Про сына и хокей

Автор: белорусский жидофашист  Сынуля у меня, короче, есть. Димка. Ну, верней сказать хуй он мне сын. Пасынок или я ибу как они там называются. Ну, я тип про него узнал поздно. В аккурат после свадьбы.

Верка, моя, ну жена типа, на третий день после росписи говорит:
— Вечером Димка приезжает.
— Заибись, - говорю, - а чо за хуй ваще?
— Сын мой, - отвечает, - а я те, чо не рассказывала?
— Нихуясе! – удивляюсь, — да не. Не рассказывала. Проебала наверное в предсвадебной суете. Расскажи?
— Да, - говорит, а сама еблет прячет, чтоб в глаза не смотреть, — хуле тут рассказывать? Сын как сын. Ручки, ножки, всё на месте. В педухе учится. Да ладно, вечером сам увидишь.


Пальто на плечи накинула, и за дверь хуясь. Тип спешит.


— В какой такой педухе, — кричу охуевая, - Падажди….


А только хуй. Как ветром сдуло.
«Вот сука» — думаю – «Блядь».


И шайбу пошел смотреть. Финны кажись ебашились, или шведы. Не помню точно.


А вечером приходит Вера, нервная такая, переживает — сразу видно.
— Познакомитесь, - говорит, - это Дима, мой сын. А это Вадим. Твой, Димуля,  папа, так сказать.
— Оч приятно, — знакомлюсь, а сам на сынишку втыкаю и ахуеваю. Детина такая, что я ибу. Под два метра ростом, и бухой кажись.
— Угу, - Димка говорит, - и мне приятно.


И по плечу меня хуясь.


— Я, — говорит, - тоже очень распездецки рад. Это ж сразу видать, что пацан как пацан. Нормальный и бухнуть может. Не то, что Славик. Ну да ладно, я пойду на кухню, гляну, чо там пожрать есть.


Опять меня по плечу ебанул, репу почесал и на кухню поебашил.


— Я, - Верке говорю, - стесняюсь спросить насчёт того, кто такой Славик?
— Ой, - отвечает, - там такая история была, что даже нечего рассказывать.
— Славик это, - Димон с кухни кричит, - ёбарь её бывший. Танюхин батя. Он сейчас сидит по гнилой статье.
— А-а, - понимающе киваю, — ну ясно, Славик ёбта.  А это … как его …ну...?
— Танюха? - Димон как мысли читает - Это сеструха моя. У неё сейчас кризис по весне. На профилактике она. Клёвая  малая, только срётся.
— Срётся? – удивляюсь.
— Да ладно тебе, - Верка Димону кричит, - ты, как так можешь о сестре говорить? Ничего она не стрётся.
— Срётся, срётся, хуле ты споришь? - пасынок отвечает - В дом зайти нельзя так срётся. Из-за неё от тебя Рафик и ушел. Из-за неё и из-за трипачины.


Тут Верка из себя вышла. Раскраснелась вся, пальто скинула, на кухню забежала и на Димона орать давай.


— Ты, — кричит, - сучий потрох совсем с ума сошел меня перед мужем палить адски. Какая блядь трипачина?
— Такая, - Димон отвечает, - трипачина и есть. Ты её походу по всему дому разнесла. А не веришь, у Рафика спросим, он сегодня вечером приезжает с братаном. К тебе дозвониться не может, ты ж после того как ему букет подарила, номер сменила. Поживёт, говорит, у тебя недельку в аккурат до двадцатого, пока бабулю не выпишут. Как там она?
— Да не как, - Верка говорит, - как последние тридцать лет. Хуле с ней будет – то. Не бабка, а божий одуванчик, только старый, больной и вонючий.

-Вадюха, ты кушать будешь?
Это она мне говорит.


-Буду, - отвечаю, — а сам в дверь ломлюсь.
Как на площадку вышел по тапкам резко дал. На улицу выбежал, а оттуда домой. Дома вроде передохнул, в себя пришел, нажрался как полагается, выспался. Отошел недельку.


А позже в ЗАГС с Веркой попиздячили, чтоб официально всю хуйню оформить. Ну, печати там, заявления. Думал, крику будет, или сынуля к примеру еблет набьёт, да всё складно вышло. Расписались где нужно и всё.

Я на радостях Верку даже за жопу щипанул прям во дворце бракосочентаний.
Выхожу, пацанам по мобиле наяриваю, смотрю, а на выходе хач стоит.
Лыбится такой, сигаретой дымит, розы в руках и в моём свадебном костюме.
— Ты, — у него спрашиваю, - Рафик?
— Нэт, — говорит, - дарагой не Рафик. Рафик нэт сичаз, Рафик дома остался, я барат его. А ты кто?
— Я, - говорю, - счастья тебе хочу пожелать. Чеснаслово.
— Спасибо, - отвечает, - дарагой. А Рафику чито пэрэдать?
— Эх! — Я рукой на хача махнул, развернулся и домой довольный пошел.

Канадцев позырить. Полуфинал.