Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Графомания:: - Писатель (I)

Писатель (I)

Автор: Ebuben
   [ принято к публикации 19:02  12-04-2010 | я бля | Просмотров: 316]
 Они поймали меня, отпиздили и заперли в каком-то погребе. Ничего не предвещало такого развития событий: я только припарковал свою машину и, держа под мышкой папку, шел со стоянки домой, к своей жене и детям. Я уже предвкушал заслуженный отдых, ужин, может бокальчик вина, как неожиданно пять-шесть человек выскочили из припаркованного джипа, повалили меня на землю, лениво, словно нехотя попинали ногами и бросили в свой автомобиль. На этом мои воспоминания обрываются.

 Сознание вернулось ко мне сравнительно недавно и тотчас я обнаружил перед собой уродливого толстого мужичка, лет сорока, с влажными пухлыми губами цвета сырого мяса, мелкими глазками и подкрученными усиками. От него пахло луком и одеколоном. Мужик икнул, улыбнулся, почесал свою лысую макушку и заговорил со мной тоненьким писклявым голоском:

– Здравствуйте, Александр Иванович! – я не удивился тому, что он знает мое имя-отчество. А кто его не знает? – Я – Сергей. – продолжил мужик, – Просто Сергей, можно без отчества, – толстяк еще шире улыбнулся, – я, в отличие от вас, персона незаметная, заурядная, можно сказать. Меня можно и Серегой называть, не то, что вас, верно? – он хохотнул. Смех его был ужасен – словно в горле что-то булькало, – Но вот видите, так получилось, что теперь все ваше превосходство над обычными людьми улетучилось. Испарилось. Я верно говорю, Александр Иваныч?

 Я не очень-то понимал, о чем говорит это уродливый, скорее всего психически неуравновешенный, человечек и поэтому хотел не отвечать на его вопросы, а получать ответы на свои. Я так и поступил:

– Кто ты?

– А вы не еврей часом, что вопросом на вопрос? – парировал коротышка.

– Я спрашиваю: кто ты?

– Я – Сергей, – мужичок улыбнулся, подкрутил усы.

– Что здесь делаю я?

– Мы с вами об этом только начали говорить, не стоит так спешить, друг мой.

 Одну деталь я забыл упомянуть: мы находились в маленьком, плохо освещенном помещении, похожем на подвал или кладовку. Естественно, я сразу огляделся и попытался встать с кресла, на котором сидел, судя по боли в спине и шее, очень долго и в очень неудобной позе. Однако подняться не получилось. Даже предпринять попытку подняться. Я не чувствовал ног. Они были на месте, обтянутые в джинсы, не сломанные или как-то иначе поврежденные. По крайней мере,внешне они не выглядели поврежденными. И тут я услышал голос толстяка, который отвлек меня от размышлений о судьбе моих двух. Теперь я снова вспомнил о них и по-настоящему испугался.

– Что с моими ногами, ублюдок? – попытался как можно свирепее спросить я. Получилось скорее комично и как-то по-сериальному.

– С вашими ногами, Александр Иванович, все в абсолютном порядке. В полном.

– Я их…

Мужичок прервал меня, подняв указательный палец вверх:

– А то, что вы их не ощущаете – так это ничего страшного. Это временно.

Я задохнулся от наглости коротышки. По спине пробежал неприятный холодок.

– Кто вы?

– Ну, я собственно об этом и начал говорить, но вы меня опять прервали. Теперь будьте добры, послушайте.

 Вы – известный, не побоюсь этого слова, писатель, опубликовавший несколько романов, ставшими бестселлерами и пару рассказов в элитных журналах. Родились в тысяча девятьсот шестьдесят восьмом году, в городе Ленинград, в семье врача и учительницы. Действительно, почему бы не стать писателем? –  толстяк усмехнулся, провел ладонью по лысине, словно смахивая пыль, – Интеллигенция. На данный момент вы женаты, у вас двое детей… – мужичок замолчал, – в общем, мы о вас знаем все. Чтобы вы не думали, что я блефую, вот вам факт: ваш первый роман был отвергнут тремя издательствами, после чего вы задвинули его куда подальше и беспробудно пили на протяжении месяца. Потом, когда ваша жена доконала вас просьбами снова попробовать отправить роман, который, кстати, сначала назывался «Сумасшедший», а не «Больной», как его переименовали в ходе редактуры, вы отослали его и, чудо из чудес, он был принят! Окрыленный успехом, вы добили второй роман, продали в журнал рассказ…

– Все так, – прервал я рассказчика, – но такую же информацию может мне предоставить совсем уж свихнувшийся фанат.

– Не стоит ебать блядей каждую неделю. Ваша жена уже что-то подозревает. Например, когда вы приволоклись домой под утро, а это было четырнадцать дней назад, и у вас в кармане лежала пачка распечатанных гондонов, она, ну… насторожилась, мягко говоря. Но что это мы все о вас? – спросил сам себя толстяк, – вы же спрашивали: кто мы такие, верно? Верно. А мы – организация, которая делает писателей мировой величины. Гигантов литературы. Богов. И у нас для вас есть фантастическое для обеих сторон предложение. Вы готовы его выслушать?

– Я ничего не буду слушать, пока вы внятно не ответите мне, что я здесь делаю, и какого хера это вообще происходит?

– Вы – видный, знаменитый, обладающим хорошим слогом писатель. Пора перейти на качественно новый уровень. И поэтому наша организация предлагает вам сотрудничать. Вы напишите, совместно с парой таких же, как вы мастеров, роман, который мы продадим, а потом вы получите свой гонорар (весьма крупный) за эту работу и отправитесь домой. В любой момент вы сможете вернуться к нам и продолжить работать с нами.

– Нет, я отказываюсь. До свидания, – последняя фраза прозвучала нелепо – я не мог двинуться с места, и прощаться было явно рано.

 Повисла пауза. Потом толстяк засмеялся, буквально залился лающим смехом, схватившись за свой необъятный живот.

– Я забыл про один нюанс – вы обязаны написать роман для нас. Сказать вам, почему? Боюсь, это поубавит у вас уверенности в собственных силах.

– Почему это я обязан? – я был взбешен и испуган и походил на пса, который скалится от страха.

– Потому что ваши романы, начиная со второго, были изданы благодаря нам.

– Ничего подобного.

– Именно так.

– Пошел на хуй! – заорал я, пальцами впившись в подлокотники кресла. Я понимал, что веду себя глупо, но ничего не мог с собой поделать. Надо было выплеснуть накопившееся, и я продолжил, – ты, толстый ебаный мудак, зря все это затеял. Очень зря. Тебя найдут и выебут.

– Вот тебе и писатель, – широко улыбаясь, ответил толстяк, – как ребенок себя ведете. Как маленький злобный ребенок. – он направился к двери и на полпути оглянулся – я к вам еще зайду. – Стой! – крикнул я.

– Что?

– Зачем все эти варварские методы? Зачем похищать меня? Зачем твои уроды лупили меня ногами?

– Потому что люди, а тем более такие как вы, не слушают умных советов. Их нужно немногоубедить.  

– Убедить в чем?

– В том, что иногда выбора нет, – толстяк вышел и закрыл дверь. Не слышно было, чтобы поворачивался ключ или щелкал замок.

 Я остался сидеть в гордом одиночестве на своем троне, сжимая лакированные подлокотники и пытаясь пошевелить ногами. Кажется, ничего кроме кресла в помещении не было. Одной единственной лампы не хватало, чтобы осветить всю комнату/кладовку. Голые серые стены, бетонный пол и белый потолок. Никаких окон. Одна дверь. Я превратился в картонного героя своей книги, который в такой ситуации непременно бы как-нибудь выкрутился. Только я не готов был к тому, чтобы ползти, например, на одних руках к двери и дожидаться там следующего посетителя, чтобы потом расправиться с ним как можно жестче. А моему герою для этого хватило бы нескольких предложений.

 Тишина. Ничего так не раздражает в пустом помещении, как полная, до звона в ушах, тишина. Я готов был слушать что угодно, лишь бы не находиться парализованным (почти) в гробовой тиши.

 Я залез в карман джинсов, втайне надеясь, что нащупаю там мобильник. Его там, естественно, не было. В другом кармане я не обнаружил пару сотен рублей и ключей от машины. Папка, как я помнил, осталась валяться на асфальте, а кошелек лежал сейчас где-то с ней рядом, если его, конечно, уже не кто-нибудь не прибрал.

 Я и не знал, что думать. С одной стороны, в слова толстяка трудно было поверить – какая-то организация, при помощи которой, я, якобы, издался, похищает меня, чтобы я отдал им долги, написав роман в соавторстве с, как выразился коротышка, «парой мастеров» и при этом обчищает карманы, а потом запирает в помещении очень похожем на подвал. А с другой – все сказанное коротышкой обо мне было чистейшей правдой. Я не знал, что делать. Вернее, я понимал, что у меня нет этого ебанного выбора. Я мог только подчиниться требованиям мужичка. А что будет дальше, то… будет дальше. Разрабатывать план, или заниматься прочей книжной и киношной чепухой у меня не было желания и сил. Я дождусь коротышку и приму все его условия. По-видимому, он человек немного помешанный и лучше разобраться с ним, будучи на безопасном расстоянии, чем сидеть здесь и строить из себя неизвестно что.

 Время шло.

 Дверь открылась и в проеме показалась круглая голова толстяка.

– Ну, что, надумали? – спросил он.

– Да, – ответил я, – я напишу для вас роман.

– Ну и славненько, – оскалился коротышка и вошел в помещение. В руках у него был шприц.

– Зачем вам игла? – я перепугался. Кажется, слишком оптимистично было думать, что я отделаюсь одним романом, который, честно говоря, писать не собирался. Я планировал, как только выйду на свободу, разделаться с этим человеком, но, видимо моим планам (которые я, кстати, старался не строить) было не суждено сбыться.

– Чтобы немного вас уколоть, – ответил мужичок, подходя все и ближе. Его улыбка, растянулась, что называется, «до ушей».

– Это еще зачем?

– Чтобы вы могли передвигаться.

– А, – протянул я, пощупав руками колени. Ничего не почувствовал. Явно требовалось противоядие. 

Коротышка задрал рукав моей рубашки и вколол в плечо лекарство.

– И когда оно подействует? – спросил я, пытаясь сдвинуть ноги с места.

– Скоро. Минут пять-шесть.

 Толстяк принялся рассказывать мне, как он рад предстоящему сотрудничеству, а меня потянуло в сон. В сон? Я попытался как-нибудь воспротивиться этому, но все было тщетно. Веки слипались, тело обмякло. Я почувствовал, как коротышка толкает сзади кресло, которое, оказывается, было на колесиках. Меня катили к дверному проему.

– …И вы создадите шедевр, который останется в веках, – прозвучали где-то далеко слова толстяка, а потом все померкло.  


Теги:





1


Комментарии

#0 09:57  13-04-2010Саша Акимов    
Ленинградского еврея интеллигента — пиздят ногами и приковывают к креслу — от одного этого, я съежился))

Интригует, конечно. Но тут нужна еще редактура по мелочам, в духе «сумасшедший-больной».
#1 13:22  13-04-2010дважды Гумберт    
неправдоподобная завязка. ну, если бы действие происходило в начале прошлого века, еще может быть как-то.
#2 14:15  13-04-2010mamontenkov dima    
Бред блядь. На хуя отказываться? Кивнул гривой, написал в своем неподрожаемом стиле, получил бабосы и делов-то. А то еще уговаривать надо…
#3 15:00  13-04-2010Шева    
Начало хорошее.
#4 22:02  13-04-2010Саша Акимов    
а и еще — можно было бы туда чего-то такого более интересного, чем дали люлей. Например паяльник в попец или утюжок на грудь. Или хоть как у Адольфыча — по пяткам железным прутом. И чтоб он орал: «НЕ продам свой талант!!! ЫЫЫЫЫЫЫЫЫ»

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
16:58  08-12-2016
: [2] [Графомания]

– Мне ли тебе рассказывать, - внушает поэт Раф Шнейерсон своему другу писателю-деревенщику Титу Лёвину, - как наш брат литератор обожает подержать за зебры своих собратьев по перу. Редко когда мы о коллеге скажем что-то хорошее. Разве что в тех случаях, когда коллега безобиден, но не по причине смерти, смерть как раз очень часто незаслуженно возвеличивает опочившего писателя, а по самому прозаическому резону – когда его, например, перестают издавать и когда он уже никому не может нагадить....
19:26  06-12-2016
: [43] [Графомания]
А это - место, где земля загибается...(Кондуит и Швамбрания)



На свое одиннадцатилетие, я получил в подарок новенький дипломат. Мой отчим Ибрагим, привез его из Афганистана, где возил важных персон в советском торговом представительстве....
12:26  06-12-2016
: [7] [Графомания]

...Обремененный поклажей, я ввалился в купе и обомлел.

На диванчике, за столиком, сидел очень полный седобородый старик в полном облачении православного священника и с сосредоточенным видом шелушил крутое яйцо.

Я невольно потянул носом....
09:16  06-12-2016
: [14] [Графомания]
На небе - сверкающий росчерк
Горящих космических тел.
В масличной молился он роще
И смерти совсем не хотел.

Он знал, что войдет настоящий
Граненый во плоть его гвоздь.
И все же молился о чаше,
В миру задержавшийся гость.

Я тоже молился б о чаше
Неистово, если бы мог,
На лик его глядя молчащий,
Хотя никакой я не бог....
08:30  04-12-2016
: [17] [Графомания]

По геометрии, по неевклидовой
В недрах космической адовой тьмы,
Как параллельные светлые линии,
В самом конце повстречаемся мы.

Свет совместить невозможно со статикой.
Долго летит он от умерших звезд.
Смерть - это высший закон математики....