Старая, старая сказка №3

Автор: Sundown и Спиди-гонщик

Мой дядя тех, кто честен грабил,
А кто нечестен - награждал.
И о себе пиздеть заставил,
Скопив нехуйский капитал.

Давно то было иль недавно -
Не помнят старые деды.
А мы не знаем и подавно.
Хотя и нету в том беды.


***

Когда-то, при царе Горохе,
Жил-был Емеля-мамин сын.
Сидел у кухни на пороге,
И жадно нюхал пряный дым.

В ноздрях волосья разлетелись,
Во рту слюна текла рекой,
И, как несмазанные двери,
Скрипел его живот пустой.

Боец скота, поправив фартук,
Проверил нож последний раз
И вот за ноги тащат ярку,
Подставлен споро медный таз

Конец был скор, без спецэффектов,
Скотина блеет, землю бьет,
Но в шею ножик незаметно,
Как в масло, через шерсть идет.

ПахнУло крови ароматом -
Свежуют тушу молодцы,
И взявшись дружно, кроя матом,
Несут на кухню труп овцы.

А вот и жаревом запахло,
Емеля вновь разинул рот,
И вдруг - нечаянно? не знаем... -
Подставил ногу на порог.

Слуга тащил поднос громадный,
Жаркое из овцы на нём -
Овечий бок был полит салом,
И нашпигован чесноком...

И вот, запнувшись о Емелю,
Ногой за ногу зацепив,
Дворовый ёбнулся на землю -
Поднос последовал за ним.

Емеля, хоть дурак, но всё же
Жаркое накрепко схватил,
И с этой драгоценной ношей
Быстрее зайца припустил.

Опомнясь, слуги набежали,
С дубиной, с камнем, просто так,
К забору дурака прижали,
И стал Емеля сплошь синяк.

Потом, посмеиваясь - как же!
Догнали вора всей толпой!
Пошли, таща жаркого тяжесть,
Пошли, довольные собой.

Емеля к ночи отлежался,
Сумел подняться, и тогда
Подполз змеей к палатам царским
И двери запер и врата.

Подпёр снаружи всё поленом,
Сходил назад на скотный двор,
И натаскал сухого сена,
На всякий случай взяв топор.

Обнёс он сеном все палаты,
Проверил - запер хорошо?
Из бересты фитиль изладил,
Достал с кармана кремешок.

Затлело дерево тихонько,
Дымок ноздрю защекотал...
Емеля отошел в сторонку,
На землю плюхнулся. Устал.

Смотрел, от жара смежив очи,
На полыхающих людей,
Как в темноту июльской ночи
Пролился свет живых свечей.

А боли крик летел сквозь стены,
Один ужасней, чем другой.
Однако после избиенья
Емеля стал совсем глухой.

Тут крыша рухнула. Свалились
Накаты, брёвна. И стена...
Венца обломки раскатились,
И наступила тишина...

Чуть погодя дурак Емеля
Грозясь кому-то дать пизды,
Блюя нещадно, как с похмелья,
Искал следы любой еды.

В районе бывшей царской кухни
В углях шкворчал печёный бок.
Емеля на колени рухнул
И устремился со всех ног

Он рвал корявыми зубами
И жир стекал аж до локтей...
Как хорошо, что бывший барин
Созвал упитанных гостей!