Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

ИстФак:: - Сеансы спиритической магии (репост)

Сеансы спиритической магии (репост)

Автор: Dudka
   [ принято к публикации 18:21  13-05-2009 | Нимчег | Просмотров: 453]
*Письмо*
После того времени старик Днепро унёс немало вод в Чёрное море. Вот и Лана уже Президент какой-то немецко-израильской компании. До сих пор не замужем и иногда звонит мне из Мюнхена просто поболтать. Чтоб на русском. Правда последнее время, всё больше английских и немецких слов, проскальзывает в её сбивчивом разговоре. Вот и на Алёну, в замызганном сарафане поверх старых треников, уже больно смотреть. Вот и Катька родила три месяца назад двойняшек. Вот и Юля, симпатичная девчонка с губами Анджелины Джоли, (пусть она меня простит за столь банальное сравнение), вышла замуж за египтянина и теперь, говорят, прячет свои губы под чадрой. Вот и у Николая сгорела очередная то ли подставная контора, то ли инвестиционный фонд. А Валик допился до чёртиков и теперь, опять же поговаривают, обитает под присмотром врачей на Фрунзе, 103. Я не знаю, не проверял, но вполне может быть.
Вот и я. А что я? Окончил Университет. Тружусь в конторе по продаже консервированных грибов и маслин. Директором по маркетингу. Женился. Жена отрезала меня от посиделок с друзьями и студенческими подругами, да что там – запретила даже ходить на футбол и на рыбалку - замкнув цепочку «дом-работа». Счастлив ли я в браке? Не знаю. Иногда, кажется, что нет. То живот у неё постоянно болит, то тёща с тестем в контрах (сие для Виктории самая большая трагедия), а то посмотрела на меня какая-то мадмуазель в супермаркете... Скандал на скандале. Но иногда, прижмётся к тебе так нежно после рабочего дня, спечёт в духовке яблок или картохи с мясцом. И даст перед сном. Хорошо так даст. Со смаком. В кайф. И ты готов всё простить. И слёзы по пустякам и зацикленность на себе и ограниченность такую, типично бабскую. В общем, наверное, как у всех. Я стал частью общества. Создал его ячейку. Вкалывал, паря грибы населению и постоянно наяривал жене на мобильный:
- Ну как твоя голова?
- Уже лучше, спасибо. Будешь ехать домой, купи макарон.
- Хорошо милая. Может еще что-нибудь?
- Да! Шубу норковую!
- Хватит тебе!
- Ну-ну, шучу. Я люблю тебя, милый.
- Я тебя тоже, солнышко.
И вот всё в таком духе уже три года. На выходных вояжи к родителям... Как спасенья я ждал нечастых командировок. Если повезёт в Будапешт или Салоники, а не повезёт, куда-нибудь в Житомир или Харьков… В общем, житейская рутина. Без любви, без куража и без летаний по американским горкам молодецкой судьбы. Стабильность, покой, робота и жена Вика.
И вот в обычный день среды, отправив клиенту прайсы с названьями грибов и маслин, я обнаружил вот это самое письмо «От Греговой». И принялся его читать, попутно комментируя довольно странный и немного нелепый текст, написанный ни к селу, ни к городу.
«Здравствуй, Юра, - писала Анастасия Грегова, - Вот решила тебе написать. Как ты, наверное, знаешь я два года жила в Варне…» - (вот же ж эгоистка, да всё равно мне было Настюша, где ты обитала последние два года своей говенной жизни,) – «…Но последние три месяца живу в Киеве. Мы с мужем переехали на Украину и теперь живём здесь…» - ( ну что могу тебе сказать на этот счёт, Настя Амиак, Вы с мужем молодцы, раз вырвались из концлагеря Евросоюза и прибыли на процветающую, в экономическом и социальном смыслах, Родину. Только причём здесь, собственно, я? Но дальше она всё объясняла. – « …Соскучилась по всем вам и хотела бы повидаться. Но хочу увидеться со всеми по отдельности, а то, как ты, наверное, знаешь, не люблю шумных компаний…» - (этого я, то ли не знал, а то ли запамятовал), - « … Уже виделась с Серёжей Глуховым и Ваней Пролежаевым. И с Ирой Кот…» ( Да-а-а! Знатная компания собралась. Глухова я сто лет не видел и не знал, где пропадал сей престранный субъект, скопытивший родную мать за двести долларов. Пролежаев, хоть и не числился в моих друзьях, но изредка я с ним пересекался по работе. Грибы вроде бы у меня покупал оптом. Или маслины. Женился уже вторично. Ехидный и жадный такой типчик. А Ирка Кот – эта затяганная клубами потаскуха с посыпанным пудрой коржиком вместо лица, вообще была без комментариев! Ну, ясное дело, что в этой беспесды приятной компании не хватало только меня. Старого доброго алкоголика, обнимающего деревья. Но письмо продолжалось: «…Если у тебя есть время и ты еще хочешь меня увидеть, то давай в эту пятницу, в семь вечера в нашем старом добром «Рембрандте». Письмо, как годится, заканчивалось дурацким смайликом.
Сначала я немедленно набрал на панели быстрого ответа «Пошла на хуй!», но затем меня кто-то отвлёк из сотрудников, а когда я вернулся к письму, то стёр эту фразу и ничего не стал отвечать. Идти в «Рембрант», после Глухова и Пролежаева я, естественно, не собирался.
Но в пятницу в семь вечера в «Рембрандте» я был как штык. Заранее забронировал столик, заказал коньячок, конфеты, две сигары и нарезанный дольками лимон. Так получилось, что накануне крупно поскандалил с женой, а в четверг продал крупную партию товара казахам и был при деньгах, причём немалых. И потом двое суток она совершенно не шла у меня из головы. Вспоминались наши с ней дни. Причём вспоминалось почему-то самое хорошее. Портвешок, недокуренный бычок один на двоих, коченеющие пальцы, рябина на окраине Голосеевского леса, её завораживающий смех и совершенно зелёные, как у ведьмы, глаза. Короче говоря, довспоминался я до того, что от меня, образца средины среды, не осталось ничего. Я был весь такой пятничный, немного уставший, потягивающий коньячок, довольный продажами, злой на жену и предрасположенный к встрече с прошложизненной любовью.

*Встреча в «Рембрандте»*

В колонках включили «Океан Эльзы». Песня, вроде бы, называлась «Модель». Я не был фанатом Вакарчука, хотя, не скрою, кое-что из творчества ассимилировавшихся в Киеве львовян мне нравилось:
Ти взяла мене у свої долоні
Без одеколонів і томних ночей…
Лет семь назад, когда я был с ней здесь в последний раз, играл «Mopeds» и вроде еще проскакивали композиции «Nirvana». Как же всё быстро меняется. Публика посолиднела: вместо пьяных панков теперь какие-то банковские служащие с ноутбуками на столах и миловидными женщинами под боком. На столах появились скатерти, разные солонки с зубочистками, а на стенах, мой Бог, висели репродукции картин. Наверное, теперь, после такого ребрендинга, кабак стал оправдывать свое название «Ресторан «Рембрандт».
Напротив, за столом, одинокий тип в дорогой серой тройке, потягивая коктейль цвета говна и, кивая, совершенно не в такт музыке, головой, пытался подпеть припев:
Я твоя, твоя-я моде-е-е-ль,
Ты моя Коко Шанель!
И я вспомнил, как семь лет тому назад, вот за этим же столом, какой-то неизвестный народу человек, с причёской Джимми Хендрикса, и в видавшей виды «косухе», чистым, высоким, явно поставленным вокалом, подпевал Курту Кобейну, на совершенном английском. Вспомнил и заржал, едва не поперхнувшись коньяком. Да-а! Измельчал «Рембрандт». Сильно так измельчал. Нет, не всей этой мишурой, антуражем, картинами на стенах и коньяком двадцатилетней выдержки! А людьми. Люди - какая-то наносная пена, оставляющая здесь по тысяче за вечер, заливающая свою пустоту и мерзость. Пена, скрывающая свою никчемность за фасадом дорогих платьев и не менее дорогих костюмов…
Я не философ и не сноб. Отнюдь. Просто выпил хорошего коньяку, закусил шоколадкой, закурил сигарку и вспомнил молодость. Даже не свою. Ведь я принадлежал уже к поколению Next. Поколению, ставшему теперь менеджерами среднего звена, служащими разного рода контор и офисов. Поколению с атрофированными мышцами и душой. Поколению, о котором, как нельзя лучше спел Шнур: «Ты менеджер среднего звена, ты работаешь не в…Ты работаешь на… И пускай у тебя давно не стоит, зато начальник тебя благодарит…». Получив всё, они остались ни с чем…Они продали свою душу за непыльную работу с хорошим окладом. Но этот оклад еле покрывал их расходы. Жизнь, взятая в кредит у банков, не приносила им счастья. Да, впрочем, о каком счастье идёт речь. Ведь они не получали даже морального удовлетворения от жизни, работая, и зарабатывая геморрой, близорукость и перманентную мигрень для того чтобы ежемесячно гасить проценты за взятый кредит.
Я был такой же как они, но мне довелось, благодаря той же Насте, побывать в компании хиппи первых поколений. Мне доводилось иногда пить с ними портвейн или вино, спорить с ними и слушать их до утра. Доводилось кушать водку с панками, только начинавшими это движение в Союзе. С людьми, лично знавшими Летова и Майка. После таких вот пьянок-бесед, я чувствовал себя как-то одухотвореннее, выше, сильнее и мудрее. Эти люди с колоссальным духовным опытом, с философией социального похуизма, который имел под собой глубокую трансцендентную и диалектическую почву, очень сильно повлияли на формирование моего студенческого мировоззрения. Они, имея за спиной десять классов образования, а в лучшем случае два-три года Университета, свободно рассуждали о категорическом императиве Канта, знали разницу между метафизикой и диалектикой и могли целую ночь спорить о разнице между Торквемадой и Сталиным. У них были битлы, Хэмингуэй, Высоцкий и внутренняя свобода. Это были сильные телом и духом люди, которые всадив за ночь полтора литра водки и отполировав это дело пивом, заводили мотоцикл и ехали из Киева в Одессу на байкерский слёт.
А что сейчас? Люди с двумя (тремя) высшими образованиями, в руки никогда не бравшие Камю и Сартра и считавшие Коэльо и Ричарда Баха величайшими философами всех времен и народов. Блюющие после двух стопок рафинированной водки и лихо пляшущие под Бритни Спирс. Они не занимались сексом, они разговаривали о нём. Годами они общались по Инету с виртуальными партнёрами, ни разу не видя их в реале. Им они открывали душу, мастурбировали на мечты о встрече, изменяя, таким вот образом, своим жёнам и мужьям, но при этом, ни разу не посмотрев друг другу в глаза и не подержав партнёра даже за руку. С такими нельзя было говорить под водку ни о чём сколь либо духовном. Они молча кивали, смотря на тебя осоловелыми глазами, а потом плавно переводили разговор на более близкие им темы. О том, что на жизнь этой зарплаты хватает только впритык. О том, что проценты на кредиты растут и дорожает доллар. О том, с какой классной Алиской из Москвы, он списывается уже третий месяц. О том, что горит абонемент в фитнесс-клуб, потому что никогда нет времени. И про то, что всё плохо, но, может быть, со временем всё наладится и он получит должность руководителя отдела. Последнее было пределом всех мечтаний и амбиций…
Зомбированные деньгами рабы, отупевшие и разомлевшие, утратившие не только душу, но уже теряющие и свои дряхлые тела. Я не осуждаю их. Ни в коем случае. Сам стал таким же. С волками жить, по-волчьи выть. Я давно уже не испытывал настоящих эмоций. Любви, ярости, страха (такого чтоб надпочечники взорвались от переизбытка адреналина), счастья (такого чтоб плескало через край) или ненависти (такой чтоб в челюсть, в дых об стенку и на ногах). Чтоб сорваться и улететь на край света, за ней единственной, милой, любимой. В Лондон, в Париж, в Йоханнесбург. В Париже, правда, я был. В гостинице, и в трёх офисах. Подписывал договора с французскими партнёрами. Сходил башню Эйфелеву сфотографировал, в какой-то забегаловке японской посидел, съел суши, йобнул саке и в аэропорт. Даже за границей уже нет для меня настоящей жизни. Ведь всё это не жизнь! Это дубликат. Некачественный симулякр. Дешевая китайская подделка. Черновик, который мы мечтаем переписать начисто.
Когда я дошёл до этих вот размышлений о черновике то понял, что уже основательно пьян. Осознав, сей весьма прискорбный факт, я оторвался от поглощения внутрь конины и поднял глаза. Взгляд мутился, менеджерюги со спутницами расплывались и вновь сплывались в одно нечёткое пятно. Наконец я, сделав колоссальное усилие над собой, сфокусировал взор на какой-то женщине у входа. Стоило признать - она была красива, хотя вернее было бы сказать, что она в моём вкусе. Лет двадцати пяти-двадцати шести. Платье с глубоким декольте. Короткая стрижка - каре. Лакированные туфли-лодочки на высоких каблуках. Приятные черты лица. Мягкий, не вызывающий макияж. Такие росли в обеспеченной семье, рано и удачно вышли замуж за старшего и богатого мужчину, и так как были заняты исключительно собой и имели приличное гуманитарное образование, умненькие и хорошенькие, а главное любимые, то искали себе на голову приключений. Сомнений быть не могло – это была Настя Амиак, только стриженная под каре и перекрашенная брюнеткой.
Я, пошатываясь, вылез из-за стола, едва не опрокинув ёмкость с лекарственными настоями «Ной», и пошёл ей навстречу. Сгрёб её, такую мягкую и плохо сопротивляющуюся, в охапку и понёс к столу. Вот ведь, господа и дамы, что творит с людьми алкоголь и ностальгия за прошлой жизнью. Зуб даю, встреть я её в среду, будучи трезв как стёклышко, я бы может даже привет, сквозь зубы не процедил. А тут и в охапку схватил, и лобызаться полез, и за стол усадил и текилы заказал, серебряной. Бутылку. Она отдавала предпочтение текиле, перед другими крепкими напитками, и я это помнил. И вроде нет у меня жены, ждущей дома. И будто нет у неё болгарина Веселина Грегова, покинувшего родную Варну и передислоцировавшегося в столицу незалэжной. И нам не по двадцать пять, а по восемнадцать лет. Мы свободны, молоды и, наполнившие себя верой в светлое будущее, идём по Пути Силы от Контрактовой площади, через засранный склон горы Замковой, к кладбищу. Там мы сядем на единственной, уцелевшей кирпичной стене, откупорим ключом от квартиры, а не штопором, какой-то шмурдяк и будем глушить его ровно до той поры, пока Киев под нашими ногами не начнёт плавать огнями фонарей и неонами реклам, аки волнующийся штормом океан…

Гарсон принёс текилу и нарезанный лайм. Я разлил и мы, не чокаясь, выпили.
- Ну, здравствуй!
- Привет!
Помолчали. Я еще разлил и сказал:
- За встречу!
- Я думала, первый раз был за встречу!
- Нет! – возразил я, заплетающимся языком, - Первый раз была штрафная. Ты опоздала, как всегда, на двадцать минут.
- Меня ГАИ остановило за превышение скорости!
- Уважительная причина. Ну-с! Выпьем-же!
Выпили. И опять замолчали. Ибо она была еще слишком трезвая, я уже слишком пьян и не видели мы друг друга сто лет, да и расстались когда-то не в лучших традициях мелодрам, чтоб теперь жевать розовые сопли. Поэтому, дабы уравнять наши состояния я заказал себе кофе, а я ей еще налил текилы. И, слава монахам, придумавших эти напитки для развязывания языков, но уже после третьей накаченной разговор случился. Вернее случился монолог. У неё. По мере выпитого, монолог расширял свои горизонты, обрастал новыми фактами и подробностями из жизни. Я слушал, подливал спиртное и, когда пошли пьяные бабские слёзы, подавал салфетки. При всём этом процессе у меня в черепной коробке зудила мысль такого характера: зачем, собственно, если она собиралась напиться и выплакаться, то приехала сюда на машине, о которой прозрачно намекнула в разговоре о ГАИ. Но монолог о Болгарии уже заходил в какие-то, неведомые для меня дебри, она пьянела, а я трезвел от озвученных ею фактов, пил кофе, пыхтел сигарой и… отчего-то обретал умиротворённое спокойствие и внутреннее равновесие, какого уже давно не испытывал. Через час я уже не слышал о том, как она несчастна в браке с мужем, сколотившем миллионы на бизнесе, связанном с переработкой мусора. Про то, как она скучала по Киеву. Ведь только на Печерских холмах можно обрести дикую силу первобытной природы, а Варна – город-вампир, высасывающий из людей все жизненные соки. Все это лилось потоком сквозь мои уши, а я смотрел на её полные губы, зелёные глаза, мягкие движения, белую грудь, поднимающуюся из декольте и думал о том как мне с ней хорошо. И снова вспомнились семилетней давности мысли о том, что без нее я вовсе и не жил, а только существовал. И позабылись и её вздоры, и наше беспробудное молодое пьянство, и её прогулка по Крещатику со сводным братом и даже письмо трёхдневной давности про Пролежаева с Глуховым.
Наконец она закончила выливать душу и спросила:
- А как твоя жизнь?
И я, сам того не ожидая, ляпнул:
- За тобой скучал.
Густые ресницы захлопали, то закрывая, то обнаруживая пьяные глаза.
- Почему же не искал? В Одноклассники даже пару слов за три года не нацарапал?
- Не царское это дело! Выпьем!
- Я больше не могу пить! Ты вот мне скажи, ты еще не забыл «Путь Воина»? – она икнула и таки снова выпила.
- Не забыл, - ответил я, отрыгнул кислым лимонным соком, с примесью коньячно-текильной смеси, и заорал на весь зал, перекрикивая какой-то «Бумбокс»:
Эвкалиптовые тени
Завораживают, да-а!
Ты уснёшь лишь на мгновенье,
А проснёшься навсегда-а!

Сакате-е-е-е-ека танцева-а-а-а-ал!
Сакате-е-е-е-ека танцева-а-а-а-ал!
Сакате-е-е-е-ека танцева-а-а-а-ал!
Допивающие свой вечер офисные крысы, испуганно начали на меня косится, а она одобрительно закивала головой:
- Хорошо! А я вот здесь с одним бомжем познакомилась.
Я чуть не обрушил свое тело под стул.
- Каким еще бомжем?
- Колюшей!
- А, собственно говоря, зачем?
- Я когда в Киев с Греговым переехала, сразу на следующий день пошла бродить на Андреевский спуск. Помнишь, там на кладбище мы с тобой еще студентами гуляли?
Я утвердительно кивнул.
- Так вот. Там под кладбищем был дом художника, который сгорел. Помнишь?
Я опять кивнул.
- Я туда зашла, залезла на чердак. Вспомнила, как мы лазили туда и с тобой и до этого, еще в школе. У меня школа сверху стояла, возле Андреевской церкви и мы сюда спускались. Курили там, с выпивкой шифровались. Понимаешь?
Я, конечно же, опять кивнул и разлил в ёмкости остатки огненной воды.
- А когда уже собралась уходить, то наткнулась на этого Колюшу. Он там живёт. Давно уже, между прочим.
- Понимаю. Ты выпей.
- Выпью. Ты слушай. Короче я с ним разговорилась. Хороший такой бомж. Умный. Я с ним договорилась приходить на чердак, за бутылку водки.
- Но зачем это тебе?
- Ты не понимаешь?
- Нет!
- Это место силы! – она хотела казаться серьезной, но количество выпитого не позволяло ей сделать это убедительно. И меня весь этот бред начал злить.
- Тьху, блять! И что с того? Если это место силы, то нужно обязательно с бомжем тусоваться? Там же вонь и антисанитария!
- Никакой вони там нет. Чисто всё! Говорю ж тебе - бомж толковый. Там на чердаке кресло кожаное есть, стол, три стула, ковёр. На потолке ангелы нарисованные художником.
- Но я не понимаю, зачем тебе всё это?
- Повторяю – это место силы! Можно сеансы разные проводить. Мессы служить. Духов вызывать. Да всё что угодно! Я договорилась с ним раз в месяц. Чаще не выйдет, а то муж заподозрит. Да и чаще чем раз месяц нельзя. Можно себя разрушить из-за контактов с Нагвалем и выходов в астрал...
- Да! Идея в твоём духе, Анастасия!
- Так что, ты согласен?
- На что?
- Раз в месяц будем встречаться в доме художника!
Меня удивила эта безаппеляционность.
- Слушай, я не против встречаться с тобой раз в месяц. Мы бы прекрасно проводили время вдвоём. Но зачем же с бомжами? Есть прекрасные отели. «Рэдисон», «Премьер-Пелес», «Ривьера» вон на Почтовой площади – отличное место. «Турист». Или комнату посуточно, на худой конец, можно снимать.
- Во-первых, не с бомжами, а у бомжей. Мы даём Колюше бутылку, и он уходит, оставляя нам весь дом. Во-вторых, трахаться в отеле может каждый долбоёб, а вызвать дух Рамакришны или выйти дублем из собственного тела, дано единицам. И для такого дела «Ривьера» на Почтовой, ну никак не подходит.
Последний аргумент показался моей, насыщенной винными парами, голове, достаточно весомым и я начал плести в ответ, что-то в духе:
- Предлагаю каждую последнюю пятницу месяца! Как сегодня! И чтоб потом в субботу отдохнуть! Диктуй телефон!

Закончилась наша попойка в Рембрандте тем, что я вывел её, идущую уже на гнущихся ногах, из ресторана и отвёз на её же Порше на Саксаганского, 21. Там я отдал ей ключи, помог открыть дверь в подъезд, и еще раз пообещал, что на следующий месяц мы обязательно встречаемся у Колюши. Потом я выкурил сигарету, попытался собрать в кучу разбегающиеся мысли, плюнул на это бесполезное занятие, поймал такси и уехал домой. Дома меня, конечно же, ждал невероятный скандал с собиранием вещей жены и прочими чудесами семейной жизни. Но я уже жил ожиданием последней пятницы сентября и такие мелочи как уход и возвращение через сутки жены меня, мало волновали.
Дом художника
Колюша действительно оказался довольно милым и улыбчивым бомж'э с бородой как у Хемингуэя на широком, открытом лице. Одет он был в старую, но выстиранную спецовку метростроя и в красный, крупной вязки, свитер. А на голове у него красовалась настоящая ковбойская шляпа из затёртой замши. Единственное, что выдавало в нём не зажиточного американского фермера на отдыхе, а подольского бомжа, так это отсутствие в руках бутылки «Джек Дэниэлс» и еще, на ногах, заместо кожаных сапогов, на высоком каблуке, имел он рваные китайские кеды. А так, вполне даже не Колюша, а какой-нибудь Джон Адамс. Вообще не пойму откуда взялось это – Колюша, но он сам так представился, протянув для приветствия большую, мозолистую ладонь. Колюша, так Колюша я спорить не стал, а дал ковбою в спецовке бутылку «Хортицы» и полез на чердак вслед за Настей. Колюша вежливо поблагодарил за презент и, как и предполагалось, исчез, оставив нас одних на чердаке.
Здесь и впрямь было неплохо. Сентябрьское солнце еще грело закатными лучами и в щелях весело танцевали паучьи нити и чердачная пыль. На столе имелась даже ваза, с каким-то засохшим бурьяном. Особенно радовало ретро-кресло, скромно притаившееся в тёмном углу. Всё это придавало какой-то невероятный шарм и чудную атмосферу прошлого века. Когда никто никуда не спешил и мог позволить себе мирно насладится закатом сидя на открытой террасе и пожевывая сигару. Удел обеспеченных людей. Я достал из рюкзака две бутылки бурбона и водрузил их на стол:
- Выпьем, добрая старушка?
- Подожди, - сказала она и положила, рядом с бурбоном, какой-то толстенный альманах.
Я подозрительно покосился, но прочёл из любопытства. «Папюс. Магические заклинания».
- Охуеть, не встать! И что прямо сейчас начнём заклинать?
- Можешь почитать пока.
- Да это можно! Сколько здесь страниц?
- Тысяча пятьдесят семь.
- Нормально! За полгода справлюсь.
- Ты можешь сегодня только одну страничку прочесть.
- Может лучше бахнем по чуть-чуть?
- Нет, прочти, - сказала она и сама начала разливать бурбон по стаканам.
Я открыл потрёпанную груду страниц где-то посредине и прочёл:
- Клетки человека меняются очень быстро. Это действие генетически запрограммировано и года через три от прежнего человека не остается ровно никакого следа. Все прежние клетки умерли и на их месте возникли новые. И, поэтому, встретив старого знакомого на улице и говоря ему о том как он изменился, мы подразумеваем чисто физиологическую особенность организма меняться. Все клетки запрограммированы на функционирование и отмирание. Все клетки на протяжении онтогенеза и филогенеза претерпевают трансформации…
- Мудрит, что-то твой Папюс. Простые вещи какими-то терминами описывает.
- Ничего он не мудрит. Ты читай.
- А что такое онтогенез и филогенез?
- Развитие организма на протяжении жизни и развитие организма как вида за какой-то исторический период.
- Это, что-то типа эволюции в развитии?
- Да ты гений! Читай дальше!
- «…Но человек меняясь физиологически, совершенно не желает меняться психически. Люди застревают в лучшем случае в тринадцатилетнем - четырнадцатилетнем возрасте. Психика замораживается в развития после периода полового созревания. Причиной тому боязнь к трансформациям. Человек консервативен…», - это чтение не представляло для меня никакого интереса, - Тоже, можно подумать, Америку открывает!
- Это раздел трансформаций и моделей психического развития, - сказала она и протянула мне бурбон.
- А причем здесь «Магические заклинания»?
- Сначала теория, а потом практика! Можешь еще почитать.
Я перевернул еще несколько десятков страниц и прочёл. Цитату из Георга Зиммеля:
- «…Необходимо установить лишь начало и направление бесконечного пути. Любые попытки систематизации бесполезны. Достижение совершенства возможно лишь в субъективном смысле…».
- Слушай, а это вообще-то Папюс или солянка из медицинских, психологических и философских трудов.
- Скорее сказать солянка. От Папюса здесь только магические заклинания. Просто вынесли известную в эзотерических кругах фамилию на обложку, чтоб покупалась…
Меня это объяснение вполне устроило. Я выпил бурбона и успокоился в кресле. Дальше не произошло в принципе ничего интересного. Мы пили бурбон, читали вслух альманах о магии, любовались закатом и она мне сделала минет. Так что пятница, конечно, удалась, но ничего особенного и достойного повествования не произошло. Как говаривал один мой хороший знакомый – руководитель отдела промоушна одного из киевских телеканалов и любитель хорошо загудеть, Санька Кокуль:
- Есть, что вспомнить, да нечего детям рассказать.
Всё самое интересное началось в последнюю пятницу октября...


Теги:





0


Комментарии

#0 21:06  13-05-2009Глокая Куздра    
Понравилось. А продолжение будет?
#1 21:40  13-05-200952-й Квартал    
чёто раньше не видел.
#2 22:01  13-05-2009Чугункин    
ага, песдатый раскас..

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
09:15  01-11-2017
: [14] [ИстФак]
Из фактов сложились архивы традиций.
Из мелких делишек сложилась эпоха.
История - дама в корсете из фикций.
От смены давления власти ей плохо.

Герои и боги грешили немало.
Величие — это лишь глюк психотропа.
В Америку, словно в обитель, бежала,
От крови людской обезумев, Европа....

Средь болот тишина и извечный покой
Над дорогой туман ядовит
Словно аист с отсреляной в детстве ногой
Указатель деревни стоит

Над часовней застыл перекошенный крест
Здесь давно не бывало косцов
За столетье не умер никто, не воскрес
Одиночество давит свинцом

Где вы деды сгоревших как свечи дедов?...
Давным-давно, когда юн был свод небесный, здесь высадили Лес.
Среди ныне обретающихся в его окрестностях людей вряд ли отыщется человек, в должной мере осведомлённый об истории Леса. Сфотографируются иной раз на его фоне стайки туристов или придёт молодёжь, пошумит и уйдёт, оставив после себя кучку пепла да склянки....
17:41  18-08-2017
: [10] [ИстФак]
В России происходят по ночам,
что революции, что половая ебля.
Вот в Англии, к примеру, в тот же час
Холеное еблище бдит констебля.

То Англия дождливая, а тут
особый путь; безумный и поддатый.
Поэтому во тьме всю ночь ебут
кого-то, почему-то и куда-то....
08:12  26-06-2017
: [6] [ИстФак]
Идут, идут македоняне,
в сандалях тонких, налегке,
по грудь в густой небесной манне,
в тумана синем молоке.

Идут с ленцой, не поспешая
земли чужой порвать овал.
Земля на них ползёт, большая,
из-под колючек, из-под скал.

Грек старый выглянет за шторку,
вздохнёт, плеснёт себе чайку....