|
Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее
|
За жизнь:: - Курдым
КурдымАвтор: elephantfish
[ принято к публикации 00:39 01-11-2009 | Бывалый | Просмотров: 1262]Грустно идёшь ты, Курдым. Еле волочишь усталые ноги. Жизнь пролетела, как дым. Стал ты горбатым, больным и убогим, Стал абсолютно седым, Но не уходишь со старой дороги, Ищешь свою Сульфидым. Вот у деревни Большие Бурьяны Те же стоят три сосны. Знаю, об этих местах постоянно Видишь ты страшные сны. Здесь в декабре сорок первого года Встретил тебя Бардадым. С ним ты сражался за нашу свободу, Но потерял Сульфидым. Ты помнишь, Курдыша, дороги Смоленщины, Как шёл отвратителный снег, Как враг Бардадым уволок твою женщину, Чтоб разлучить вас навек. Долго ты бродил, как шакал, Ты могилу милой искал, В поисках уйдя далеко. Где же ты моя Сульфидым? Ты прошёл сквозь смерть и дым, Но не встретил Сульфидым, А не ругался б с Бардадымом, Был бы вечно молодым. Может быть, здесь под кривою сосною Спит вечным сном Сульфидым. Что же ты ходишь дорогой лесною? Что же ты плачешь, Курдым? Теги:  2 
Комментарии
#0 11:17 01-11-2009ВеТьма
Первые 4 столбика хорошо потом пиздецз катавася началась. сулико о каг. Кстати если исполнить сие на колхозном рынке в Харезме-можно задрать нехилых бабосов. Ай, яхши! Твоя акын песня пел, кельмандар струна седце играл, моя плакал весьма. Рахмат тебе! кель манда, Курдым? менин кольдым Алмата! груснюка... Еше свежачок Там, где еще (плачь, капитан, плачь…)
Не о ком будет плакать. (Варя Нау. 2013 г.) таскаю каштаны из детства твоего алиса моя с чёрным мраморным сердцем (Авось. 10.10.26 г.) *** А первый снег, что прошлых неудач мгновения, — бессилен, безнадёжен.... Не приближай последнее сиянье, -
за ним — простая серая зола. Искрящийся рассвет существованья, после заката будет только мгла. За горизонтом гулкой тишины, где нет ни слёз, ни празднеств, ни признаний всё станет белым айсбергом волны безбрежных сфер космических скитаний....
Гудил Иванович входил в учебную комнату так, как входит запах в запертый погреб — не постучавшись, не спросясь, заполняя собою всякую щель, всякую пустоту, всякую детскую надежду на урок арифметики вместо урока войны. Обоняние, самое древнее из чувств человеческих, минующее рассудок и падающее сразу в подвалы памяти, безошибочно докладывало классу: недавно, совсем недавно, варил этот человек нечто, чему нет названия ни в одном кулинарном трактате мира, — варево, замешанное на дегте, лавровом листе, ...
Часть-1
Гудил Иванович, сей любомудрый муж, кахетинец чистокровный, из тех, про кого в наших краях молвят: «человек с головой, а шапка сама найдётся», — был фронтовиком Великой Отечественной. В школе он учил детей русскому языку вовсе не оттого, что кончал какой-нибудь педагогический или самоучкой глотал филологические науки.... Весь мир вокруг казался ненастоящим. Придуманным. Как будто его нарисовал Дали, или, даже хуже, Малевич. А потом ещё плюнул и растер рукавом. Так рождаются шедевры. Когда мимо шли люди, спотыкаясь о широко вытянутые ноги спящего на скамейке человека, ноги эти самопроизвольно дёргались, а тело при этом оставалось статичным.... |
