Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Децкий сад:: - День самоуправления

День самоуправления

Автор: Dichenko
   [ принято к публикации 17:09  03-06-2010 | бырь | Просмотров: 735]
В летнем лагере «Звездочка», что недалеко от города Молодечно в Минской области, дети как всегда резвились после тихого часа. Мальчишки играли в футбол и баскетбол, обдуваемые теплым летним ветерком, стуком мяча и веселыми вскриками создавая веселую и живую атмосферу на островке цивилизации среди густого елового леса. Девочки сидели на лавочках и рассматривали мальчиков, изредка хихикая, прикрывая лица ладошками и секретничая между собой.

Другие дети сидели в самом пансионате и занимались кто чем. Толстый Коля Колбаскин держал в руках книжку о Гарри Потере, вчитываясь в каждую строчку этого фантастического произведения — очередного «шедевра» английской литературы. С ним в комнате жил высокий и худой Костя Татаринов, темненький мальчуган двенадцати лет. Костя, положив белый лист на старую серую табуретку, рисовал загадочные рисунки красным фломастером, изредка похрюкивая от удовольствия.

Колбаскин почему-то нервно поворачивался и периодически вглядывался в серьезное лицо Кости. Тот вскоре надел очки в дешевой оправе, и его зеленые глаза в поцарапанных линзах стали непропорционально огромными. Татаринов уже синим фломастером продолжал вырисовывать линии, прикусив нижнюю губу.

— Я пойду схожу за мячиком, поиграю! — произнес Коля и, заложив книгу обрывком листа в клеточку, неуклюжей походкой вышел на коридор. Костя не слушал его, а продолжал вырисовывать свои пока что непонятные никому схемы. Коля с первого своего дня жизни в детском лагере заметил, что Костя постоянно рисует какие-то схемы, будто совсем он и не ребенок, а взрослый дядя-инженер с завода.

Коля прошел мимо нескольких выкрашенных в белый цвет дверей из ДВП и тихо постучался в комнату 506, в которой жила их вожатая, студентка второго факультета русской филологии педагогического университета в Минске.

За дверью послышалось быстрое мешканье и даже грохот. Явно разбилось что-то стеклянное.

— Да! — услышал Коля почти пронзительный крик вожатой.

Костя надавил на старомодную железную ручку, и дверь перед ним распахнулась, и комната с двумя кроватями для вожатых предстала взору мальчугана.

— Елена Андреевна, можно взять мячик? — он посмотрел на белокурое лицо вожатой, рядом с которой сидел парень лет восемнадцати и застегивал пояс. Черты лица девушки были искажены, вернее сказать, она была просто злая или жутко недовольная. Вероятно, Коля отвлек их от какого-то очень важного и кропотливого дела. Парень тем временем уже встал и начал руками подбирать осколки разбившегося граненого стакана, украденного или взятого на время в столовой.

— Никаких мячиков, Колбаскин! А ну в свою комнату, ты наказан! — крикнула Елена Андреевна и взмахом руки, словно римский легионер, указала на дверь.

— Ну, Елена Андреевна, я же вчера был наказан, а сегодня я ничего не делал! — заскулил Коля и тихонько топнул ногой, выражая свой протест и недовольстве против происходящего.

— Не понимаешь меня, Коля! — зло сказала она и вместо мячика сняла с грубо прибитого гвоздя розовую скакалку с пластиковыми желтыми ручками. Колбаскин, вероятно подумал, что его сейчас будут бить, и тотчас его толстое тело неуклюже понеслось по коридору, и жиры, словно волны, сотрясались на нем. Елена Андреевна пошла за ним следом — в его комнату, ничем не отличавшуюся от сотни других комнат в здании детского пансионата.

Она зашла туда, и, не обратив внимания на рисующего Татаринова, взяла подушки с кровати Коли, который лежал на ней, словно солдат во время артиллерийского обстрела. Вожатая перевернула на спину Колю и, положив подушку ему на живот, несколькими движениями привязала ее скакалкой.

— Будешь сегодня целый день в комнате! — прошипела она напоследок. И, довольная собой, вернулась в комнату к своему парню, который, вопреки всем распорядкам, приехал к ней и планировал остаться ночевать.

Коля не спешил отвязывать от себя подушку. Он, сжав губы и кулаки, почти готовый заплакать, смотрел в потолок со слегка осыпавшейся побелкой.

Ваня и Лиза находились на территории лагеря, на самой его окраине, там, где перед железным забором росли небольшие деревья. Ваня сидел на пеньке, а Лиза у него на коленях. Он перебирал ее русые волосы, а она положила ему голову на плечо.

— Как ты экзамены сдала? — спросил Ваня, глянув на секунду в небесную пучину облаков и солнечного света.

— Нормально. Почти все девятки. А ты как? Какой профиль в школе выбрать хочешь? — Лиза слегка приподнялась и глубоко вдохнула пропитанный сосновым ароматом воздух.

— А я в физмат пойду. Два года в нем, а потом поступать на программиста буду. А ты кем хочешь стать?

— А еще не знаю, потом решу… — они оба закончили девятый класс и познакомились в лагере на дискотеке, проходившей каждый вечер под некачественную музыку шипящих советских колонок.

Сейчас они сидели, обнявшись, а вечером снова будут кружиться в медленных танцах под попсовые ритмы…

Лагерь всегда был замечательным местом для образования молодых парочек. Местом, где уже не дети и ещее не взрослые люди говорят друг другу первые слова любви, отдаваясь порывам чувств… Это то место, где сбываются детские, ещее не повзрослевшие мечты. Такие мечты сейчас сбылись у Лизы и Вани. Они были счастливы.

Сергей Давыдов, невысокого роста, но крепкого телосложения парень, шел со своим товарищем Степой, зажав кровоточащее левое плечо ладонью. Они любили играть в футбол, и в один из очередных матчей Сергей упал на бегу и поцарапал плечо о маленький камешек, что затаился в серо-желтом песочке футбольного поля. Сейчас они шли в медпункт к молоденькой медсестре, дабы та перевязала руку Сергея на всякий случай.

Они прошли мимо столовой, которая ждала их в семь часов вечера на ужин. Воздух возле столовой был уже пропитан пряным ароматом жареного мяса. Вдалеке находился маленький домик из белого кирпича — он-то и являлся медпунктом. Медсестра обычно читала бульварные газеты, которые периодически завозил ей сюда ее младший брат. Он часто ездил на работу по трассе, что проходила мимо лагеря. Свернув на нужный поворот, через несколько минут езды он уже был у металлической ограды лагеря, выкрашенной в яркий оранжевый цвет.

Степа сильной и твердой рукой постучал в дверь и услышал фразу: «Да-да, войдите». Медсестра была всегда готова их принять. Они зашли оба.

Медсестра отложила на стол очередную газету с похабным заголовком и посмотрела на ясные лица парней.

— Что случилось, мальчики? — спросила она, уже замечая кровь на левом плече у Сергея.

— Да вот, в футбол играл, упал… — еще не окрепшим басом произнес Сергей и убрал красную от крови ладонь с плеча. Медсестра надела очки и, слегка прищурившись, открыла шкафчик, достав салфетки, банку зеленки и бинт. Весь процесс занял не более десяти минут, и вскоре Сергей и Степа стояли возле дверей на улице.

— Который час? — спросил Степа.

— Почти пять, — ответил Сергей и продолжил: — в шесть часов надо к Татарину зайти, он там чего-то мутит насчет завтрашней ночи...

— Да, да… — согласился Степа. — Только не забудь, что в полшестого у нас ещее собрание в клубе со Старшаком… — так ребята называли старшего вожатого Олега Сергеевича, учителя с черной биографией. Он закончил географический факультет и пошел работать в школу, где был уличен в связях со старшеклассницей… Дело замяли, однако в школу его больше не брали (да и сам он не очень этого хотел), и по знакомству Олег Сергеевич каждое лето работал в этом лагере.

— Помню я. Там, типа, про самоуправление говорить будут, — сказал Сергей, и они двинулись к корпусу. Нужно было успеть отмыться от песка и переодеться.

Карина и Лада подружились с самого первого дня летней смены. Сейчас они зашли в кладовую, где обычно курили.

— Главное, чтобы вожатка не запасла, — каждый раз говорила Карина, собрав копну черных волнистых волос в кулак.

— Да. А то предкам доложат, потом проблемы будут! — отвечала Лада, вспоминая строгое выражения лица вожатой, учительницы математики в старших классах.

Карина первая зашла в ветхое деревянное здание, от которого всегда исходил запах сырости и гнилой соломы. Свет, исходивший из открытой двери, тут же разогнал по углам всех насекомых, в обилие проживавших в четырех стенах постройки ушедшего тысячелетия.

Карина взяла в зубы ароматную сигарету и, чиркнув зажигалкой, глубоко затянулась. Спустя минуту это же сделала Лада, смахнув каштановые кучерявые волосы, упавшие на лицо. Они курили обычно молча, лишь изредка обмениваясь парой-тройкой фраз.

— Сегодня к толстому малышу зайти нужно будет, — сказала Лада и посмотрела на дымящуюся сигарету, зажатую между двух пальцев.

— На х*? — грубо спросила Карина и, наморщив прекрасное лицо, добавила. — Подожди, к какому толстому, к Татарину что ли? Толстый же с ним в одной комнате живет...

В ответ Лада кивнула головой и присела на корточки. Подняв голову вверх, она демонстративно выпустила дым изо рта, закатив глаза.

— А нахера нам этот малолетка? — спросила Карина, доставая из сумочки флакон дорогих духов, которыми она обычно брызгала на пальцы, чтобы они не воняли табаком.

— А они там что-то прикольное придумали на День самоуправления… — произнесла Лада. Они затушили окурки о влажный пол сарая и аккуратно покинули строение.

Девушки вышли на тропинку, вымощенную гравием, и пошли как ни в чем не бывало к корпусу, обсуждая косметику, парней, дискотеки и будущее.

Внезапно их окрикнула вожатая.

Обе девочки остановились и замерли на месте.

— П*ец нам, — произнесла Карина перед тем, как Ольга Юрьевна подошла к ним и попросила дыхнуть...

Спустя пять минут нервные восьмиклассницы сидели в комнате и думали, что сказать родителям, но все это было до собрания у Татаринова...

В клубе, где пол был уставлен сплошь деревянными лавками, вожатые проверяли микрофоны. Они били по ним щелбанами, не переставая при этом говорить «раз-раз-раз», дергали разные тумблеры на старом и раздолбанном микшерном пульте. Постепенно помещение наполнялось детьми. Заходили по двое, сразу после того, как уходили из комнаты Татаринова, потому что каждой паре было назначено особое время, с разбежкой в минут пять. Дети молча садились на один из рядов и тихо, что им было несвойственно, ожидали, когда начнут свои речи вожатые, которые сидели на передних рядах и что-то обсуждали. Во всеобщей суматохе никто не замечал, что с детьми творится нечто неладное. Они сидят слишком уж тихие.

Вскоре весь зал собрался, и начались первые концертные номера. Из детей отсутствовал только Татаринов.

Пока шла торжественная часть, Татаринов взламывал дряхлую дверь медпункта. Весь потный, он, наконец, проник внутрь и кинулся к белому шкафчику, что висел на стенке справа от окна. Приоткрыв дверцу, что-то нашептывая себе под нос, взял нужные ампулы и шприц.

Спустя минуты он уже кинулся к комнате, где вожатые сегодня должны были отмечать конец смены. Он бегом влетел в пустынный пансионат, так как все были на концерте. Поднялся на третий этаж, и, к его радости, дверь по неосмотрительности была открыта.

Он сию же секунду нашел под одной из кроватей напиток, которым вожатые должны будут запивать водку, и аккуратно шприцом ввел сильное снотворное.

— Да! Да! Да! — произнес он радостно, отведя взгляд в правую сторону и устремив его на один из карманов красной кофты. — Скоро наш план осуществится! — В кармане у Татаринова находилось нечто, светящееся серо-голубым, словно мобильный телефон или неоновый фонарик...

Пока в актовом зале торжественно объявляли, что День самоуправления открыт, Татаринов уже сидел у себя в комнате на плохо застланной красным покрывалом кровати, и если посмотреть со стороны, то можно было подумать, что разговаривал сам с собой...

Однако в ладони у него лежала пирамидка, наполненная голубым свечением и напоминающая детскую игрушку...

И когда Татаринов смотрел на это свечение, глаза его каменели… Он произносил слова будто бы про себя, но знал, что пирамидка слышит его и отвечает понятными только ему сигналами...

Вожатые собрались в комнате: главный из них, Олег Сергеевич, уже открывал бутылку водки «Добрый вечер», а его коллега по работе, стройная голубоглазая студентка Галина Владимировна, наливала напиток в пластиковые стаканчики. Физрук одной из районных школ, тоже подрабатывающий вожатым, тонко нарезал хлеб и колбасу. Собрался весь воспитательный персонал, и, обсуждая детей и погоду, политику и обыденную жизнь, они начинали отмечать День самоуправления в лагере...

— Ну, за коллектив наш! — произнес первый тост Олег Сергеевич, и они выпили первый стопарь водки, запив его напитком… Кто-то пошел курить на балкон, разговоры тем временем продолжались… Затем ушел второй стопарь. За ним — третий и четвертый… Позже всех пришла Елена Андреевна, так как она задержалась на тридцать минут, разговаривая с подругой по телефону.

Когда она зашла в комнату, во взгляде ее застыл ужас. Вожатые, накачанные огромной дозой снотворного, все уснувшие или полусонные, лежали кто как, будто их умертвили смертоносным газом...

— Простите, Елена Андреевна, но кристалл требует новых душ… — Елена Андреевна не сразу узнала голос Татаринова. Она медленно повернулась и увидела смуглого мальчика, завернутого в белую простыню. За ним стоял спортсмен Давыдов Сергей, тоже в белой простыне и с топором в руках.

Вожатая вскрикнула, но после нескольких точных ударов ее кровь захлестнула коридор, застеленный старым линолеумом, с развешенными на стенках рисунками.

Ваня сидел над изуродованным трупом своей вожатой, держа перед ее лицом пирамиду, уже отдающую красным оттенком… Вскоре начали приходить другие дети. Они брали под руки спящих вожатых и выносили их на улицу, прямо на стадион, где каждый день мальчики играли в футбол...

Вожатые с дикой болью в голове начали открывать глаза. Они не могли понять, где находятся и что происходит вокруг...

Они лежали связанные, в виде круга, а по центру стоял огромный чан, украденный, скорее всего, из кухни возле столовой и наполненный за ночь водой и. Под чаном горел костер, и в нем уже почти кипела мутная вода, которую дети носили ведрами из пруда за лагерем. Чуть поодаль колонной выстроились воспитанники, завернутые в белые простыни. А прямо перед строем стоял Ваня Татаринов с кристаллом в руке, переливающимся разными цветами и завораживающим юные умы.

— Пора принести в жертву неугодных, давивших волю нашу и туманивших разум… — не своим, почти монотонным голосом громко произносил Татаринов.

— Оно требует крови! — воскликнул Татаринов и поднял одну руку вверх. Дети молча кивнули головами, и из простыней показались их руки, сжимавшие острые предметы: вилки, ножи, ножницы, остро заточенные спицы. Тела вожатых были исписаны черными маркерами — Татаринов отметил, куда лучше бить, чтобы кровь хлестала сильнее и наступала смерть...

Детские крики, которые раньше были слышны на этой площадке, сменились воплями ужаса взрослых людей. Простынки, в которые были закутаны дети, покрылись обильными красными пятнами...

— А теперь время сварить поваров! — произнес Татаринов и указал рукой на корпус столовой, в которой были привязаны к столам работники...

Часть детей с каменными лицами двинулась колонной к кирпичному одноэтажному зданию.


Теги:





3


Комментарии

#0 10:32  04-06-2010Евгений Морызев    
бгггг
#1 10:39  04-06-2010Арлекин    
очень даже. неожиданно круто
#2 10:43  04-06-2010белорусский жидофашист    
угу
#3 10:44  04-06-2010Арлекин    
можно и поднять дэцл, я щетайу
#4 10:46  04-06-2010ДекаданZZZ    
поебень… под Молодечно такой хуйни не случаеццо никогда… аффтырь может наебенился хуевой самогонки и так втыкнуло… но всё равно-поебень…
#5 10:46  04-06-2010Арлекин    
даже звёздочку в слове «П*ец» прощаю. где они блять этому учатся только
#6 10:48  04-06-2010белорусский жидофашист    
под Молодечно может случица всё
#7 10:51  04-06-2010Арлекин    
хуле, я сам долго в Белой жил — под молодечно или под жабинкой — но случается там пездетс и похлеще. не страна а цыркбля. к тому же упрёк странен хотябы ввиду гротескности описываемых сабытей. пасему маё заключительнае слово — «малацца, афтар, и ниибёт»
#8 10:54  04-06-2010ДекаданZZZ    
мой упрек не к географической привязке и месту действия, а к содержанию и форме… такой хуетой хорошо баловаццо лет в тринадцать в пиоэнерлагере…
#9 20:08  05-06-2010Независимая    
белокурое лицо вожатой,
небесную пучину облаков
насекомых, в обилие проживавших в четырех стенах постройки ушедшего тысячелетия.
которым вожатые должны будут запивать водку
глаза его каменели
(с)

Ну, для такого текста совсем немного косяков. А вообще понравилось, хоть и похоже на пионерскую страшилку.

#10 20:46  05-06-2010ДекаданZZZ    
я пeшу лучшe… бeс пeсты
#11 21:02  05-06-2010Прол Джэв    
Дкаданссс, ты пишешь больше и чаще — это беспесды. Остальное — спорно. Не надо делать таких необдуманных заявлений.
#12 21:17  05-06-2010ДекаданZZZ    
я провоцирую, прол… прeколa рaди.
#13 21:25  05-06-2010Прол Джэв    
А, вона оно чё, Дека… а ранимый аффтырь обидится ежели? Ну провоцируй, провоцируй…
#14 21:30  05-06-2010ДекаданZZZ    
билорусы нe обижaюццо прол…
#15 21:58  05-06-2010Pirazinamid    
Была в Молодечно. И даже директора лагеря (возможно, того самого) знаю. Все милые люди. Но креос понравился.
#16 06:15  07-06-2010Dichenko    
лагерь на самом деле хороший. Навеяло когда вожатым работалъ.
ДекаданZZZ
Билорусы толерантные
#17 06:16  17-11-2010Рейкьявик    
Ольга Юрьевна, хе-хе. Чекавую вспомнил чтоль?

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
19:26  06-12-2016
: [8] [Децкий сад]
...
09:13  06-12-2016
: [17] [Децкий сад]
...
08:28  04-12-2016
: [15] [Децкий сад]
Выводить любили мы из статики
Сотни лучших преданных солдат.
Аромат прошел былой романтики-
Оловянным лишь ребёнок рад.

Нас ласкали школьные красавицы
Красотой улыбок в лучший час,
А сегодня всем нам улыбается
Лет и зим накопленный запас....
тихий маленький человечек
тихо плачет лицом в подушку
не обнимет никто за плечи
не шепнёт нежных слов на ушко
.
он успешен, здоров, симпатичен
у него есть утюг и блэндэр
и в кармане полно наличных
он квартирку сдаёт в аренду
....
09:14  30-11-2016
: [12] [Децкий сад]

Ох женщина, зачем ты нам дана
Имеющая власть над сердцем хладным
Пленяющая разум, безвозвратно.
Ты ангел, или сатана?!

Уже века, ты выбираешь нас
То воскрешая вновь, то вновь губя
То та милей, то эта сторона
А мы до смерти бьёмся за тебя

Сжигаем города и государства
Меняя вспять течение судьбы
И гоним, словно скот, помазанных на царство
Тебе - в рабы

Седых монархов ставим на колени
Не оценив величия ни в грош
Чтоб пред тобой испытывали дрожь
И жда...