Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Графомания:: - Общежитие

Общежитие

Автор: Хренопотам
   [ принято к публикации 20:35  16-07-2009 | Нимчег | Просмотров: 909]
Дмитрий припарковался на небольшой квадратной площадке, бывшей раньше невесть чем – скорее всего, сушилкой для белья, - и вышел из машины. И растрескавшийся асфальт, и заросшее футбольное поле указывали на то, что в этом здании уже давно никто не жил, хотя оно своим состоянием противоречило окружающему запустению – по крайней мере, все стёкла в окнах были целыми, а стены не расписаны неприличными словами.
С одной стороны, это было проще. Дмитрий замучился придумывать монологи – вот как объяснять вахтёру и охране, зачем он сюда приехал? «Здравствуйте, извините, я тут когда-то жил?» И уж тем более – если пропустят – что сказать нынешним жильцам комнаты?
С другой стороны, Дмитрий был несколько разочарован – столько трудов ушло на поиск места, в котором прошли первые три месяца его жизни, и единственные три месяца их жизни втроём – родители и он.
Дмитрий втайне надеялся, что на вахте сидит восьмидесятилетняя бабулька, которая помнит каждую собачонку, пытавшуюся проникнуть на вверенную ей территорию.
«Виталик и Ира Сафоновы?» - переспросит она, - «как же, как же, помню …»
И поведает … Что поведает?
Мама всегда отказывалась отвечать на подробные вопросы, отбивалась общими фразами, и, вечно чуть-чуть прихрамывая, уходила на кухню что-нибудь готовить.
Маленький Дима не мог понять, почему так, ведь интересно же – папа уехал строить БАМ, а мама ничего не рассказывает. И, лишь десятки лет спустя, вплотную столкнувшись с реалиями взрослой жизни, Дмитрий понял, что «строитель БАМа» - это тот же полярный лётчик или капитан дальнего плавания.
Он даже осторожно пытался намекнуть ей на это – но мать неизменно отсылала его к самому старому из семейных фотоальбомов, в котором лежала жёлтая от времени вырезка из областной газеты, в которой сообщалось, что «37 героев-комсомольцев, студентов-машиностроителей добровольно отправились на трудовой подвиг – прокладывать Байкало-Амурскую Магистраль».
Впрочем, опасению, что Дмитрий – дитя «случайной любви» - противоречили и остальные семейные реликвии из этого альбома – полтора десятка свадебных, два строгих портрета «полуанфас», пяток фотографий с чьего-то дня рождения, три снимка, где папа держит его маленького на руках и один, где держит мама.
И та, почему-то самая запомнившаяся, – где улыбающиеся родители на фоне двери с номером 315, очевидно – их комнаты в общежитии.
Так что, скорее всего, отец просто сбежал – как сбежал по молодости и сам Дмитрий, не выдержав постоянно кричащего сына.
После, конечно, Дмитрий одумался и раскаялся, но возвращения не вышло – женщины подобных предательств не прощают. Удалось сохранить приятельские отношения – и то счастье.
Смеркалось.
Вся затея с поездкой за сотни километров на родину окончательно показалась глупой. Несколько часов за рулём. Обратно сегодня ехать – смысла уже нет. Есть ли здесь приличная гостиница?
Дмитрий пожал плечами и поднялся по ступенькам крыльца.
Дверь громко заскрипела, впуская Дмитрия внутрь.
Он оказался в довольно просторном холле, посередине которого стояла будка вахтёра и пропускная вертушка, вдоль стен располагались скамейки, перемежаемые кадками с землёй, а под потолком слева красовался длинный плакат «Решения XXIV съезда КПСС – в жизнь!».
Дмитрий усмехнулся. Ещё с советских времён висит. И правда – кому он нужен?
Проходя через вертушку, Дмитрий заглянул в вахтёрскую. Неизвестно сколько лет пролежавшая совершенно высохшая газета «Правда». На запылённом столе журнал, телефон, ручка.
На стене возле лестницы стенд «Наши активисты». Из двадцати четырёх фотографий пяти нет.
- Ну хоть что-то спиздили, - пробормотал Дмитрий и стал подниматься по лестнице.
Его беспокоило какое-то смутное дежа вю. Нет, разумеется, он не мог помнить это общежитие. Слишком маленьким был. Тем не менее было что-то неуловимо знакомое, из детства.
На лестнице Дмитрий понял, что ещё выглядит странным. Обычно заброшенные здания вся округа превращает в бесплатный туалет. Пацаны играют в войнушку или ещё во что нибудь. Бомжи устраивают себе жилища. Бездомные животные, в конце концов.
Никаких следов и запахов чего-либо живого.
На третьем этаже холл подобный нижнему, но поменьше. У окна стоял телевизор. Наверняка старый, чёрно-белый. Сверху большой буквой «V» переносная антенна. Рядом на столике – плоскогубцы для переключения каналов, потому как ручка безнадёжно сломана.
- Бред какой-то, - пробормотал Дмитрий, сворачивая в сторону возрастания номеров комнат.
Уж пассатижи-то всяко должны были увести.
Дверь в 315-ю оказалась приоткрыта.
Дмитрий помедлил секунду и зашёл.
Две общажные железные кровати, составленные рядом. Детская кроватка. Шкаф. Стол.
- Бред какой-то, - повторил Дмитрий.
Кровати застелены полусгнившим бельём. На столе с одной стороны – стопка запылённых учебников и тетрадей, с другой – бутылочки с тем, что когда-то было детским питанием, а ныне стало слоем высохшей плесени.
На стене отрывной календарь. Дмитрий очень любил их в детстве – там писали много всего разного, и были интересные задачки и кроссворды.
26 апреля 1974 года, пятница.
Дмитрий пожалел, что не глянул дату выхода газеты на вахте.
Он выдвинул ящик стола.
Уже полжизни Дмитрий не держал в руках советских денег – когда он демобилизовался, Союза два года как не существовало.
Красная десятка и две синих пятёрки. В те времена неплохая сумма. Молодая семья вполне могла жить неделю-полторы.
В полиэтиленовом пакете лежали документы. Доставая их, Дмитрий уже знал, что увидит.
Ощущение дежа вю разродилось озарением – на одной из фотографий со стенда была мамина старая подруга, Дмитрий никогда и не знал её фамилии, для него это была «тётя Марина». Только на фотке она очень молодая, сразу не узнать.
Паспорт.
Сафонов Виталий Евгеньевич.
Паспорт.
Сафонова Ирина Анатольевна.
Свидетельство о рождении.
Сафонов Дмитрий Витальевич.
Дмитрий энергично тряхнул головой. У него возникло ощущение, что он попал в семьдесят четвёртый. И что сейчас в комнату зайдут родители и он безмолвным призраком будет наблюдать их фатальную ссору.
Дмитрий подошёл к открытому окну. Нет, не семьдесят четвёртый. Вот она, его «Ауди», совсем рядом – метрах в пятидесяти.
Дмитрий щёлкнул напоясным футляром и достал телефон.
Пока звучали длинные гудки вызова, открыл шкаф.
Изъеденная молью одежда.
- Пиздец, бля, - буркнул Дмитрий.
- Да, сынок? – наконец-то отозвалась мать.
- Привет, мам, - сказал Дмитрий, - как дела?
- Да как обычно. Нога опять ноет от погоды. Ходила к Артёму Игоревичу, прописал мазь. Ты на выходные приедешь?
- Не знаю. Слушай, тут …
- Ты у Марии давно был? Может быть, заберёшь Никиту на пару дней? Я блинов напеку.
- Ма …
- Что «ма»? Я внука два месяца не видела. Ты же с ней договаривался?
- Заберу, заберу, - спешно сказал Дмитрий, - слушай, ма. Я тут в общаге и ничего не понимаю.
- В какой такой общаге?
- Ну в старом корпусе машфака политеха. Ну, где ты училась. Я тут…
- ЧТО????????
По спине Дмитрия строевым шагом затопали мурашки.
- Что? Ты? Сказал? Где? Ты?
- Ну в общаге на Третьей Рабочей …
- Дима, ты ебанулся???
Здесь Дмитрию окончательно стало не по себе. За тридцать пять лет жизни он лишь единожды слышал от мамы слово «блядь», сказанное в сердцах в адрес одной из подруг.
- Ты только зашёл? Только зашёл, да? Беги!!!
- Я в нашей комнате, - чувствуя себя идиотом выдавил Дмитрий.
- О ГОСПОДИ! – выдохнула мать. – Беги, только … Нет, стой … Включай громкую связь сейчас же!!! Я должна слышать, что там … Что-то слышишь в коридоре?
Дмитрий ошарашенно включил громкоговоритель и прислушался.
- Нет вроде …
- Какого хера ты туда попёрся? – скороговорила мама, - Блядь, ты весь в отца, такой же дебил, какого хера?
- Мам …
- Быстро убегай. Если что-нибудь или кого-нибудь увидишь – сразу зажмуривайся и беги по памяти и ни за что не оборачивайся. Ты запомнил, как сюда заходил?
- Ну примерно …
Да, шагов пятнадцать по коридору, дальше четыре пролёта лестницы, там … Шагов пятнадцать до вертушки … Или больше?
- Здравствуйте, товарищи. В эфире программа «Время», - сказал ровный голос Игоря Кириллова из коридора.
- ЧТО ЭТО ??? – воскликнула мать.
- Телевизор, - автоматически ответил Дмитрий, - наверное, пацаны меня заметили и балу…
- НЕ СМЕЙ ВЫХОДИТЬ В КОРИДОР!!!!!
- Сегодня генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Ильич Брежнев посетил с дружественным визитом …
- Дима, прыгай в окно! Сейчас же!
- Мам, тут третий этаж, - оторопело возразил Дмитрий.
- Я знаю, что третий этаж, - завизжала мама, - Я знаю! Я прыгнула с тобой в руках! Прыгай сейчас же! Куча песка ещё под окном?
Дмитрий подошёл к окну и выглянул.
- В аэропорту Леонида Ильича встречали …
Какая там куча песка. За столько лет или разворовали, или размыло дождями, что вероятнее.
- Ты не понимаешь, - тараторила мать, - тридцать пять человек … Просто исчезли. Прыгай сейчас же. Насовсем. Никаких следов … Ещё пятница была. Многие разъехались. Виталик у свекрови был. Какого хера, Дима? Всех списали, всех. В Советском Союзе такого быть не могло. Записали уехавшими.
Дмитрий забрался на подоконник. В бассейне он прыгал с семиметровой вышки. С десятки так и не решился. Здесь те же семь метров. Но внизу не вода.
«Я
Прыгнула
С
Тобой
В
Руках»
Что, какая сила могла сподвигнуть двадцатилетнюю девчонку выпрыгнуть в окно с трёхмесячным сыном? Пожар? Да нет, никаких следов пожара нет.
- И другие официальные лица.
- Первый секретарь обкома даже читать не стал. Дима, прыгай сейчас же. Виталик ушёл с Юркой Павловым, днём, за вещами и документами. Я была в больнице с ногой, он обещал не ходить, прыгай, Дима, пожалуйста, и ни в коем случае не оборачивайся.
- Мам, что тут происходит?
- Потом, Дима, потом, прыгай! Прыгай-прыгай-прыгай!
- Так вот ты какой вырос, сын? – раздался голос от двери.
Дмитрий обернулся.
---
«Жена же Лотова оглянулась позади его и стала соляным столпом» (Бытие, XIX, 26)
---
Тридцатипятилетний сын и двадцатидвухлетний отец пристально разглядывали друг друга.
Черты лица Виталия неуловимо менялись – вот это мальчишка-студент, вот это Димкин ровесник, а вот это пожилой мужчина, как, видимо, должен был выглядеть отец Дмитрия в пятьдесят семь.
- Виталик!!! – орал телефон, - Виталик, отпусти его! Отпусти, Виталик!
- Ира? – недоумённо переспросил Виталий.
- Виталик! Отпусти!
- Прыгай сейчас же, - сказал замеревший в облике Виталий Евгеньевич, - приземляйся на все четыре и старайся расслабиться и спружинить. Прыгай!
- Прыгай! – вторила мать.
Никогда не общавшийся с отцом Дмитрий никак не мог понять – как ему следует обращаться? «Папа»? «Батя»? «Отец»? Смешно. «Виталя»?
Дмитрий замешкался на полсекунды.
- Прыгай!!! – взревел отец и глаза его налились кровью.
Облик отца стал меняться с калейдоскопической быстротой, отекая и превращаясь в нечто бесформенное.
- Ударным трудом встречают праздник Первомая хлеборобы Краснодарского края, - поведал диктор из коридора.
Дмитрий ощутил, что не может отвести взгляда от чудесных переливов существа, ещё несколько секунд назад выглядевшего как студент с фотографии из старого альбома. Он попытался заслониться ладонью – но рука не поднималась выше плеча.
Тело ещё подчинялось Дмитрию, но прыгать спиной вперёд было чистейшим самоубийством.
Существо неспешно приближалось, а в коридоре за ровным голосом Кириллова угадывались шаркающие шаги десятков ног.
Далеко-далеко, на краю сознания верещала в трубке мама, взывая то к сыну, то к мужу.
Дмитрий на память нащупал кнопку и сбросил звонок.
Тук. Тук. Тук.
Шарк. Шарк. Шарк.
- Мама звонит, возьми трубку! – ожидаемо потребовал телефон.
Дмитрий так и не придумал, как обращаться к отцу. Поэтому он хрипло выдавил:
- Лови!
И швырнул в переливающегося монстра сотовый.
Монстр поймал телефон удивительно легко, и на мгновение отвёл гипнотизирующий взгляд двух ярких рубинов – отвёл, да так и замер, потому как Дмитрий в своё время не поленился поставить на звонок фотографию матери.
- Ирка, - произнёс Виталий, - так вот какая ты стала …
- Зелёная кнопка! – выдохнул Дмитрий, разворачиваясь и прыгая.
---
Кошмарная боль пронзила правую щиколотку, Дмитрий взвыл и замер.
Как и большинство людей он упал на правый бок – то ли потому, что большинство правши, то ли потому, что большинство живёт в северном полушарии, где всё закручивается против часовой стрелки.
Сейчас он лежал на левом боку – значит, скорее всего, спиной к общежитию.
На всякий случай слегка выгнув голову вверх, Дмитрий осторожно открыл глаза.
Да, его немного развернуло, но в целом направление оказалось правильным.
Пятьдесят метров до машины показались ему марафоном.
За спиной гудело, бесясь, общежитие, сожалея о утраченной жертве.
Дмитрий вполз в автомобиль и, закрыв глаза, пытался поточнее вспомнить дорогу. Метров двенадцать прямо, потом поворачивать.
Левая нога совершенно отказывалась чувствовать скорость, и Дмитрий снял туфлю, чтобы хоть как-то ощущать педаль.
Когда машину сильно качнуло, он понял, что несколько промахнулся и въехал на бордюр, но теперь он едет лицом к выходу.
Дмитрий приоткрыл глаза.
Он ожидал даже, что ворота окажутся наглухо закрыты и забронированы, но нет – две железные плетёные половинки так и валялись безвольно по сторонам от проезда.
Дмитрий застонал – боль в щиколотке становилась просто невыносимой – и бросил автоматический водительский взгляд в зеркало.
Все окна общежития мерцали слабым голубоватым светом – так, как будто в каждой работал телевизор – и изо всех комнат на Дмитрия смотрели десятки пар красных капель.
Машина просела, как будто её моментом нагрузили тонной картошки, и её обратным юзом отволокло метров на пять.
Дмитрия вдавило в сиденье, а его левая нога до упора вжала в пол педаль газа.
«Ауди» жаловалась на весь район всем своим подкапотным табуном; «Ауди» выла, стонала и плакала; «Ауди» ёрзала крупом вправо-влево по абсолютно сухому покрытию; «Ауди» покрылась крупной дрожью – так, что казалось она вот-вот развалится; двигатель её захлёбывался в смертельном количестве оборотов; временами задние колёса автомобиля взмывали на десять-пятнадцать сантиметров над землёй, и тогда болтанка приближалась к корабельной, - но даже тогда машина вгрызалась в асфальт передними лапами, выкрадывая у дороги спасительные метры и выволакивая хозяина, пытающегося поднять правую руку.
Закрыться от тянущего взгляда человек не мог – но упорно полз ладонью вверх по лобовому стеклу – и, нащупав пластмассу, одним рывком свернул шею зеркалу заднего вида.
Машина прыгнула на несколько метров вперёд и заглохла, выкатившись на полкорпуса из ворот территории общежития.
Дмитрий, выставив вбок растопыренную ладонь левой руки – чтобы даже случайно не взглянуть в правое боковое зеркало – раз за разом поворачивал ключ зажигания.
- Ну давай же, заинька, солнышко, - приговаривал он, прекрасно понимая, что двигателю надо как минимум дать остыть, - ну милая, детка, ну пожалуйста, ну пожалуйста, ну пожалуйста …
С четырнадцатого раза «Ауди» недовольно завелась и поехала.
Дмитрий старался не выдавливать из первой передачи больше двадцати километров, хотя вся его сущность орала, что ехать надо быстрее, быстрее, быстрее!
В павильон «Евросети» он едва не врезался, оставив машину поперёк тротуара. Отсюда её, конечно, заберут на штрафную стоянку – и там она отдохнёт.
Дмитрий впрыгнул на одной ноге в павильон и упал на стул.
- Телефон!! – заорал он, выуживая из кошелька две пятитысячных, - Дайте мне телефон!!! Любой! Мне в «Скорую» звонить!
Парень-менеджер стушевался и засуетился, а девушка-продавец молча протянула ему свой телефон.
- Мама!!! Мама, я жив, я выбрался из общаги! Я потом перезвоню, я, кажется, ногу сломал!
- Вы. Выбрались. Из. Общаги? – недоверчиво-медленно переспросила девушка.
Дмитрию опять стало страшно.
Конечно, окрестные жители знают всё о заброшенном общежитии.
И сейчас его просто убьют. В качестве превентивной карантинной меры.
- Да, - обречённо ответил Дмитрий.
- Вы родились в рубашке, - шёпотом сказала девушка.
- В двойной, - автоматически ответил Дмитрий.
- Последним, кто вышел оттуда, был мой отец. Тридцать пять лет назад, - сказала девушка.
Дмитрий попытался сконцентрироваться и прочитать бейджик.
«Кравцова Олеся» … Нет, не вспоминается среди маминых знакомых фамилия «Кравцов» … Хотя, может, она замужем …
- Первая Рабочая! – кричал менеджер, - павильон «Евросеть»! Человек с травмой!
- Я хочу с ним поговорить, - выдавил Дмитрий. Сознание уплывало.
- Я ему обязательно скажу, - заверила Олеся. – Потерпите, сейчас «Скорая» будет.
Мир вокруг плясал и вертелся.
Но остатками сознания Дмитрий уже прикидывал, как надо подготовиться и вернуться.
За вещами и документами.
И за отцом.


Теги:





2


Комментарии

#0 22:07  16-07-2009elkart    
Цунами, цунами, сюда идёт цунами! (с)

До цунами кстати, не ГВ было. Хотя, может, чиво и путаю..

И ... это.... Хренопатам... оно вам надо?

#1 22:42  16-07-2009Нимчeк    
гв и было, я принимала.

и писала, что сюжет жидковат.

#2 23:03  16-07-2009МакЗюзин    
Понравилось. Очень хорошо.
#3 23:35  16-07-2009Хренопотам    
Ни хера ты не писала.

Впрочем, неважно.

#4 00:11  17-07-2009Нимчeк    
писала, когда ты под другим ником засылал первый раз.
#5 00:12  17-07-2009Timer    
А че, мне дак еще тогда понравилось...
#6 00:32  17-07-2009штурман Эштерхази    
не, нармальна. Хренапатама пачитывайу.
#7 04:35  17-07-2009шмель    
нипомпезно олексей-весъма жеманно... и апять нэма нихуя ведъ о подростке за трицать..как он там?вышел ли ис блядняков сомнамбулы,снял чехлы лъ?.
#8 04:51  17-07-2009Безенчук и сыновья    
я может чота не понимаю, но мне кажэцца что какой-нить бикмамбетов мог бы снять по этому поебень не хуже дозора. пипл любит этакую мистическую бодягу. у дозора-то сюжетец всяко жиже.
#9 10:26  17-07-2009МешокНоктей    
экшон,ёпта!!!

нехватает только голых бап под тугими струями душа,щетаю.

#10 12:36  17-07-2009paranot    
Хоть и вспомнился чета *Город Зеро*, но с безей соглашусь - заява такая сочная.

Пешы роман, хренни. Дахуя ветвлений прасматриваецца.

Если не лень, канэшна.

#11 13:35  17-07-2009Artur    
А мне очень понравилось.
#12 14:27  17-07-2009Альтависта    
А я себе еще когда было под фоксипро или чо-то там сохранила

Ахуительная вещь

#13 14:49  17-07-2009Шева    
Понравилось
#14 16:31  17-07-2009Остральный боланс    
ниачом..
#15 17:28  17-07-2009Каркалыга    
Понравилось ! Пиши продолжение !
#16 22:31  22-07-2009Че катилло    
читал под левым ником - почему то пали тяжкие подозре на Хренни.

не ошыпся

#17 18:12  23-09-2009Marina_Ch    
Сильно... Хочется продолжения...

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
13:58  20-02-2018
: [18] [Графомания]
Как-то сильно уже утомила зима,
Грязный снег и раскисшая слякоть,
И в лицо избивающей вьюгой шторма
Слезы льют, словно вынужден плакать.

Поскорей бы уже наступила весна,
Хочешь солнце в распахнутых ставнях.
И тепло из раскрытого настеж окна,
Вдруг желанным таким снова станет....
13:54  20-02-2018
: [12] [Графомания]
Разлетаются перья сомнений,
Жуткий холод гнездится в душе,
Затухает костёр наслаждений,
Взгляд тяжёлый прикован ко мне.
Слишком рано собою доволен,
Слишком поздно назад мне идти.
Много в жизни я сделал плохого,
И наверное меня не спасти....
03:20  20-02-2018
: [13] [Графомания]
Смеющееся было только название. Сам колодец был молчаливый. Некогда здесь собирались хиппи, чтобы покурить травку. Поэтому все говорили: смеющийся колодец. И еще говорили: нельзя ходить к смеющемуся колодцу. Маленький Витя однажды упал в него, и тела его не нашли....
02:38  19-02-2018
: [80] [Графомания]
Свой угол - это хорошо. Особенно в Москве. Речной вокзал, верх зелёной ветки. Ебеня, конечно, но окраина столицы всё лучше центра мухосранска.
Бабу бы ещё.
Эти три слога - Ба-Бу-Бы - были, наверное, первыми членораздельными звуками, которые произнесли наши пещерные прародители....
Быль.
Однажды бывший водитель СОБРа Иван Максимович (ныне пенсионер средней степени почетности) проснулся хмурым. Точнее как, он совершенно не собирался вскакивать ни свет ни заря, даром, что свое оттарабанил и хотелось утренней неги, но его к этому принудил чей-то настойчивый звонок....