Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Графомания:: - Стрелочник (Часть I из двух)

Стрелочник (Часть I из двух)

Автор: Ebuben
   [ принято к публикации 08:07  18-12-2009 | я бля | Просмотров: 410]
Вот уже минут десять я только и занимаюсь тем, что листаю чахлую газетенку сомнительного содержания. Магазин, как назло не работает, и мне приходится довольствоваться газетой и оставшимися сигаретами. Чуть слева сидит допотопного вида бабка и держит, как утопающий палку, ручку своей тележки. Старуха тупо смотрит перед собой, изредка мигая. Справа, нагло отвечая взглядом на взгляд, дожидается своего поезда лысый пацан, и, так же как и я непереставая курит, что-то из разряда «Беломора». Напротив меня разместилась семья: отец, мать, сын и дочка. Дети, лет шести – семи, без устали галдят, бегают по просторному залу ожидания, а их топот, усиленный акустикой, трещит и бьет по ушам. Их родители увлечены решением семейного вопроса. Хоть они и говорят шепотом, мне слышно каждое их слово. И это все люди, которые находятся сейчас в старинном зале ожидания на станции «77 километр». Мой поезд прибудет минут через сорок, не раньше, так как большинство здесь не останавливается, из-за очень маленького населения поселка, и пока я вынужден коротать время, изучая газету о колдунах, ясновидящих и о прочих чудесных людях. Лысый парень громко кашляет и харкает на серый, весь в выбоинах пол. Никто этого не замечает, а дети уже успевают пробежать по этому месту. Лысый тушит сигарету, кидает ее туда же, куда плюнул, потом достает новую из нагрудного кармана, щелкает по ее кончику, закуривает. Одно и тоже. Я продолжаю читать. Много сигарет я уже успел выкурить, до появления здесь лысого, и теперь хочу поберечь оставшиеся три для поезда. Еще раз смотрю с досадой на закрытый магазин, расправляю газету и снова погружаюсь в мир провидцев. Часы висят прямо над билетной кассой и показывают, что мне придется сидеть здесь еще около получаса. По залу разлетается звук, похожий на удар хлыста. Следом раздается громкий плач. Упала девочка, споткнувшись о край одной из кратероподобных выбоин. Родители подбегают, но прежде чем помочь девочке подняться, гневно отчитывают ее, а заодно и сына, и лишь потом поднимают дочь, еще сильнее орущую. У нее разбито колено. Мать извлекает из объемной сумочки, йод или перекись водорода, я не вижу точно, и начинает обрабатывать рану дочери. Та визжит и извивается в руках отца. В ушах звенит от ее громогласных воплей. Проезжает товарняк – какофония выводит меня из себя, и я поднимаюсь пройтись по залу. Под адскую музыку крика и гула поезда, родители уже на гораздо более возвышенных тонах, спорят о том, кто сколько должен тратить и как разделить семейный бюджет. Я этого уже наслушался подобного с лихвой, мне это нисколько не интересно. Для разнообразия, я извлекаю из кармана бумажник и изучаю его, засунув ненавистную газету подмышку. Ничего интересного не обнаружив, я иду к расписанию. «Как все тонко продумано», думаю я, неизвестно почему. Разве только из-за того, что все рассчитано на десятки, а то и сотни шагов вперед. Цифры никогда не были моей сильной стороной и мне всегда почему-то кажется, что везде, где они задействованы – будь-то чек (мне кажется, что меня обсчитали), или, вот расписание, есть ошибка, которая приведет к неприятности. А может и катастрофе. Ведь нельзя же все свести к цифре – человека, поезд, машину и еще множество других немаловажных факторов. Товарный поезд продолжает свой путь, цистерны, залитые и грязные, мелькают как слайды на огромной скорости в небольшом окошке. Я продолжаю бродить туда-сюда по залу, но сам пребываю в совершенно другом месте, в прошлом.
Я стою на коленях и полю грядку с морковкой. Солнце палит, пот течет с меня, а ведь я не прошел и четверти гигантской могилы с погребенной там морковью. Пока я вырываю ядовито-зеленую мокрицу из сухой земли, ко мне подходит моя ненаглядная жена. Он с минуту наблюдает за мной, но я не подаю виду и продолжаю борьбу с сорняками. Жена называет меня по имени, ждет, пока я не посмотрю на нее, но, так и не дождавшись ответного взгляда, начинает. Если в двух словах, то все сводится к тому, что я даю деньги только на пропитание, а об одежде развлечениях не забочусь, из-за чего жене приходится, вместо того, чтобы отдыхать на курорте, все лето сидеть с пятилетним ребенком на даче, хотя ему полезно быть на море. Я должен, по ее словам, выделять деньги помимо еды, на зоопарки, цирки, музеи, вещи и т.д. и т.п. Тогда моя любимая сможет «заниматься своим и сына здоровьем». Все это было сказано требующим, капризным тоном. Вдобавок, слов было в несколько раз больше. Я опираюсь на землю руками о землю, пот заливает мне глаза, и, как можно мягче, напоминаю ей еще кое о каких тратах, на что жена, срываясь на крик, отвечает:
-Неудачник! Бедный урод! Куда я смотрела, когда женилась на тебе? – она уходит, оставив меня с грядкой и солнцем.
У каждых людей возникают желания, о которых они редко кому говорят. «Убить и закопать, на грядке-могиле, под светом знойной звезды» - возникает мысль в моей голове. «Потом выпить холодного пивка». Все это кажется очень притягательным в такую жару, с такой женой. Я отгоняю безумные мысли прочь и снова вытаскиваю, уже вперемешку с морковкой, траву. Через десять минут, а может и больше – время течет для меня очень медленно, ко мне снова подходит жена:
-Ну, что надумал? – и стоит, ожидая ответа.
-Что надумал? – не отрываясь от грядки, вопрошаю я.
-Тогда подумай еще!
-Иди-ка ты на хуй! – ору я, повернув к ней голову. Лицо красное, пот течет, - иди на хуй отсюда, не лезь ко мне! – солнце палит, невыносимая жара.
-Что-о-о? – закатывает глаза, - хорошо, хорошо. Димочка, иди сюда, мы сейчас с тобой домой поедем. Дима! – Дима-сын, подбегает и непонимающе смотрит на маму.
Перевести стрелки – эта пословица обрела для меня жуткий смысл.
-Я сам уеду, - говорю я, и это не показуха. Нужно действительно отдохнуть от жены, а то может дойти и до рукоприкладства. Она пытается возражать, но я уже направляюсь к дому, переодеться. Моя машина стоит в ремонте, поэтому придется сначала полтора часа трястись в поезде, потом в метро, и, наконец, минут десять ходьбы до дома. Сегодня есть футбол, соображаю я, и, ухватившись за эту мысль, начинаю короткие сборы к немедленному отъезду. В спину мне несутся оскорбления, откровения, крик, визг и все то, что может меня унизить и обидеть. «Сегодня футбол» - я все крепче держусь за эту мысль.
В зале ожидания прохладно, что не может не радовать, после уличной жары. Пока я ходил, вспоминая недавний инцидент, к нашей небольшой компании присоединяется старик, крепкий и бойкий. Местный житель, кажется. Он сидит вместе со своими многочисленными сумками и попивает из небольшой бутылочки коньяк.
Я борюсь с желанием покурить, к счастью, успешно. Лысому парню звонят на мобильный, и он начинает громко обсуждать с незримым собеседником «девятку Сани». Как я понял, машина у Сани хорошая, но сам он мудак. Я сажусь, выуживаю из кармана газету, которую успел скомкать до размеров записной книжки, и изучаю гороскопы. Им я, конечно, не верю, но пытаюсь чем-то занять себя. Время течет вяло, секундная стрелка подолгу задерживается между цифр. Меня немного тревожит и раздражает своим наличием мысль о том, что жена может припереться сюда с ребенком и устроить публичный скандал. Дети, уже прекратившие носиться по залу, сидят возле родителей и постоянно спрашивают: «когда?» «а сколько осталось?». Потом отстают от мамы и папы и начинают играть в догонялки. В этот самый момент скуке приходит конец. В зал, сопровождаемый грохотом закрывающейся двери, врывается человек. Он несется к кассе и орет: «Оно идет! Ууууууу! Скоро будет! Ууууу!». Он заглядывает в кассу, пытается засунуть голову в небольшое окошко, кричит, несется дальше. Дети забиваются в ближайший угол, человек приближается к ним, вопя во все горло. Он пробегает мимо них, подскакивает ко мне, орет в самое лицо: «Скоро будет! Ааааа». Родители поспешно уходят вместе с детьми на улицу. Человек уже на полпути к старушке, бежит как ошпаренный. Старуха вжимается в стул, он брызжет слюной и орет что-то апокалипсическое, визжит перед стариком, равняется с лысым и тогда падает на пол, зажав руками пах. Лысый садится перед ним на корточки и во всеуслышание заявляет:
-Чо, мужик, ебанулся?
Человек тихо скулит, пучит глаза на лысого, дрыгает ногами. Когда боль утихает, он снова орет про «скоробудет», но лысый засовывает ему носок ботинка в широко раскрытый рот. Мужик рывком встает, отбегает от лысого, подходит ко мне и плача говорит:
-Будет, скоро будет, скоро случится и уже никогда не исправить, уже поздно, уже не исправить, скоро будет, - он бросается на пол, колотит руками и ногами, как карикатурный истерик, разбивает кулаки в кровь, плачет, садится на пол по-турецки и вытирает окровавленными руками лицо. По залу разносятся его рыдания. Потом раздается хриплое "пиздец" лысого. Он держит во рту потухший беломор и глядит на сидящего человека. Уже успевшие вернуться дети спрашивают у родителей, «что с дядей», но их вопрос остается без внимания. Мужчина перестает рыдать, встает и пятится к стулу. Все смотрят на него недоверчиво, с опаской. Он все сидит, а мы все смотрим на него, напряженные, у всех, кроме старухи, которая вцепилась в свою телегу, руки на подлокотниках, пальцы впиваются в старое дерево. Лысый все так же держит потухшую сигарету во рту. Человек взъерошивает сальные черные волосы, оглядывается по сторонам, смущенно улыбается и начинает высоким, срывающимся голосом вещать:
-Вы, наверное, посчитали меня сумасшедшим, - громкий смешок звучит в зале, - и я не смею этого отрицать, ведь то, что я сделал это… это… - он борется со слезами, громко выдыхает и продолжает, - это чудовищно и мерзко. Поверьте, многие не заслуживают смерти, но разве я заслуживал ТАКОГО?? – плач, рев, крик.
-Так что ты сделал? – спрашивает лысый, успевший, наконец, зажечь сигарету.
-Я, не, нет, я не делал, в смысле, да я сделал это, но я ведь не желаю смерти…
-Короче, - прерывает его лысый, - ты чо психопат, или кто там? – он останавливается, делает пару затяжек. Человек смотрит на него как на божество, - иди-ка в жопу отсюда, ну тя нах.
Никто не заступается за нарушителя спокойствия, но он и сам не двигается с места. Лысый, видно не привыкший повторять дважды, подходит к нему и заявляет, выпуская дым:
-Иди отсюда, мудак, я ведь тебе могу и по еблу дать, - родители зло зыркают на матершинника, - давай, иди ори где-нибудь еще.
Человек (сумасшедший?), понурив голову, идет к выходу, но тут его вдруг кто-то подстегивает кнутом, он на бегу оборачивается к нам и орет:
-Хаос! Абсолютный хаос и смерть! – вылетает в дверь и, судя по звуку, падает на асфальт. Дверь выстрелом захлопывается.


Теги:





0


Комментарии

#0 12:34  18-12-2009Мегапиxарь    
А почему "Пацаны" не продолжаешь?
#1 15:18  18-12-2009Лелька-Бармалелька    
это наверное был потомок древних майя )))
#2 15:35  18-12-2009Лев Рыжков    
Первый абзац чудовищен. Его прочитать невозможно. У меня, блеа, полчаса на него ушло (правда, отвлекался). Нельзя же так, афтырь.

Дальше лучше. Перлы тоже есть. Мне вот что понравилось: "Потом раздается хриплое "пиздец" лысого".

#3 15:39  18-12-2009дервиш махмуд    
да пойдёт в общем-то.

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
13:58  20-02-2018
: [18] [Графомания]
Как-то сильно уже утомила зима,
Грязный снег и раскисшая слякоть,
И в лицо избивающей вьюгой шторма
Слезы льют, словно вынужден плакать.

Поскорей бы уже наступила весна,
Хочешь солнце в распахнутых ставнях.
И тепло из раскрытого настеж окна,
Вдруг желанным таким снова станет....
13:54  20-02-2018
: [12] [Графомания]
Разлетаются перья сомнений,
Жуткий холод гнездится в душе,
Затухает костёр наслаждений,
Взгляд тяжёлый прикован ко мне.
Слишком рано собою доволен,
Слишком поздно назад мне идти.
Много в жизни я сделал плохого,
И наверное меня не спасти....
03:20  20-02-2018
: [14] [Графомания]
Смеющееся было только название. Сам колодец был молчаливый. Некогда здесь собирались хиппи, чтобы покурить травку. Поэтому все говорили: смеющийся колодец. И еще говорили: нельзя ходить к смеющемуся колодцу. Маленький Витя однажды упал в него, и тела его не нашли....
02:38  19-02-2018
: [80] [Графомания]
Свой угол - это хорошо. Особенно в Москве. Речной вокзал, верх зелёной ветки. Ебеня, конечно, но окраина столицы всё лучше центра мухосранска.
Бабу бы ещё.
Эти три слога - Ба-Бу-Бы - были, наверное, первыми членораздельными звуками, которые произнесли наши пещерные прародители....
Быль.
Однажды бывший водитель СОБРа Иван Максимович (ныне пенсионер средней степени почетности) проснулся хмурым. Точнее как, он совершенно не собирался вскакивать ни свет ни заря, даром, что свое оттарабанил и хотелось утренней неги, но его к этому принудил чей-то настойчивый звонок....