Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Литература:: - Похороны начались (2 часть, 2/3)

Похороны начались (2 часть, 2/3)

Автор: Maksim Usacov
   [ принято к публикации 12:07  07-06-2008 | Х | Просмотров: 317]
А дядя Яша всегда относил дефицит к магии.
– Да-да, как вы и хотели, Семен Маркович, чудесные джинсы для вашего мальчика, другого не держим, как всегда, три звонка, по приглашению, – говорил он кому-то в трубку. – Что такое магия, Максим? – положив трубку, обращался ко мне. – Это искусство, которое позволяет, с помощью манипуляции с предметами вещественного мира, воздействовать на не связанные с ними материальный и духовный мир. Я понятно выражаюсь?
Я только плечами пожимал.
– В чем-то и понятно. Но вообще-то нет, – честно признавался я.
– Ах, – всплеснув руками, огорчался он. – Ты же умный мальчик, тут все очевидно. Какие-то шаманы в своих юртах прыгают с барабанами в надежде изгнать духов и вылечить больного. Магия? Магия. Предметом – в данном случае барабаном – они пытаются воздействовать на тело больного. Так же и в спекуляции. Хотя мне и не нравится это слово. В нем отдает уголовным кодексом.
– А кодексом же почему? – удивлялся я.
– Статья потому что, – со вздохом отвечал дядя Яша.
Мы сидели на балконе, на самодельных табуретках и ждали моего отца, который пошел за коньяком к знакомому барыге. Мне было тринадцать и я с нетерпением ждал, когда же в моей стране восторжествует демократия и когда смогу купить себе плеер. До этого светлого часа, как и до осени, оставалось совсем немного, и мужская половина города с жаром обсуждала приближение этого события. На его фоне меркли даже строгие силуэты настоящего Мерседеса, непонятно каким образом провезенного через все границы капитаном дальнего плаванья из третьей парадной. Несмотря на свирепый «сухой закон», благодаря которому вырубили виноградники за домами, лишив всех окрестных мальчишек ворованного угощения, мужчины ожидать демократию предпочитали за выпивкой. Даже те, которые вообще-то не по этим делам, как мой папа и дядя Яша, стремились как-то доказать эпохе, что все как один единым порывом, под «будьмо!», готовы слиться с неизбежным будущим и счастливым изобилием капитализма. Поэтому собирались, переводили продукты на закуску и втаптывали в себя бутылочку. Благо папа знал, где можно достать. Дядя Яша шинковал соленые огурчики и нарезал колечками лимоны, параллельно занимаясь коммерцией. Он вытащил на балкон модный импортный радиотелефон и обзванивал клиентов, сообщая, что у него в руках оказалась целая партия настоящего фирменного счастья, всех размеров, ведущих американских производителей, в том числе одесского эмигранта Евгения Клейна, с которым он был знаком еще в детстве.
– Нет. На самом деле это совершенно не спекуляция. Это магия. Казалось бы: что такого сложного в джинсах? Вот на тебе джинсы – простая и даже в чем-то банальная вещь. Но чтобы попасть к тебе они пережили два шторма, одну границу и два склада. Последнее особенно тяжелое испытание. И если бы не свадьба заведующего, из-за которой возникла острая потребность в птице, твоя мать никогда бы не смогла принести их тебе. И это еще легко. Ингредиенты зачастую живут самостоятельной жизнью. Их приходится приманивать, как будто они самостоятельные участники круговорота вещей. Они даже умеют мстить. Разве это не магия?
– Магия – искренне соглашаюсь я, и тут же вспоминаю какими невообразимыми бедствиями и самыми откровенными скандалами грозит отсутствие сахара в сезон закруток. – И сахар тоже магия?
– Сахар – это наказание, сахар – это стыдно , – жаловался он, сморкаясь с балкона на соседку с шестого этажа, которую никто не любил, из-за нервного пекинеса и мужа-следователя. –Это черная магия. Жертвоприношения и кровь младенцев мелочь по сравнению с поиском сахара и папирос. И я! Я! – энергично размахивая телефоном, он принимал у вернувшегося отца бутылку, – Я, который мог найти настоящего версачи, не говоря уже о таких мелочах как «хьюго босс», должен заниматься этой некромантией? Копаться во внутренностях строя, безусловно социалистического, чтобы вытащить на свет божий мешок крупы?
Мой папа смеялся и разливал. Сразу после первой рюмки, он отбирал у дяди Яши телефон, уносил его и говорил ему прямо в глаза:
– Вот сколько лет тебя знаю, Яша, как был баламутом, так и остался.
– Я? – возмущался тот, поднимая вверх руки, будто в немой мольбе к потолку.
– Ты чему ребенка учишь? – возмущался папа. – Ты что думаешь: раз магия, то уже не статья?
– Нет такой статьи за магию! – тоже вспыхивал дядя Яша.
– А что антисоветскую агитацию уже отменили? Ты что, Яша, – грозно спрашивал папа, – веришь, что вся материалистическая мощь партии не справилась бы с дефицитом, если бы он был вульгарной мистикой?
– Не верю, – осторожно соглашался с отцом дядя Яша. – Про партию я ничего не говорю. Партия с дефицитом более-менее справляется. Я о простом народе, о нас с тобой.
Папа уже открыл рот, чтобы уточнить насколько дядя Яша простой, как звучит звонок, и хозяин торопится открыть дверь.
– Ты смотри, сынок, – шепчет мне папа. – Яшка балабол, устроился на хлебное место и толкает налево все что с лейбой. А магия-шмагия к расхищению в особо наглом размере не имеет никакого отношения. И хотя человек он хороший, но сколько веревочке не виться…
И в этот момент мы сквозь окно видим, как дядя Яша входит на кухню в сопровождении двух милиционеров. Мой папа бледнеет и замирает с открытым ртом. А менты тем временем не теряются и помогают дяде Яше достать из шкафа мишки с джинсами, открывают, достают, перечитывают и… рассчитываются. В момент расплаты папа шумно вздыхает. Дядя Яша вернулся довольный и заявил, что гостям всегда рад, особенно тем, которые при деньгах – это почти друзья. Это уже потом, когда он вернулся, уже почти лежащий, он мне признался, что друзей у него никогда не было. Только родственники, соседи и клиенты. И все они были только гостями в его жизни. Приходили, уходили, иногда оставались, иногда зазывали, так сказать с ответным визитом.
Я тогда решил, что он просто жалеет себя. Вспоминая гулянку, которую он закатил, как только заново обжился в своей квартире, то количество коньяка, окурков под окнами и нестройных песен, сложно заподозрить его в одиночестве. Мы с отцом, неприглашенные на этот праздник жизни, даже немного завидовали умению оттянутся со вкусом. Но дядя Яша лучше разбирался в друзьях. Большинство из тех, кого я обзвонил лично, не смогли вспомнить ни его, ни тети Стэфы, мне даже показалось, что записную книжку он составил однажды вечером, просто выбрав приглянувшиеся фамилии из телефонного справочника. И на собственных похоронах у него будут только гости. Если конечно я их найду…
Искать их я начал со двора. Это только в сказках все начинается где попало. В жизни все проистекает отсюда. Оставляя в детских колясках немного дерьма, мы выбираемся во двор, чтобы в тени акаций в первый раз разбить губу, в кустах закурить первую сигарету, под лунным светом запить первой рюмкой первый жалкий поцелуй. И после этого (кратковременного!) взлета к вершинам человеческого счастья выблевать громкие посиделки, нудное домино и инвалидное созерцание родного двора из окна своей пустой квартиры. В нашем до безобразия культурном и ухоженном, клумбы соседствовали с качелями и песочницей, а вокруг всего этого, в самых тенистых местах, разместились скамейки. Исполненные пьяными мастерами в легком индустриальном стили все эти архитектуры: грубые плетения арматуры и прочего металлолома, доставшиеся нам в наследство из времен позднего застоя, чуть ли не с самого своего создания стали базой для всех молодежных волн нашего спального микрорайона. Именно туда я направился в поисках гостей.
Неформальным лидером всей местной шантрапы был известный босяк Володя. В свои восемнадцать лет он так и не решил, кем стать во взрослом мире: растаманом или гопником. Его вполне устраивала такая разбитная неопределенность. Благо уж где-где, а в огромном одесском дворе спального района царила полная демократия и свобода. И никто не запрещал увлекаться по-настоящему тяжелой музыкой и быть идейным вдохновителем местного футбольного фанатского движения, при этом изящно приторговывать травкой. Володю знали, боялись и любили.
Как всегда он релаксировал под грибком лежа в песке, положив голову на колени очередной подруги по жизни.
– Володя, – обратился я к нему.
Я был старше его, сильней и при деньгах, но абсолютно не авторитете и даже почти ущербен в его глазах, из-за своего увлечения всякими градскими и окуджавами. Поэтому он открыл один глаз, спросил «Ну?» и тут же его закрыл.
– Один человек умер, – сказал я осторожно.
– Ну? – повторил он.
– Хороший человек, – произнес я и добавил важно, – Фанат.
– Ну? – опять повторил он.
Я достал из заднего кармана джинс заранее приготовленную бумажку.
– Фанат. Будет обидно если наш фанатский клуб не проводит его в последний путь.
Услышав шелест денег Володя открыл глаза и встал.
– А что за человек-то хоть?
– Фанат. Ни одного матча не пропустил, даже из Израиля специально приехал посмотреть на финал кубка. И умер…
– Да, – вздохнул Володя, – с кубком неудачно получились. И пеналь левый и этот – деревянко, блин – из такой жопы забил… да…
– И вот он умер… Родственники остались там, надо похоронить. Ну не с размахом, конечно, но и как простого чела, не фаната, тоже не хочется… Может он из-за кубка так расстроился… – не могу сказать, что говорил я особенно убедительно. Все-таки экспромт.
– Да… Киевляне конечно звери… – он на мгновение замолчал… – А кто умер-то? Из какой квартиры?
– Из пятой.
– Дядя Яша что ли? – удивился Володя. – Макс, прячь деньги. Дядю Яшу жалко. Когда похороны?
Вот тут удивился.
– Завтра, в восемь. По холодку понесем.
– Пешком?
– Да сколько тут?
– Ага… – Володя задумался, – Толпу не обещаю, но поддержку обеспечу. С флагами, дудками…
– Речевки не надо, – предупредил я.
– Что я не понимаю, Макс? – Володя развел руками. – Без пошлости. Такой момент! Все понимаю.
– Ну, хорошо. Завтра в восемь? – уточнил я.
– Я его помню. Хороший дядька, он мне конфеты дарил. Всегда. Вот тебе фифа конфеты в детстве дарили? – вспомнил он о подруге.
– Да была мнага раааз, – ответила та.
– А мне только он и дарил, – вздохнул о своём Володя.
Я вернулся к покойному. Улыбаясь. Мне он тоже дарил конфеты… Только я сладкое не любил. Я любил книги и мне хотелось, чтобы он когда-то подарил книгу. Одну. Ту самую, о мальчике Коле, который побывал в будущем. И встретил там мою первую любовь Алису. У меня было много книг, в нашей районной библиотеки их было еще больше, но именно этой книги не было. Нигде. Папа помочь в этом не мог совершенно. Мама, конечно, подключила знакомых и ей даже обещали, но у дяди Яши она уже была. Мне, конечно, давали почитать, а в гостях так вообще без ограничения: приходи и читай. Но мне хотелось свою. В полное и безраздельное пользование. Когда они уезжали в Израиль, продавать квартиру они не стали. И нам поручили присматривать за ней. Я, чуть ли не на следующий день, взял у мамы ключи и побежал к ним, чтобы схватить и перенести к себе мечту. Я чувствовал себя разведчиком, похищающим жутко секретные материалы, участником одиссеи, бедным горцем, собирающимся украсть невесту. В общем, чувствовал себя глупо. Еще бы Урфина Джуса вспомнил. Но книги на месте не было. И кем бы я себя не чувствовал, был я на самом деле лохом. Вместо неё, на третьей полке, стояла пустота. Я перерыл книжные шкафы, комоды, даже кухню, но её так и не нашел. Так и не досталась мне Алиса. Когда я окончательно огрубел и осоловел от сожранного цинизма, я даже видел её в продаже. Но не купил. Зачем? Давно уже скачал, разочаровался… Потом эта чертова взрослая жизнь. Места для сказки не осталось.


Теги:





0


Комментарии

#0 13:38  07-06-2008Немец    
хорошго, не так смешно, как первая часть, тут грусти больше да и ваще серьъезности, но пока что все гармонично. жду конец.
#1 16:00  07-06-2008Кысь    
Максим, вычитывай тексты, я тебя прошу! Ну что, бля, за "мИшки с джинсами", в само-то деле!Или такая вот стилистика "Благо уж где-где, а в огромном одесском дворе спального района царила полная демократия и свобода". Ну глаза же царапает. Почему не поменять места слагаемых, вот так, например: "Благо уж где-где, а в огромном дворе одесского спального района царила полная демократия и свобода" - и сумма разом в твою пользу меняется.

Это не дешевые придирки с целью обсёра, как ты понимаешь. Мне текст твой очень нравится. Психологичный, жизненный, в меру и юмору и горечи. Взвешенный текст (во всяком случае, первые две части). Хотелось бы без огрехов. Ты уж не разочаровывай старика мелочишками-то, автор.

Жду финала.

#2 15:48  08-06-2008Немец    
народ, зря не читаете - вещь весьма достойная.
#3 15:56  08-06-2008ося фиглярский    
Ну почему не читаем.

Читаем.

Блять работы до хуя.

Каментить некогда.

А ты, Немец. жди, кстате послание по почте.

Завтра отправлю.

#4 10:37  09-06-2008Ammodeus    
Хорошо. Очень.

Кысь + 1 (я и сам грешу этим).

#5 11:25  09-06-2008Maksim Usacov    
Всем спасибо!




Кысь: К сожалению у меня напрочь отсутствует критический взгляд на собственные тексты. Не в том плане, что считаю будто пишу мегазамечательные произведения, а в том, что могу и двадцать раз читать, но так и не заметить банального морока вместо молока. Что-то конечно вижу, что-то правит жена, но много и остается. ((( Я конечно понимаю, что все это не оправдание, но как-то по другому у меня пока не получается.

#6 11:51  09-06-2008Кысь    
Maksim Usacov

Короче, у вас с женой просто глазики замыленные)) В качестве объяснения - принимается. А то я тебе там по финальной части уже огрехов надергал дофигища и собралсо гнусно ругацца. Теперь не буду. Но тексты всё же старайся вычитывать. Прямо вслух. Или с распечатки - тогда есть маза, что ухо резанёт, если глазики не царапает. Я серьёзно - попробуй включить аудиосистему, это ведь индивидуальные особенности, потому ищи свою - и всё у тебя получится. Как вот с текстами получается.

#7 16:27  09-06-2008VETERATOR    
2Кысь

Ага, или ищет кого с незамыленными глазками, но до выкладывания текста.

Maksim Usacov

Три года назад простился с большей частью библиотеки после продажи квартиры в Саратове, что-то раздарил, что-то знакомому букинисту сдал, а детские так и не нашёл кому пристроить(включая Булычова - "Меч генерала Бандулы", одна из первых его, про Бирму).

Так и оставил в чужой уже квартире.

У меня эпизод с книжкой про Алису с Колей сассоциировался с Бродским.

На первом курсе разгадываю какой-то филфаковский тест по времени написания стихов,в котором взгляд стынет на "каком-то мартобря", говорю, что недавнее(75 год на дворе),называют имя Бродского, роюсь в библиотеках, нахожу только переводы из польских поэтов, потом внимаю И.Б. по голосам, благодаря ему полюбил Чухонцева, самиздатовские распечатки и т.п.

А как издавать его у нас стали - купить до сих пор не сподобился.Вот аудиокнижку - возможно.


Комментировать

login
password*

Еше свежачок
12:13  06-12-2016
: [52] [Литература]
Буквально через час меня накроет с головой FM-волна,
и в тот же миг я захлебнусь в прямых эфирных нечистотах.
Так каждодневно сходит жизнь торжественно по лестнице с ума,
рисуя на полях сознанья неразборчивое что-то.

Мой внешний критик мне в лицо надменно говорит: «Ты маргинал,
в тебе отсутсвует любовь и нет посыла к романтизму!...
18:44  27-11-2016
: [12] [Литература]
Многое повидал на своем веку Иван Ильич, - и хорошего повидал, и плохого. Больше, конечно, плохого, чем хорошего. Хотя это как поглядеть, всё зависит от точки зрения, смотря по тому, с какого боку зайти. Одни и те же события или периоды жизни представлялись ему то хорошими, то плохими....
14:26  17-11-2016
: [37] [Литература]
Под Спасом пречистым крестом осеню я чело,
Да мимо палат и лабазов пойду на позорище
(В “театр” по-заморски, да слово погано зело),
А там - православных бояр оку милое сборище.

Они в ферезеях, на брюхе распахнутых вширь,
Сафьян на сапожках украшен шитьем да каменьями....
21:39  25-10-2016
: [22] [Литература]
Сначала папа сказал, что места в машине больше нет, и он убьет любого, кто хотя бы ещё раз пошло позарится на его автомобиль представительского класса, как на банальный грузовик. Но мама ответила, что ей начхать с высокой каланчи – и на грузовик, и на автомобиль представительского класса вместе с папиными угрозами, да и на самого папу тоже....
11:16  25-10-2016
: [72] [Литература]
Вечером в начале лета, когда солнце еще стоит высоко, Аксинья Климова, совсем недавно покинувшая Промежутье, сидя в лодке молчаливого почтаря, направлялась к месту своей новой службы. Настроение у нее необычайно праздничное, как бывало в детстве, когда она в конце особенно счастливой субботы возвращалась домой из школы или с далекой прогулки, выполнив какое-либо поручение....