Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Графомания:: - Возвращение

Возвращение

Автор: Роман Шиян
   [ принято к публикации 00:50  03-03-2010 | Raider | Просмотров: 499]
— …или-и-и! … …чу-у-у!..

Низкочастотное эхо то возникало, то исчезало…

— э-э-э-й!!! Он-а-а-а… …дна-а-а-а! Пти… него-а-а?!..

Непонятные обрывочные звуки, становясь всё отчётливей и резче, рассеяв его сон, ворвались в сознание.

— … Смотри-и-и-те!!!

Голова казалась тяжёлой. Во рту всё пересохло.

«Ну, что за!.. Какая сука!?.». Появилось яростное желание запустить в оратора чем-нибудь тяжёлым. Нестерпимо хотелось спать. Он попытался приподняться, но тело не подчинилось,  будто стало чужим, оторванным от сознания. Открыть глаза, что-то произнести – в тот момент было за гранью возможного.

«Чем-то напичкали…».

Постепенно к нему стала возвращаться чувствительность. Всё тело затекло от неестественного положения, будто на пару часов его утрамбовали в железный чемодан.  Пока он прислушивался к собственным ощущениям, незнакомый до отвращения женский восторженный голос вещал о полёте, свободе, красоте и гармонии, заглушая все остальные звуки вокруг… Девушка перемешивала наугад зазубренные со школьной скамьи строчки из стихов разных поэтов...

«Что-то знакомое… Но как-то не то, — размышлял он, тщетно пытаясь разлепить глаза. – Или буриме? С кем? С покойниками вроде не играют».

Судя по голосу, юная «поэтесса» носилась туда-сюда и временами падала на что-то мягкое – ойкала и замолкала на пару секунд. В это мгновение он смог расслышать внизу мягкий рокот волн и крики чаек…

«Пляж? Странный у меня шезлонг».

Спустя некоторое время ему всё же удалось разлепить веки, и он увидел безоблачное небо, парящих птиц в голубой лазури сквозь приоткрытую дверцу багажника на расстоянии вытянутой от себя руки.

«А я вчера бухал сильно?», будто прося прощение, спросил он себя. Никто не ответил.

«Как это я?.. Вчера… Вчера?.. Стоп!».

Он пошевелил руками:

«Е-ё-ё! Наручники!».

Попытавшись приподняться, ощутил холод двух металлических колец – кандалы.

«Абзац! Она – мой конвоир? Или палач?».

Радовало лишь то, что руки были сцеплены спереди.

Кое-как высунув голову из багажника и, взглянув вниз, ему стало совсем невесело – высокий крутой обрыв, мелеющая речушка. На другой стороне берега, в метрах 200-х – крутой склон. Купающихся и рыбаков не наблюдалось. О появлении пароходов, барж и катеров мечтать не приходилось.

«Мёртвый сезон и в лужах корабли не плавают».

— Девушка… Девушка! Вы кто? Мы!.. – он сорвался на крик. – Мы с вами знакомы?!

Оглушающий монолог незнакомки резко оборвался.

— А? Чего? – послышался сзади её стихший подозрительный голос.

Тишина. Еле слышно зашелестела трава – подкрадывающиеся шаги.

«Вот сейчас меня прирежут?», с грустью вспомнились ему завязки и развязки типичных «ужастиков».

Над его головой возникло ни чем не примечательное овальное девчачье лицо: карие глаза, прямой нос, тонкие губы. Длинные светло-русые волосы безвольно свисали с плеч. Девушка секунд десять пристально рассматривала в упор заточённого в багажник и, наконец, быстро и чётко произнесла:

— Сомневаюсь.

И тут же исчезла из поля зрения.

— Подождите! Ну как Вас хоть зовут?! Скажите, а!.. Товари-с-ч...

Со стороны прозвучало торжественно:

— Моё имя – Жаннетта Николаевна Гребенцова!

«Под кайфом, что ли?».

— А меня – Андрюха. Можно просто – Федя.

Жаннетта Николаевна не оценила тонкого чувства юмора незнакомца, зато сама блеснула остроумием и оригинальностью:

— Ой. Шарик покатился! Ещё один! Шарики, катитесь ко мне!..

Удаляющиеся возгласы. Редкие глухие удары.

— Эй, Жанна! Какие шарики?! Помоги вылезти человеку! Вы-лез-ти!!!

— Отстань! Идите ко мне, миленькие. Куда же вы?!.

— Аллё, Жа-ан-не-ет-та-а!

«А в ответ – тишина. Да что за хрень здесь вообще происходит!? Здесь что и впрямь никого нет, кроме этой дурочки?!».

— Эй, люди! – начал он орать. – На помощь! Лю-ю-ди-и!!!

«А, вспомнил. Не цепляет. Пожар? Нет, не тот интерьер. О!».

— Насилуют! Меня насилуют! Маньяки! На-си-лу-ют!!! А-а-а!!! Помогите!!!

Спустя пару минут подобного ораторства, сорвав горло, он смачно выругался.

— Что ты кричишь, как больной? – снова возникло искажённое плаксивой гримасой лицо непонятного создания. – Всех мне шариков распугал. Падла, ты!

«Оп-па! Шариков так хочется?..».

— Успокойтесь, Жаннетта Николаевна, — сказал он, как можно миролюбиво. – Сейчас я поймаю для вас шарики. Много шариков! Только помогите мне вылезти отсюда.

— Как? – хлюпая, вздохнула девушка.

— Подайте руку.

— У меня же нет рук!

Фраза Жанны на миг спутала все его мысли.

— А что же у вас тогда есть?

— У меня есть крылья. Только они связаны! – с отчаянием произнесла Жанна.

— Так я развяжу! – спокойно заверил он.

— Обещаешь? – переставая хныкать и внимательно посмотрев ему в лицо, проронила Жанна.

— Конечно!

«Куда ж деваться».

— Честно!

— Да.

— А то я так хочу улететь! Мне в облака!.. Там солнце, ветер и птицы!.. Только поскорее…

Она развернулась спиной и подставила связанные руки.

Ему сразу стали понятны все странности Жанны: на ней была надета смирительная рубашка, но сострадать времени не было. Как только он ухватился за связанные руки Жанны – она тут же сделала резкий рывок вдоль обрыва.

— Куда ты прёшь!? – заорал он. – Убьёшь нахер!

Девушка приостановилась:

— А куда же мне ещё?

Его верхняя половина туловища над землёй, чуть левее обрыва, а нижняя оставалась в багажнике. Металл впился в бок.

— Влево! Влево посмотри! Зеркало!.. Видишь?!

— Какое?

— Слева! Слева! К машине приделано!

— Ой! Какая прелесть! — Жанна рванула с ускорением не меньше 10g. – Да, отцепись ты! Отвали, ублюдок!

Но он не отпустил Жанну, пока не почувствовал под ногами землю.

Расцепив руки, он плашмя рухнул лицом в колючую сухую траву. Острый удушливый запах полыни и пыли пыхнул в нос.

Немного отдышавшись, приподнялся на колени. Жанна вертелась перед зеркальцем: худая очень высокая – на голову выше него. О связанных «крыльях» она сразу же позабыла, увидев в зеркальном отражении свою неземную красоту. Девушка пела какую-то попсовую песенку, энергично и заурядно пританцовывая.

Чувствуя в теле сильную слабость, с трудом привстав на ноги, он принялся размышлять:

«Итак, перед нами не первой свежести «жигули» над обрывом, мелкая речка, степь монгольская да “топ-модель” с приветом – хороша картина! Потрясает богатством воображения! Художник – незнаком. А жаль».

Никаких построек, высоковольтных линий, асфальтовых, грунтовых дорог и скрытых тропинок – ничего. Повсюду простиралась бесконечная степь, казалось, застывшая во времени, представляющая собой всего-навсего громадного масштаба бутафорию. Искрящийся шорох насекомых гипнотизировал, крики птиц заражали разум безумством, а порывы ветра, обжигая, растаскивали по крупице силу воли, будто вылепленную когда-то статую из песка.

Солнце только приближалось к зениту.

Приоткрыв дверцу, он залез в раскаленный салон авто – ключи зажигания были на месте. Попытался завести.

«Ага, пошутили».

— Ну, что у тебя там, водила?! – возмутилась Жанна, будто опаздывала на устроенный в её честь бомонд. – Поехали скорей!

— Сейчас батарейки заряжу, — уровень бензина был на нуле.

— Как же ты мне надоел! – фыркнула Жанна, подбежала к нему и принялась тормошить. – Развяжи мне крылья! Быстрей! Я хочу улететь отсюда!

Тем временем, не обращая на неё внимания, он копался в бардачке, озвучивая свои действия:

— «Наша марка», зажигалка, ключи, газета…, — бросил быстрый взгляд на первую страницу. – Новая – в этом году купили, мать их!.. Прозак!? А вода? Водка где? Нарзан хотя бы?

На мгновение остановившись, он начал судорожно перебирать связку ключей, только что найденных в бардачке автомобиля, шёпотом тараторя:

— Так. Ключи-ключи… Как же я сразу… Похоже… Нет… Этот…

Наручники открылись.

— Оп-па! Вот они – ручки мои! – откинувшись на спинку сидения, с облегчением вздохнул он. — А ножки?.. Тоже нужны.

Наклонившись, снова принялся подбирать поочерёдно ключи к кандалам.

Неожиданно Жанна гаркнула ему чуть ли не в ухо:

— Развяжи, сука, «крылья»! Ты же обещал! Обещал же!!! – Жанна беспомощно толкала его плечом.

— Да-да. Сейчас-сейчас. Подожди…минутку, — отрешённо говорил он, а про себя подумал:

«Развяжи тебя и вспорхнёшь с обрыва прямо в рай».

Было неудобно, и ему пришла идея вылезти из автомобиля, чтобы освободить ноги. В тот самый момент он почувствовал нарастающие толчки в салоне, будто машину кто-то раскачивал.

Почувствовав резкий толчок, он поднял голову и увидел сквозь лобовое стекло неистово налегающую туловищем на капот Жанну. Понял – сейчас машина свалится в пропасть.

Он успел вывалиться из кабины и уцепиться за траву, прежде чем «жигуль» рухнул с обрыва в воду.

— Вот тебе! Нравится?! «Ручки»! «Ножки»! Водочки ему захотелось! – перекривляя его, неистовствовала Жанна. – А я летать хочу!!! Понимаешь, кретин! Летать!!! Слышишь ты, дурак!

Она свалилась на землю и заревела.

Пытаясь обрести душевный покой, он стал иронизировать над произошедшим:

«Очень!.. Очень неожиданный поворот событий! Кульминация? Последняя, а?».

Поднявшись на скованные в кандалы ноги, медленно подошёл к сидящей на коленях Жанне. Хмыкая носом, она озлобленно смотрела на него снизу вверх.

— Значит, ты летать хочешь? – сдерживая нарастающий гнев, произнёс он.

— Да! Хочу! – с вызовом сказала Жанна.

— И кататься на машине?

— И кататься тоже!

Резким движением руки он схватил Жанну за волосы и потащил к обрыву, членораздельно перекрикивая её визг:

— Сейчас ты сначала полетаешь! Только недолго, хорошо? А потом покатаешься! Хочешь?

Дотащив до обрыва, принудительно свесил её голову над пропастью:

— Ну что, Жанна, полетели? – и, для большей убедительности, на сантиметр подтянул девушку ближе к обрыву.

— Не-е-ет! – над речкой эхом пронёсся хриплый вопль.

— А почему?! – трухнул он Жанну за волосы.

— Мне стра-а-шно-о! Стра-а-а-шно-о!

С трудом подняв за локоть почти несопротивляющуюся девушку, он насильно потащил её, почти безвольную, к дереву.

— Ле-ле…тать. Летать… Хочу… в не-не-бо, — всхлипывая, повторяла Жанна.

Привязав рукавами смирительной рубашки к полузасохшему стволу свою случайную незнакомку, он побрёл вдоль отвесного берега в поисках пологого склона.

— Летать!!! – подобно лавине, разразился её истерический крик вдогонку.

Он нетвёрдо шёл по карликовым джунглям жёстких колючих трав. Жажда становилась невыносимой, его слегка покачивало. И солнце, встав в зенит, казалось, остановилось на небосводе. Причины, в результате которых он попал в данную ситуацию, с каждой минутой всё меньше и меньше волновали его. «Сначала пить, потом думать». Но светило продолжало палить, нескончаемая линия обрыва медленно вилась вдоль песчаного побережья обмелевшей реки. Он плёлся вперёд, то и дело спотыкаясь на ходу, чуть ли не теряя сознание. Кандалы давно протёрли ему кожу – каждое движение отдавалось режущей болью в ногах, но он продолжал идти в надежде, что найдёт пологий склон речки, встретит какого-нибудь пастуха, наткнется на полноводный колодец или попадёт под неожиданно хлынувший ливень… Шёл, веря в любое чудо, которое спасёт его жизнь. И её жизнь тоже. По-другому – невозможно, иначе – глупая смерть. Иначе – тупость. Серо-жёлтый, со свинцовым отливом, бурьян, похожий на мотки спутанной проволоки, сиротливые полуживые надглоданные деревья, река, с высоты казавшаяся нарисованной, игрушечной, обесцвеченное солнцем небо – всё вокруг мелькало смазанными яркими пятнами, колебалось перед глазами. Он посмотрел на часы – без четверти три. Время безнадёжно обогнало солнце, остановившееся в точке зенита. В затуманивающемся сознании возникла догадка, что у него галлюцинация. Может, всё вокруг – галлюцинация? Или кошмарный сон?.. Он просто спит. Выгода? Чья? В чём? Кто?..

Он споткнулся и упал – тут же оборвалась бесконечная спутанная нить бесполезных вопросов. Боль, слившись с бессилием, словно парализовали его. Он почувствовал, как солнце яростно набросилось прямыми раскалёнными лучами на каждую клетку тела, впивалось, высасывая последнюю влагу. Ему удалось встать на четвереньки. Бесчисленная и безрезультатная череда попыток подняться на ноги сделала его похожим на смертельно раненное животное, инстинктивно стремящееся спастись от охотника. Боковым зрением он видел черту обрыва и, отчаявшись, решил сброситься в реку, притягивающую его своей синевой с самого начала, как только он высунулся головой из багажника автомобиля. До края оставалось не больше полуметра, но силы окончательно покинули его и он провалился в пустоту.


— Эй… — кто-то стал его трясти. – Вставай.

Капли, ледяные крупные тяжёлые, падали на лицо, разбивались, растекаясь кляксами. Он открыл глаза и увидел Жанну, голую, покрасневшую, сгоревшую под солнцем. Она, не прекращая тормошить, пыталась поднять его почти онемевшее тело. Всё что-то говорила, говорила, сначала шёпотом, умоляюще, потом перешла на крик, изредка заглушаемый сильными порывами ветра:

— Ну, ты, давай!.. Не валяйся! Смотри, что у меня есть! – Жанна сунула ему в лицо охапку вырывающихся перекати-полей, связанных друг с другом длинными жёлтыми нитями. — Надо… Мы улетим вместе! Слышишь!!! Понимаешь!!! С ними можно!.. Они летают… Больше нельзя оставаться!.. Вставай! Поднимайся же, чёртова кукла!!!

Всё вертелось перед глазами: искривлённое в отчаянии лицо Жанны, чёрные тучи, жёлтые вьющиеся нити волос, «шарики», колючий бурьян, речка…. Речка и странное растворяющее чувство невесомости…



«Сон! Как хорошо!.. Давно не снилось такое».

В тот миг его оживляло произошедшее во сне приключение, переполняло чувство волнующей лёгкости.

Он открыл глаза.

Белый в трещинах потолок. Цветущее дерево за окном сквозь узорчатую решётку. Аппарат искусственного дыхания. Капельница.

Волшебство, сотворённое сновидением, в миг исчезло, уступив место жгучему разрастающемуся отчаянию, которое быстро стало перерождаться во всепоглощающую ненависть. Совладав с собой, он успокоился, погрузившись в глубокое ледяное равнодушие. Пульс – 70, дыхание в норме.

Посторонняя реальность и ожидание…
«”Овощам” – только сны».


7.12.2009 г.

 



Теги:





0


Комментарии

#0 12:06  03-03-2010Это я, Эдичка    
о! С возвращением.
Буду читать.
#1 12:28  03-03-2010Это я, Эдичка    
Ну ничего так. Техника, как и раньше, хромает на обе ноги, но сюжет хороший, и, главное без фальши. Пеши исчо.
#2 14:43  03-03-2010soroka    
понравилось
#3 18:31  03-03-2010Шева    
Может быть. Не люблю крео-сны.

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
00:36  18-01-2018
: [0] [Графомания]
Валентину весело у Машки
Каждый вечер трескать пироги.
Молоко налито в белой чашке
И попробуй котик убеги.

Сам то он наверное не белый
И пушистый как сибирский кот,
Но рукой всё гладит загорелой
Лишь его стряпуха целый год.

Спросит,-Ты наверное устала,
Прежде чем ласкаться до утра....
Качает лодочка озябшими бортами,
Ведут нас морем, словно лошадь под уздцы.
Смеются чайки беззастенчиво над нами,
Да на погонах вертят дырки погранцы.

Их старший, с кортиком, как пёс цепной неистов,
Такому крикнуть бы: Послушай, капитан!...
09:06  15-01-2018
: [13] [Графомания]
В старом буфете за пачками с чаем,
В древнем кувшине, покрытым золой,
Ты обнаружишь, явно случайно,
Спрятанный кем-то один золотой.

В руки возьмёшь и на нём прочитаешь:
"Тот золотой ты отдай бедняку".
Надпись прочтёшь и потом зарыдаешь:
"Нет, ни за что я отдать не смогу!...
00:35  15-01-2018
: [53] [Графомания]
Сегодня Миронов испытывает уверенность в собственных силах. Потому что умеет договариваться с руководством, выбивать деньги из спонсоров и даже переваривать критику коллег по цеху научился.
Он подходит к окну, как обычно, чтобы проследить за Аллой....
10:01  10-01-2018
: [12] [Графомания]
Ищет выход маргинал из системы-матрицы
Надоело быть просто бройлерной курицей
Ампулы в кармане – наивный анальгин
От похмельных болей против ранних седин
А с книжной обложки по-доброму щурится он
АЛЕКСАНДР ШУЛЬГИН!


Ищет секса домосед, не выходя на улицу
Он на сайтах мачо-мэн, а по жизни – сутулится
Гомофоб он-лайна до икоты и слез
Любому гею на словах готов сломать нос....