Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Графомания:: - Писатель (I)

Писатель (I)

Автор: Ebuben
   [ принято к публикации 19:02  12-04-2010 | я бля | Просмотров: 422]
 Они поймали меня, отпиздили и заперли в каком-то погребе. Ничего не предвещало такого развития событий: я только припарковал свою машину и, держа под мышкой папку, шел со стоянки домой, к своей жене и детям. Я уже предвкушал заслуженный отдых, ужин, может бокальчик вина, как неожиданно пять-шесть человек выскочили из припаркованного джипа, повалили меня на землю, лениво, словно нехотя попинали ногами и бросили в свой автомобиль. На этом мои воспоминания обрываются.

 Сознание вернулось ко мне сравнительно недавно и тотчас я обнаружил перед собой уродливого толстого мужичка, лет сорока, с влажными пухлыми губами цвета сырого мяса, мелкими глазками и подкрученными усиками. От него пахло луком и одеколоном. Мужик икнул, улыбнулся, почесал свою лысую макушку и заговорил со мной тоненьким писклявым голоском:

– Здравствуйте, Александр Иванович! – я не удивился тому, что он знает мое имя-отчество. А кто его не знает? – Я – Сергей. – продолжил мужик, – Просто Сергей, можно без отчества, – толстяк еще шире улыбнулся, – я, в отличие от вас, персона незаметная, заурядная, можно сказать. Меня можно и Серегой называть, не то, что вас, верно? – он хохотнул. Смех его был ужасен – словно в горле что-то булькало, – Но вот видите, так получилось, что теперь все ваше превосходство над обычными людьми улетучилось. Испарилось. Я верно говорю, Александр Иваныч?

 Я не очень-то понимал, о чем говорит это уродливый, скорее всего психически неуравновешенный, человечек и поэтому хотел не отвечать на его вопросы, а получать ответы на свои. Я так и поступил:

– Кто ты?

– А вы не еврей часом, что вопросом на вопрос? – парировал коротышка.

– Я спрашиваю: кто ты?

– Я – Сергей, – мужичок улыбнулся, подкрутил усы.

– Что здесь делаю я?

– Мы с вами об этом только начали говорить, не стоит так спешить, друг мой.

 Одну деталь я забыл упомянуть: мы находились в маленьком, плохо освещенном помещении, похожем на подвал или кладовку. Естественно, я сразу огляделся и попытался встать с кресла, на котором сидел, судя по боли в спине и шее, очень долго и в очень неудобной позе. Однако подняться не получилось. Даже предпринять попытку подняться. Я не чувствовал ног. Они были на месте, обтянутые в джинсы, не сломанные или как-то иначе поврежденные. По крайней мере,внешне они не выглядели поврежденными. И тут я услышал голос толстяка, который отвлек меня от размышлений о судьбе моих двух. Теперь я снова вспомнил о них и по-настоящему испугался.

– Что с моими ногами, ублюдок? – попытался как можно свирепее спросить я. Получилось скорее комично и как-то по-сериальному.

– С вашими ногами, Александр Иванович, все в абсолютном порядке. В полном.

– Я их…

Мужичок прервал меня, подняв указательный палец вверх:

– А то, что вы их не ощущаете – так это ничего страшного. Это временно.

Я задохнулся от наглости коротышки. По спине пробежал неприятный холодок.

– Кто вы?

– Ну, я собственно об этом и начал говорить, но вы меня опять прервали. Теперь будьте добры, послушайте.

 Вы – известный, не побоюсь этого слова, писатель, опубликовавший несколько романов, ставшими бестселлерами и пару рассказов в элитных журналах. Родились в тысяча девятьсот шестьдесят восьмом году, в городе Ленинград, в семье врача и учительницы. Действительно, почему бы не стать писателем? –  толстяк усмехнулся, провел ладонью по лысине, словно смахивая пыль, – Интеллигенция. На данный момент вы женаты, у вас двое детей… – мужичок замолчал, – в общем, мы о вас знаем все. Чтобы вы не думали, что я блефую, вот вам факт: ваш первый роман был отвергнут тремя издательствами, после чего вы задвинули его куда подальше и беспробудно пили на протяжении месяца. Потом, когда ваша жена доконала вас просьбами снова попробовать отправить роман, который, кстати, сначала назывался «Сумасшедший», а не «Больной», как его переименовали в ходе редактуры, вы отослали его и, чудо из чудес, он был принят! Окрыленный успехом, вы добили второй роман, продали в журнал рассказ…

– Все так, – прервал я рассказчика, – но такую же информацию может мне предоставить совсем уж свихнувшийся фанат.

– Не стоит ебать блядей каждую неделю. Ваша жена уже что-то подозревает. Например, когда вы приволоклись домой под утро, а это было четырнадцать дней назад, и у вас в кармане лежала пачка распечатанных гондонов, она, ну… насторожилась, мягко говоря. Но что это мы все о вас? – спросил сам себя толстяк, – вы же спрашивали: кто мы такие, верно? Верно. А мы – организация, которая делает писателей мировой величины. Гигантов литературы. Богов. И у нас для вас есть фантастическое для обеих сторон предложение. Вы готовы его выслушать?

– Я ничего не буду слушать, пока вы внятно не ответите мне, что я здесь делаю, и какого хера это вообще происходит?

– Вы – видный, знаменитый, обладающим хорошим слогом писатель. Пора перейти на качественно новый уровень. И поэтому наша организация предлагает вам сотрудничать. Вы напишите, совместно с парой таких же, как вы мастеров, роман, который мы продадим, а потом вы получите свой гонорар (весьма крупный) за эту работу и отправитесь домой. В любой момент вы сможете вернуться к нам и продолжить работать с нами.

– Нет, я отказываюсь. До свидания, – последняя фраза прозвучала нелепо – я не мог двинуться с места, и прощаться было явно рано.

 Повисла пауза. Потом толстяк засмеялся, буквально залился лающим смехом, схватившись за свой необъятный живот.

– Я забыл про один нюанс – вы обязаны написать роман для нас. Сказать вам, почему? Боюсь, это поубавит у вас уверенности в собственных силах.

– Почему это я обязан? – я был взбешен и испуган и походил на пса, который скалится от страха.

– Потому что ваши романы, начиная со второго, были изданы благодаря нам.

– Ничего подобного.

– Именно так.

– Пошел на хуй! – заорал я, пальцами впившись в подлокотники кресла. Я понимал, что веду себя глупо, но ничего не мог с собой поделать. Надо было выплеснуть накопившееся, и я продолжил, – ты, толстый ебаный мудак, зря все это затеял. Очень зря. Тебя найдут и выебут.

– Вот тебе и писатель, – широко улыбаясь, ответил толстяк, – как ребенок себя ведете. Как маленький злобный ребенок. – он направился к двери и на полпути оглянулся – я к вам еще зайду. – Стой! – крикнул я.

– Что?

– Зачем все эти варварские методы? Зачем похищать меня? Зачем твои уроды лупили меня ногами?

– Потому что люди, а тем более такие как вы, не слушают умных советов. Их нужно немногоубедить.  

– Убедить в чем?

– В том, что иногда выбора нет, – толстяк вышел и закрыл дверь. Не слышно было, чтобы поворачивался ключ или щелкал замок.

 Я остался сидеть в гордом одиночестве на своем троне, сжимая лакированные подлокотники и пытаясь пошевелить ногами. Кажется, ничего кроме кресла в помещении не было. Одной единственной лампы не хватало, чтобы осветить всю комнату/кладовку. Голые серые стены, бетонный пол и белый потолок. Никаких окон. Одна дверь. Я превратился в картонного героя своей книги, который в такой ситуации непременно бы как-нибудь выкрутился. Только я не готов был к тому, чтобы ползти, например, на одних руках к двери и дожидаться там следующего посетителя, чтобы потом расправиться с ним как можно жестче. А моему герою для этого хватило бы нескольких предложений.

 Тишина. Ничего так не раздражает в пустом помещении, как полная, до звона в ушах, тишина. Я готов был слушать что угодно, лишь бы не находиться парализованным (почти) в гробовой тиши.

 Я залез в карман джинсов, втайне надеясь, что нащупаю там мобильник. Его там, естественно, не было. В другом кармане я не обнаружил пару сотен рублей и ключей от машины. Папка, как я помнил, осталась валяться на асфальте, а кошелек лежал сейчас где-то с ней рядом, если его, конечно, уже не кто-нибудь не прибрал.

 Я и не знал, что думать. С одной стороны, в слова толстяка трудно было поверить – какая-то организация, при помощи которой, я, якобы, издался, похищает меня, чтобы я отдал им долги, написав роман в соавторстве с, как выразился коротышка, «парой мастеров» и при этом обчищает карманы, а потом запирает в помещении очень похожем на подвал. А с другой – все сказанное коротышкой обо мне было чистейшей правдой. Я не знал, что делать. Вернее, я понимал, что у меня нет этого ебанного выбора. Я мог только подчиниться требованиям мужичка. А что будет дальше, то… будет дальше. Разрабатывать план, или заниматься прочей книжной и киношной чепухой у меня не было желания и сил. Я дождусь коротышку и приму все его условия. По-видимому, он человек немного помешанный и лучше разобраться с ним, будучи на безопасном расстоянии, чем сидеть здесь и строить из себя неизвестно что.

 Время шло.

 Дверь открылась и в проеме показалась круглая голова толстяка.

– Ну, что, надумали? – спросил он.

– Да, – ответил я, – я напишу для вас роман.

– Ну и славненько, – оскалился коротышка и вошел в помещение. В руках у него был шприц.

– Зачем вам игла? – я перепугался. Кажется, слишком оптимистично было думать, что я отделаюсь одним романом, который, честно говоря, писать не собирался. Я планировал, как только выйду на свободу, разделаться с этим человеком, но, видимо моим планам (которые я, кстати, старался не строить) было не суждено сбыться.

– Чтобы немного вас уколоть, – ответил мужичок, подходя все и ближе. Его улыбка, растянулась, что называется, «до ушей».

– Это еще зачем?

– Чтобы вы могли передвигаться.

– А, – протянул я, пощупав руками колени. Ничего не почувствовал. Явно требовалось противоядие. 

Коротышка задрал рукав моей рубашки и вколол в плечо лекарство.

– И когда оно подействует? – спросил я, пытаясь сдвинуть ноги с места.

– Скоро. Минут пять-шесть.

 Толстяк принялся рассказывать мне, как он рад предстоящему сотрудничеству, а меня потянуло в сон. В сон? Я попытался как-нибудь воспротивиться этому, но все было тщетно. Веки слипались, тело обмякло. Я почувствовал, как коротышка толкает сзади кресло, которое, оказывается, было на колесиках. Меня катили к дверному проему.

– …И вы создадите шедевр, который останется в веках, – прозвучали где-то далеко слова толстяка, а потом все померкло.  


Теги:





1


Комментарии

#0 09:57  13-04-2010Саша Акимов    
Ленинградского еврея интеллигента — пиздят ногами и приковывают к креслу — от одного этого, я съежился))

Интригует, конечно. Но тут нужна еще редактура по мелочам, в духе «сумасшедший-больной».
#1 13:22  13-04-2010дважды Гумберт    
неправдоподобная завязка. ну, если бы действие происходило в начале прошлого века, еще может быть как-то.
#2 14:15  13-04-2010mamontenkov dima    
Бред блядь. На хуя отказываться? Кивнул гривой, написал в своем неподрожаемом стиле, получил бабосы и делов-то. А то еще уговаривать надо…
#3 15:00  13-04-2010Шева    
Начало хорошее.
#4 22:02  13-04-2010Саша Акимов    
а и еще — можно было бы туда чего-то такого более интересного, чем дали люлей. Например паяльник в попец или утюжок на грудь. Или хоть как у Адольфыча — по пяткам железным прутом. И чтоб он орал: «НЕ продам свой талант!!! ЫЫЫЫЫЫЫЫЫ»

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
01:53  22-01-2018
: [5] [Графомания]



Распрямив крутые плечи
И прищуря левый глаз
От небес неподалече
Человек смотрел на Марс.

Вдруг мечтают марсианки
Встретить пленника пурги
И связать носки теплянки
Для залётного легки.

Время всё таки проходит,
А вокруг одна земля
Вот бы жизни на исходе
По планетам попетлять....
14:08  20-01-2018
: [10] [Графомания]
Едва сказать успеешь «амен»,
Уловлен будешь ты в сети
Греха.
И душу, словно камень,
Ты будешь на гору нести.

Путь до вершины долог, длинен,
И не имеешь права спать.
Но миг – и ты на дне долины,
Чтоб камень вверх катить опять....
02:39  20-01-2018
: [6] [Графомания]
Я вспарывал землю лбом,

На ты был со стужей,

Столько швов на мне , пломб,

Душа моя, промерзшая лужа,



Столько кожа не стерпит,

Лопнет словно бумага,

Листа осеннего трепет,

Солнца зимнего брага,



Ничего не забыть,

Ничего не отнять,

Тишиною завыть,

Да где ж ее взять,



Да где же убогому,

Найти свой приют,

Столько шума вокруг, гомона,

Облака

скалятся, корчатся ,...
00:36  18-01-2018
: [11] [Графомания]
Валентину весело у Машки
Каждый вечер трескать пироги.
Молоко налито в белой чашке
И попробуй котик убеги.

Сам то он наверное не белый
И пушистый как сибирский кот,
Но рукой всё гладит загорелой
Лишь его стряпуха целый год.

Спросит,-Ты наверное устала,
Прежде чем ласкаться до утра....
Качает лодочка озябшими бортами,
Ведут нас морем, словно лошадь под уздцы.
Смеются чайки беззастенчиво над нами,
Да на погонах вертят дырки погранцы.

Их старший, с кортиком, как пёс цепной неистов,
Такому крикнуть бы: Послушай, капитан!...