Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Литература:: - Анархи я мать

Анархи я мать

Автор: Симон Молофья и Мясные зайки
   [ принято к публикации 11:39  09-12-2003 | | Просмотров: 617]
Поздно ночью я шел из ЦПКиО домой. Так меня соблазнившие синие бочки с клофелиновым разливным в парке меня же и подвели, вкупе с жадностью и алкоголизмом. Очнулся я в полной темноте в каких-то кустах, в жидкой грязюке. К чести своей обблеван я не был. Я стал выбираться из парка. Луна, висевшая у меня строго над головой, успела за это время скатиться к левому моему плечу. Итак, я шел по Екатерининскому проспекту в зыбком и неверном свете газовых фонарей.
На пути у меня лежала гостиница “Пальмира” (на углу ул. Серова и пр.К.Маркса. – Прим. пер.) Сама гостиница сияла всеми окнами, так же ярко был освещен подъезд. Сегодня в гостинице был аншлаг – сугубо и воочию. У входа стояло с дюжину обычных черных извозчьих повозок, однако с привинченными почему-то на них пулеметами – жуткимим, ободранными, похожими на самоварные трубы.
Сумрачная личность с пархатыми патлами до плеч и в офицерской фуражке кормила лошадей из мешка овсом. Вокруг ходили такие же индивиды, одетые в живописнейшие лохмотья. Вида они были совершенно ханыжного, к тому же непереставая чесались. Кто был не с винтовкой, тот был с наганом, у кого не было нагана, был маузер. Шашки были у всех.
Облупившийся синенький фасад гостиницы был щедро размалеван. Неведомые кабалические знаки вроде буковки “О” в буковке “А”, жирные надписи “ГрОб” ну и все, что положено на стенах.
На гранитных стуепнях сидел волосатый ублюдок с гитарой. Несколько голосов нестройно пели:
“ А своей судьбе я обещал покой,
Я обещал ей участвовать в военной игре,
Но на фуражке на моей серп и молот и звезда,
Как это трогательно-о-о-о!!!”
Венчало все это дело черное знамя над входом. На знамени был вышит Большой Черно-Белый Инь-и-Янь, и вокруг него – гордая надпись: “Сила ночи, сила дня – одинакова хуйня!”
“Ого! Друг мой Пелевин умилился бы. Где ты, закон об авторском праве?” – подумал я.
На проспекте горели костры. В грязнейших котлах булькало варево. Селедка, судя по запаху. Причем гнилая. Икры астраханской тут не ели, зато уважали пулеметную кашу (полусваренная перловая крупа без масла и соли. – Прим. пер.)
Вокруг костров наблюдалась идиллия, пастораль и романтика. Волосатики прилежно давили вшей, пили самогон, играли в нарды и точили шашки. Один из них, спустив портки, мазал низ живота чем-то желтым, щедро зачерпывая ладонью из литровой баночки.
–Бензилбензоат – это хуйня! – говорил он товарищу, который в это время разматывал черные липнущие портянки.
–Вот серная мазь, только не десятипроцентная, а тридцати трех – вот это да, это я понимаю! Особенно если в аптеку принести нутряного жира, и чтоб на нем сварили – мандавши на раз дохнут. А у меня они как тараканы. Во гляди! На черепаху похожа, да?
–А, мандавши! – уважительно сказал третий, весь покрытый коростой, – ага, ага! Возьмешь, бывало мандавошь за задние ноги и дро-о-о-очишь!
–Кому, себе милай?
–И себе и ей!
–Слышишь, Молофья, а ты для кого дрочишь?
–Как – для кого?
–Ну, для мужчин или для женщин?
–Для души! – солидно отвечал Молофья.
–Вождь, сигаретки не будет у тебя? – сипло спросили от костра.
–Будет, – я подошел к костру и достал пачку “Беломора” – как раз для таких вот случаев.
–Оооо, шмаль! – обрадовалась толпа. – Уже забитые! Га-га-га!
–П-п-понимаешь, – говорил мне немытый-нечесаный хлопчина с перебитым носом, выковыривая черными корявыми пальцами папиросу из пачки, – н-на х-хижку п-приехали, т-только вот ст-ст-с трассы. П-прайсов нема, к-края ваще, во, вписка, т-только и в-в-всё!
Пачку расстреляли.
–Да ты садись, садись! Э, самогону пассажиру налейте! Будешь?
Я вспомнил крымскую бочку, и небо кувыркнулось куда-то.
–Та не, – слабеющим голосом сказал я. – Покурю вот.
Кто-то затянул песню.
“Только не смеет время
Вынуть из песни слова,
Наши патроны как семя
Всходят снова и снова.
В новых полках и ротах
В черных тачанках наших,
В новых твоих походах,
В новых железных маршах
Вижу иные лица,
Штык и строку Устава,
Старая слава длится,
Новая зреет слава!”
–А кто вы такие?
–Мы – анархисты! Верные махновцы!
–Анархия – мать порядка!
–Все, что не анархия, то фашизм!
–Хой!
–Хой!
–Мы, анархисты, не признаем власть, живем свободно, живописно, карсочно. Я – Симон Хуйня. Этот вот – Залупоглазик. Вон, у костра – Сосихуй Ебитович, те двое – Пизда-Волосата и Молофья. Воон тамотко – Сральный Дядя. Был у нас еще арапчонок Мазафака, только его Котовский шашкой рубанул.
Из тьмы выплыл Маленький Толстый Анархист. Он чесал яйцо.
–Пасанэ, ебаться идет кто-нибудь? – сказал он.
–Куда?
–На Проспект.
–Кого ебать?
–Меня! – расплылся в чеширской улыбке Маленький и Толстый, и глазки его замаслились.
Тем временем чахлый прыщавый полудурок по имени Андрейка-Гонорейка рассказывал, пуская слюни, что-то необычайно смачное:
–… Ну вот, короче. Я эту герлицу заюзал. А там персон один был, говорит : Чё? А я: Аничё! Ну, он там феньки плел, вписочный на флэту на этом. Я говорю: Ты меня не динамь, короче, меня и так стриты стремают. Ага, а он раздуплить не может, ну, он толканутый на всю голову, и под винтом к тому же. И трассой не ходит, на собаках сугубо. Менты трусанули его, затележил о них или нет? А они у него ксивник забрали, ну, прайсы и тю-тю. Ну а он такой хип олдовый, им говорит: Заебали, дескать, стебки ваши. А они ему – раз, и почки отбили. А счас цивил сделался. Схаерился и пиздец.
(В общих чертах, друзья мои, этой девушкой я воспользовался. А там был некий молодой человек. И он спросил, что случилось. А я ответил, что все в порядке. Он рукодельем занимался в той квартире, где временно гостил. Я попросил его меня не нервировать, потому что я и без того боюсь выходить на улицу. А он не совсем меня понял, так как он большой поклонник писателя Толкиена, и к тому же был под воздействием наркотических веществ. И на машинах автостопом не ездит, только пересадками на электричках. Его обыскала милиция, он смог их обмануть, или нет? А они у него отобрали сумку с документами, и деньги исчезли. А он был старый хиппи и он им сказал, что он устал от их шуток. А они ему очень быстро отбили почки. А сейчас он стал нормальным, состриг длинные волосы, и на том всё кончилось.
Перевод Корнея Чуйского)

Все помолчали.
–Нда…
–Бывает…
–Жизнь, она разная…
Что-то жалобно дзякнуло.
–Ой, бля! Струна порвалась!
–Дупло!
–Сам дупло! И мама твоя, и папа!
–Ну всё, пиздарики тебе!
Начиналась Большая Анархистская Драка. На востоке небо розовело.


Теги:





0


Комментарии

#0 13:27  09-12-2003fan-тэст    
Прикольно, СМиМз радует всё больше и больше. Маладец, автор.
#1 14:08  09-12-2003Fedott    
Неплохо. В плане общего фона и описания - так же сочно и колоритно. Правда, есть впечатление, что рассказ раздроблен на отдельные эпизоды. Мысль прощупывается, но не так четко.
#2 14:45  09-12-2003Сэмо    
хы... красочно. фу, на хуй, я чего они все завшивленные-та? я вот ходил стопом в сентябре и мылся и все. а тут - чморье какое-то на хуй.

адно слово - анархисты. Но - понравилось

#3 23:42  09-12-2003gari    
да, говняный текст.
#4 13:28  10-12-2003NineTonCats    
мне так кажется, что првильно кто-то стирал каменты италийца... потому,что если ты не в состоянии аргументировано обосрать крео, то, ей богу, лучше нихуя не говорить. и гари, такой же похоже интеллектуал...

а Симону - 5 баллов, если дальше так пойдет, это будет заебись...

#5 14:27  20-06-2004Khristoff    
Охуенный подъеб!!!!

Ржал. Молодец, давно такой сатиры не читал


Комментировать

login
password*

Еше свежачок
19:08  30-08-2017
: [12] [Литература]


Ниже прилагается первая глава романа «Дети Мертвого Дракона», являющегося вторым романом в серии «Бездна» и продолжением романа «Хранитель Бездны».
К сожалению, в соответствии с договоренностью с издателем, я не могу выложить здесь все произведение....
10:05  12-07-2017
: [90] [Литература]
Такое лето. Грёбаный июль
С потёртым небом в едкую полоску.
Капоты, полированные воском,
В помёте птиц как в дырочку от пуль.
И вечный дождь. И рвутся на ветру
Зонты из рук и нежный цвет с акаций.
И градусник завис на плюс тринадцать....
Изъят, отретуширован, отжат
Ночной пейзаж. В остатке – май, Коломна.
Желтеет дом в четыре этажа,
Моргают окна ласково и скромно.

В палате Миши тихо и темно,
Уходит жизнь неспешно, поэтапно,
Плетёт похожих дней веретено
Хозяйка Скорбь, в халатике и тапках....
Первые мысли на этот счёт начали приходить ещё в детстве. Сначала - когда на летних каникулах в деревне меня лягнул жеребец Василёк, который одним изящным движением сломал мне четыре ребра и неокрепшее мироощущение. Потом - когда я подцепил дизентерию, купаясь в техническом пруду свинофермы....
07:42  20-05-2017
: [36] [Литература]
болтают о разном, болтают ногами
болтают когда наступают на камень;
как если разрубишь Татьяну – пол Тани
так есть сотни видов различных болтаний;

болтание членом над женской губою
болтание чувств, когда рядом с тобою
болтание судеб, как в годы репрессий
болтание букв в политической прессе....