рыбном магазине. А она на пенсии сидела. Да какая там пенсия, сами знаете. Пшик. А пила она крепко. Мишка только купит, а она уж наливает... В общем, были ссоры.
- Драки?
- Да. Бывало. Он ей пару раз давал кулаками...
- А что в этот раз?
- Сегодня какое число?
- Уже 25-ое марта, - посмотрев на часы, ответил Грушкин, - Пять утра.
- Ну, значит, было 21-ое число. Мишка деньги получил. Зашел ко мне на чердак. Мы два "пузыря" купили, принесли домой...
- Мать дома была?
- Да. Куда же ей? Она инвалид по ногам, еле ходила. На кухне со свеклой возилась. Вот. Мы водку принесли, а хлеба дома нет. Мишка мне говорит: "Иди, сходи за хлебом", дал денег. Я только на порог, слышу сзади голоса. Мишка с матерью «лается». Она оказывается, втихаря одну бутылку открыла. В общем, стали они ругаться. А мать возьми, да случайно бутылку-то и уронила. Та не разбилась, упала на пол и стала кататься, а водка-то выливается. Мать за ней нагнулась, и банку со свеклой задела. Та на пол и вдребезги. Мишка не стерпел такое, конечно, и давай ее по голове кулаками бить.
- Куда он удары наносил, помните?
- В голову. По затылку, по ушам... По голове, в общем.
- Бил только руками? Ногами не бил?
- Нет. Какое там ногами... Она упала после 3-4-х ударов на спину и больше не вставала.
- Умерла?
- Да, думаю. Я еще подошел к ней, она не дышала. Я еще сказал Мишке: "Ты что ж, гад, мать убил?!"
- А он как отреагировал?
- А он сказал: "Давай ее в комнату на диван отнесем". Мы потащили. Она тяжелая. Так что тащили, взявшись за руки, а ноги по полу волочились. В комнате на диван ее положили, накрыли одеялом.
- Зачем?
- А Мишка сказал: "Чтобы не видеть ее". Потом стали пить. Поминать, значит...
- Три дня, получается, пили?
- Получается, три... А сегодня... То есть вчера, деньги кончились. Мишка стал меня ругать, что я украл. Стали скандалить. Потом милиция приехала. Вот и все.
- То есть Вы подтверждаете, что Габрусенкова упала на пол и умерла именно после того, как ее избил сын Михаил? - заканчивал я писать протокол.
- Да. Подтверждаю. Все видел собственными глазами. Где расписаться?
- Вот. Прочтите и напишите: "С моих слов записано верно и мною прочитано" и подпись.
- Значит, Вы говорите: сын ее стал бить, когда она наклонившись стояла? - уточнил Грушкин.
- Именно так. Он по затылку-то ей и попал пару раз.
- Очень интересно... Ну что ж, Владимир Анатольевич, мне здесь больше делать нечего. Все понятно.
Когда БОМЖа увели, я повернулся к эксперту:
- Что скажите, Георгий Геннадьевич?
- А то и скажу, что сдается мне, ты время теряешь... Здесь инсульт возможен.
- Как?! А удары?
- Что удары? Ты смотри: возраст - раз, избыточный вес - два, повышенное артериальное - три, алкоголизм - четыре, наклон вперед, когда кровь к голове приливает - пять, да плюс стрессовая ситуация и вот тебе естественная смерть.
- А удары? Они не могли спровоцировать инсульт?
- Только теоретически, молодой человек, только теоретически. Вскрытие, конечно, покажет, но... Я врач, как-никак.
- И что Вы рекомендуете?
- А что здесь рекомендовать. Раз выехали - надо работать. Мишу "опустить по сотке" никогда не вредно. А арест... Думаю, что не будет оснований.
- Хорошо, что предупредили. Завтра отзвонюсь вскрывающему эксперту, - я пожал руку медика.
- Обязательно отзвонись, обязательно, - Георгий Геннадьевич накинул тулуп и вышел из кабинета.
Эксперт ушел, а ко мне привели Мишку Габрусенкова, еще не отошедшего от трехдневных поминок. Предположения предположениями, а я решил работать как по убийству.
- За что ж ты, Габрусенков, мать-то убил?
- Я не убивал мать, - прохрипел сынок, - Не было этого.
- Ты ее бил?
- Бил...
- Кулаками по голове?
- По голове...
- Она упала?
- Упала...
- Умерла?
- Умерла...
- Значит, убил ты мать.
- Нет. Я мать не убивал, - Габрусенков был или не в себе, или просто тупой по жизни.
- Ладно, с тобой все ясно. Вот бумага. Пиши прокурору района чистосердечное признание.
- Но я мать не убивал, - возразил Габрусенков.
- А ты пиши, как было: после ссоры бил мать кулаками по голове, она упала и умерла. Так ведь было?
- Да. Так.
- Ну вот. Так и напиши... Кстати, Федя твою мать бил?
- Нет, не бил. Я бы ему это не позволил... Как это он мою мать будет бить? Это ж моя мать все-таки. Нет, я сам мать бил...
- Ладно, пиши, - мне уже надоело пререкаться с этим дегенератом. И пока Габрусенков коряво писал о том, что он бил, но не убивал мать, я быстро оформил протокол его задержания, его допрос в качестве подозреваемого и постановление на выемку его одежды. Кровь в квартире все-таки была, и требовалось выяснять, чья она.
- Написал? Теперь подпиши здесь и здесь... Так, хорошо. Теперь снимай рубашку.
- Зачем?
- Кровь в квартире откуда?
- Это моя кровь. Я нос разбил...
- Ладно. Разберемся. Снимай рубашку. Вот постановление на ее выемку.

Закончив с “интеллектуалом” Габрусенковым и “выбив” у дежурного машину, я устремился домой, где около семи утра с наслаждением забрался под одеяло к сладко спящей Анжелике, с удовольствием прижавшись к ее теплому телу.
- Что там случилось? - спросила она, не просыпаясь.
- Да опять сынок мать убил...
- Какой ужас... - она лишь сильнее прижалась ко мне, засыпая.

* * *

На работе я появился только после обеда. Следователь, выезжавший ночью, мог это себе позволить, и я старался не упускать эту возможность, предусмотрительно назначив все допросы на вторую половину дня.
- Ну, как съездил? - у прокурора как всегда было хорошее настроение.
- Да опять сын мать убил.
- Да ты что?! Это у тебя второе дело такое? Везет. Куда мир катится. Родителей ни во что не ставят, - моя новость настроила Тимофея Юрьевича на философский лад. - Хотя не у тебя одного такие дела. Вон у Петра дело: отец сына топором зарубил...
- За что?
- А сын ему нагрубил. Так тот ему топором по башке. Говорит: "Будет знать, как отца уважать".
- Да уж, с мертвеца уважения не много.
- Ну, это другой вопрос... Так что с Габрусенковым? Готовишь постановление на арест?
- Не все так просто, Тимофей Юрьевич, надо еще с медиком созвониться.
- А что такое?
- Да у дежурного эксперта какие-то сомнения были.
- Сомнения, говоришь... Ну, тогда все проверь обязательно. Не дай Бог арестовать невиновного. За это нам всем головы поотрывают, - прокурор задумчиво посмотрел в окно. - Ну ладно, иди работай.

- Марину Сергеевну можно услышать? Это из прокуратуры, - я звонил вскрывавшему эксперту, - Меня интересует труп Габрусенковой Марии Ивановны...
- Та-а-ак... Габрусенкова, сейчас посмотрю. Был такой труп. Она у меня уже пятая сегодня. Инсульт.
- Что?!
- Да. Инсульт. А что Вас удивляет?
- Но у меня признание ее сына о том, что он бил ее кулаками по голове, после чего она упала и умерла. Да и свидетель есть...
- Не знаю, не знаю, кто у Вас там что подтверждает, но Габрусенкова умерла сама от инсульта. Вот и все, что я могу Вам сказать.
- А следы от побоев есть?
- Очень незначительные. Два на затылочной области и один в височной...
- А нет ли причинной связи между побоями и инсультом? - хватался я за соломинку.
- Ну, это практически невозможно установить. У нее побои и на вред здоровью не тянут. Так что, смерть естественная.
- Спасибо, - трубка сама упала на рычаг. Аппарат обижено звякнул.

- Тимофей Юрьевич! Габрусенкова сама умерла, от инсульта. Я только что с медиком говорил, - ворвался я в кабинет прокурора.
- Да ты что?! - он аж приподнялся со стула.
- Но незаконного задержания тут нет, на него свидетель показал, - успокоил я начальника.
- А, ну тогда, ладно, - выдохнул Лукин. - Освобождай Габрусенкова. Где он? У нас в ИВС?
- Нет. В Выборгском районе, на Есенина. У нас же ремонт...
- Да-а, далековато ехать. Ну что ж делать...
- А как с машиной?
- Нет. И не проси. Сейчас начало шестого, а туда в один конец минут 45. Конец рабочего дня скоро.
- Ну что ж делать, я тогда поехал, - тащиться вечером на другой конец города мне не улыбалось. Но держать Габрусенкова в ИВС я уже не мог никак. Да еще и прокурору доложил, дурак. Поехал бы завтра, с утра...

Около восьми вечера я стучался в запертую стальную дверь Выборгского РУВД, находившемся на самом краю города.
Когда в следственный кабинет изолятора временного содержания ввели Габрусенкова, то было заметно, что его мучил похмельный синдром.
- Ну, повезло тебе, Габрусенков! Мать твоя от инсульта померла. Держи копию постановления об освобождении и распишись в оригинале. Все, свободен!
Процедура освобождения заняла пять минут, и я был абсолютно уверен, что Габрусенков так и не понял, что произошло с ним за истекшие сутки и зачем его тревожили какие-то непонятные люди, снимавшие рубаху и пачкающие руки черной тушью.
"А ведь Габрусенков оказался прав, мать он действительно не убивал...", - усмехнулся я, захлопывая тяжелую дверь РУВД.


Теги:





-1


Комментарии

#0 15:30  09-03-2008флюг    
Ты знаешь букву "МУК"?
#1 19:08  09-03-2008мусор под шкапом    
жду расшифровки
#2 20:17  09-03-2008Litmanen    
Начал прочтение с главы 5, мне понравилось.
#3 21:50  09-03-2008мусор под шкапом    
Litmanen

Ради таких комментов я и публикуюсь.


Комментировать

login
password*

Еше свежачок
00:36  18-01-2018
: [11] [Графомания]
Валентину весело у Машки
Каждый вечер трескать пироги.
Молоко налито в белой чашке
И попробуй котик убеги.

Сам то он наверное не белый
И пушистый как сибирский кот,
Но рукой всё гладит загорелой
Лишь его стряпуха целый год.

Спросит,-Ты наверное устала,
Прежде чем ласкаться до утра....
Качает лодочка озябшими бортами,
Ведут нас морем, словно лошадь под уздцы.
Смеются чайки беззастенчиво над нами,
Да на погонах вертят дырки погранцы.

Их старший, с кортиком, как пёс цепной неистов,
Такому крикнуть бы: Послушай, капитан!...
09:06  15-01-2018
: [13] [Графомания]
В старом буфете за пачками с чаем,
В древнем кувшине, покрытым золой,
Ты обнаружишь, явно случайно,
Спрятанный кем-то один золотой.

В руки возьмёшь и на нём прочитаешь:
"Тот золотой ты отдай бедняку".
Надпись прочтёшь и потом зарыдаешь:
"Нет, ни за что я отдать не смогу!...
00:35  15-01-2018
: [53] [Графомания]
Сегодня Миронов испытывает уверенность в собственных силах. Потому что умеет договариваться с руководством, выбивать деньги из спонсоров и даже переваривать критику коллег по цеху научился.
Он подходит к окну, как обычно, чтобы проследить за Аллой....
10:01  10-01-2018
: [12] [Графомания]
Ищет выход маргинал из системы-матрицы
Надоело быть просто бройлерной курицей
Ампулы в кармане – наивный анальгин
От похмельных болей против ранних седин
А с книжной обложки по-доброму щурится он
АЛЕКСАНДР ШУЛЬГИН!


Ищет секса домосед, не выходя на улицу
Он на сайтах мачо-мэн, а по жизни – сутулится
Гомофоб он-лайна до икоты и слез
Любому гею на словах готов сломать нос....