Тупиздень

Автор: Шева  
Да-да, именно так его и звали.
Приятели. Соседи. На работе.
И не только. Бывало и в троллейбусе. Да и в метро. И в электричке. Не раз причем.
А он и не обижался. Привык сызмальства.
Тупиздень, так тупиздень.
Делов-то. Вон, других, что, лучше зовут-то?
Друг у него есть, со школьной скамьи еще. Ебаньком его кличут
Ласково, — Ебанашка. Да, пожалуй, и не в прозвище дело. А глубже. Но в чем глубже, — это уже сложно. Не каждому дано.
Ну, а так-то что? Крутился он как заводной каждый Божий день. Че делал-то?
Как что?!
Тупиздил!
Зато тупиздил он хорошо.
Noblesse oblige, — как говорил один его знакомый, работавший умным дворником.
Тупиздил так, что ого-ого! Приноровился-то за много лет, опять же, заначка у него своих инструментов была. Такая, что не у каждого хорошего мастера найдется.
Поэтому и тупиздил он так, что — мама, не горюй!
Слава даже о нем пошла, — да-а-а, этот тупиздит, так тупиздит!
Если б все так тупиздили, мы б давно Швейцарией стали!
Пару раз его даже хотели отпиздить. Свои же.
— А нехуй так тупиздить, мол! Нам-то оно зачем?
Ну, не без того, конечно, что иногда и смухлюешь перед хозяевами. Заказчиками, то бишь. Так, малехо. Или скомуниздишь что-то. Ну, не без этого. А как же без этого? Не нами заведено, не нам менять.
Главное, чтоб незаметно было. А поскольку это работа тонкая, то и денежек за такую работу возьмешь трохи поболе. За эксклюзивный подход, так сказать.
Был ли он злым?
Пожалуй, что нет. Просто иногда как пизданет что-то, — так и хочется в рожу плюнуть. Или заехать!
Вот угрюмым, — да, это было. Только и мугыкает себе под нос, — …завяли лютики в саду у дяди Вани. Да так посмотрит на тебя, что чувствуешь себя как тот лютик. Который на корню, того…
Завял, в смысле.
 
К тридцати он не женился, а потом и вовсе рукой махнул.
Жену корми, а потом еще и детей ейных. Сопливых-крикливых-серливых.
Опять же, как жену звать-то будут? ТупиздЕнка? Или пиздОтень? А дети будут тупизденышами?
Нет уж.
Хватит того, что он и так несет свою кликуху, как крест.
Или как флаг.
Хрен разберешь. Ничего-ничего. Зато вот не станет его, все под Богом ходим, так он заранее знает, что люди на похоронах будут говорить.
— Да, так как он тупиздил, больше никто теперь не тупиздит!
— И не говорите, больше так никто не сможет. Разве сейчас так тупиздят?!
— Да, нынешним-то все абыкак. Вот старая школа была, — так мастер тебя отпиздит, что тупиздишь потом так, что откуда и силы-то берутся?
— Да…просто так тупиздить, — тут ума не надо. А вот чтобы с чувством, с толком, с расстановкой…Тупиздить, — не пИздить!
 
Уставший от сих экзерцизов читатель, поправив очки или бандан, или почесав бороду или яйца, или что там у кого есть, с негодованием воскликнет, — И что? И в паспорте у него так было записано? Фамилие-то у него какое было?
— Окстись, мил друг! — отвечу я такому любознательному.
Зачем тебе паспорт? Ишь, паспорт он захотел!
Выйди на улицу, окунись в родные ебеня.
Как там наш российский Маккартни пел, — Пройди по Абрикосовой, сверни на Виноградную…