Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

За жизнь:: - Грустные глаза

Грустные глаза

Автор: bubastik
   [ принято к публикации 21:02  03-04-2010 | Pusha | Просмотров: 1329]
 Эпиграф
 


Грустные глаза у грустных людей. Такого человека почти ничего не радует, очень трудно заставить улыбнуться глаза грустного человека. Да, да именно глаза, вам не показалось. Любят сердцем, смеются ртом, грустят и улыбаются – глазами. Вы можете не видеть человека, но если вы увидите только его глаза, которые находятся в момент настоящей грусти или радости, вы никогда не перепутаете эти глаза с другими.


 


 


 


 


 


– Мам, а ты чего такая грустная?


– Да нормальная я, доченька, устала много, надо куличи печь и холодец готовить.


– Ах, ну да пасха, мам.


 


Сказать что Наталья Романова, не любила все этих «божеские» праздники значит, ничего не сказать. Печь куличи, пасхи, красить яйца, нести в храм на освещение, встречаться со своей родней на выходные, потом все это дело мыть и после этого возвращаться в привычную свою рутину: дома – работа – дом. Она не верила ни в бога, ни в дьявола. Ей было тридцать пять лет, она растила дочку, с мужем они развелись, как только родилась Женечка. Мать – героиня.  Наталья Романова – надо сказать, занимала высокую должность на одной немецкой фирме, филиал которой находился в городе. Она была заместителем директора. Хорошие деньги, связи, дорогие костюмы, сумочка от Tiffany, туфли от Prado, дочку в Англию на все лето отправляла подтягивать язык. Мужики так и вьются возле нее, а она не хочет, не потому что, не желают, чтобы кто-то обуздал ее женскую сущность или она брезгует мужским членом, нет. Просто – устает. Было пару лет назад, да и то, вспоминать не хочется.


Наталья Романова прекрасно понимала, что при ее то достатке она может, смело заказать себе все что надо приготовить. Но, придет ее мама – попробует пасху и сразу скажет: – Это не мой рецепт это не ты Наташенька делала– и загорятся у матери глаза и будет сидеть, и буравить тебя весь вечер взглядом, а потом обидеться и не будет разговаривать с тобой месяц. Лучше уж убить один день на все это, чем потом целый месяц извинятся. С мамой они и так видятся редко, вот повод – праздник, а праздники Наталья Романова – ненавидит.


 


Вечер близился к завершению, на часах было: двадцать минут одиннадцатого.


– Мам, что тебе еще помочь?


– Да, уже ничего дочечка иди в кровать, а я скоро закончу.


– А ты пойдешь к Боженьки в домой? Наталья Романова немного опешила от такого вопроса, но сразу поняла все.


– В церковь доченька?


– Да, мам.


– Пойду, утром, когда ты спать будешь.


– А можешь меня разбудить, я с тобой хочу сходить.


– Солнце оно тебе надо вставать ни свет не заря? Ехать со мной, ждать?


– Я хочу, мам, я еще ни разу не была в церкови. – для пущей уверенности Женечка топнула ножкой по полу.


– Ну, хорошо, я разбужу тебя, и мы вместе съездим, посвятить пасхи. А теперь ложись спатки.


 Женечка поцеловала маму и ушла к себе в комнату. Она думала о том, как пойдет с мамой в храм, как будет освещать пасхи.


Наталья Романова думала о том, что она дико устала и почему ее дочка хочет поехать вместе с ней, она никогда не говорила с ней о боге.


Наталья Романова закончила печь в половину первого ночи. Пасха была сделана, холодец сварен и застывает, оливье нарезано, морс сварен, яйца сварены и покрашены, курица запечена. Наталь Романова поставила будильник на двадцать минут пятого утра, быстро приняла душ, легла на кровать и заснула.


 


– Вставай Женечка, пора.


– Встаю, мамочка.


 


Наталья Романова приготовила, корзинку, туда она положила три кулича и одну пасху, 3 яйца, кусочек буженины.


Они сели в машину. На улице было не очень тепло, если верить термометру, то всего девять градусов тепла. Наталья Романова взяла на всякий случай свитерочек Женечки.


 


– Вот мы и приехали, – паркуясь возле обочины сказала Наталья Романова


– Ого, сколько народу.


– Да, доченька это все хотят посветить пасхи, они ждут когда закончится молитва и выйдут священники, освещать.


– А мы где будем стоять?


– Сейчас найдем где.


 


Наталья Романова достала свою корзинку из машины. Людей действительно было много. Все говорили в пол голоса. Заглядывая в чужие корзинки, можно было увидеть и не только «стандартный» набор, но все что угодно.


 


Через тридцать минут, народ из церкви начал выходить делая коридор, чтобы священники могли пройти. Вышло пять священников. За ними вынесли ведра с водой, монашки тоже чего-то там вынесли ну и началось освещение.


– Мама это уже началось?


– Да, моя дорогая, скоро очередь и до нас дойдет, и мы поедем домой.


– Хорошо, мам.


 


Священники двигались, не очень быстро, но вот очередь и дошла до семейства Романовых.


– Благословляю, – произнес батюшка и макнул венечек в воду в ведре и начал махать, перед носом Наталья Романовы.


– Спасибо, огромное.


– Эй, дядя, – произнесла Женечка, но священник ее не услышал.


– ДЯДЯ! – заорала Женечка, да так, что все замолкли в одночасье.


– Вы зачем меня обляпали?


– Женечка, как тебе стыдно? Простите нас ради Бога.


– Ради Бога мама? Или Бога ради? – с этими словами Женечка оттолкнула маму и сделала прыжок на батюшку, впиваясь своими молочными зубами ему в нос и откусывая его напрочь. Народ в панике начал пятится назад и орать.


– Вы все обречены, среди вас нет – БОГА!!! – говорила девочка, только ее рот был полностью закрыт, складывалось такое впечатление что, голос шел прямо из живота.


Здоровый мужик выскочил из толпы и что есть силы, ударил девочку по лицу. Женечка только дернула глазом.


– Ты поднял руку на ребенка?! – рыком произнесла она.


– Грешен.


Она с невероятной скоростью вонзила свою ручонку по самый сустав, мужику в пузу, схватила его за хребет и вытащила через живот. Женечка прыгала от человек к человеку, ломая шеи и хребты, вырывая глаза и с особой жестокостью убивая священников, превращая их в фарш. Кровью за пару минут была запачкан весь квартал. Была почти гробовая тишина, если бы не маленькие фонтанчики крови, вздымающиеся вверх из лежащих людей и редкие стоны, тех кто еще жив.


Татьяна Романова – никуда не убежала, она сидела на тротуаре и смотрела как ее дочка, только что убила огромное количество народу или это уже не ее дочка?


 


Женечка подошла к маме, от нее исходила фырканье и урчание.


– Женечка, что с тобой? – ели произнесла Татьяна Романова.


– Со мной все хорошо мама, мне надоел этот фарс.


– Какой Женечка?


– Вера


– Вера – это фарс доченька?


– Для вас, да.


– А кто ты дочечка?


– Тебе будет в это трудно поверить, но я и есть БОГ. Ваш БОГ. – Татьяна Романова внимательно посмотрела на свою дочь и спросила:


– И что и что будет со мной?


– Ха-ха, вот видишь ты такая же, как и все, так переживаешь за себя, а не за остальных или за меня, ты не спросила, что будет с тобой доченька или с другими людьми, ты переживаешь о своей жалкой душонке, вы все такие, я вас создал совсем для другого, но вы глупы и заслуживаете умереть, я вас создал я и убью. Но, я прощаю тебе, что ты сказал сейчас, но я прощаю тебе то, как ты ходила к врачу и хотела сделать аборт и убить меня.


 


С этими словами, Наталья Романова на миг почувствовала, что ей очень больно, потом холодно, а потом, никак, последнее что она увидела это грустные глаза своей дочери. 

 



Теги:





4


Комментарии

#0 02:51  04-04-2010VETERATOR    
невнятно
грустные глаза не доминанта
всегда кажется, что у орангутанов глаза печальные, а у гиббонов — ироничные
и похуй на предсмертные ощущения Натальи Романовой…
#1 05:37  04-04-2010Гельмут    
< Женечка прыгала от человек к человеку, ломая шеи и хребты, вырывая глаза и с особой жестокостью убивая священников, превращая их в фарш. Кровью за пару минут была запачкан весь квартал. ...
Татьяна Романова – никуда не убежала, она сидела на тротуаре и смотрела как ее дочка, только что убила огромное количество народу или это уже не ее дочка?
Женечка подошла к маме, от нее исходила фырканье и урчание.
– Женечка, что с тобой?...>

Хух. Давно так не ржал… Спасибо. От маминых сомнений свело живот.Мамин вопрос — конрольный выстрел.
Пищи ещё.

#2 00:29  05-04-2010белорусский жидофашист    
автор можит лучше

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
18:04  21-03-2017
: [16] [За жизнь]
Я проснулся в ту ночь оттого что,
Что как будто чего-то решил
И вскочил, записать чтобы срочно -
По утрам я бываю паршив

Не затем что бы для - между прочим,
А затем чтобы мысль не забыть
У меня ведь талант есть и почерк,
А ещё - колоссальная прыть

Но пока я добрался до места
Чтобы то что решил записать
Вдруг проснулась в постели невеста
И сказала что хочет поссать

Растерявшись от этого звука
Я мгновенно забыл что решил
Прошептал только: Вот же блять, сук...
12:58  21-03-2017
: [24] [За жизнь]
Рыбки дремлют в стекле, пахнет мебель орехом калёным
Бабка съела эклер, запивая вчерашним бульоном
Это просто болезнь, вот расплакалась, что не осталось
Ничего на столе – мозговые явления, старость.
А над миром – река, тонут Ясли в задымленной выси
И в сухих облаках самолёты идут на Тбилиси
Медицинских карет виден бег, огибающий землю,
На Метехской горе огонёк неприкаянный дремлет
Отцветают дворы, чахнут сосны и сохнут перины
И поют комары на своём языке упырином
Бьют куранты п...
22:35  19-03-2017
: [9] [За жизнь]
I

- Мам, честно, я не курил!
Это была ложь.
- Знаешь сынок, мы тебе не так много запрещаем, что бы ты нам с отцом врал.
Родители всегда говорят подобные фразы слишком спокойным тоном. В такие моменты думаешь: «Пусть бы лучше наорали, или всыпали ремня, только бы не говорили так равнодушно»....
15:31  18-03-2017
: [45] [За жизнь]
Снова март безупречный такой,
как поэзия Лифшица.
Весь в томлениях чувств и призывных хоралах котов.
Благодать для писак.
Только мне, как ни странно, не пишется.
А и пишется вдруг, то, увы, однозначно не то

Вроде всё как всегда:
сквозняком занавеска колышется,
И мимоза в стакане, и фетровый с брошью бэрэт
Но ни строчки путём, ни словечка как надо не пишется....
18:06  16-03-2017
: [249] [За жизнь]
Увижу, мой город, очнёшься и сбросишь оковы
Весеннего сна, и огни маячков проблесковых

Проникнут во двор, где ещё догнивает, наверно,
Увитый лозою, бакинский балкончик фанерный

Проснутся трамваи, пойдут остановками сердца,
Пора попрощаться с последним твоим иноверцем,

Чей говор остался таким же тягучим и грубым,
Как пение вод, протекающих к морю по трубам....