Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

За жизнь:: - Ангел, задушенный нимбом (часть 2)

Ангел, задушенный нимбом (часть 2)

Автор: Силиконовый Буратино
   [ принято к публикации 14:41  03-09-2010 | я бля | Просмотров: 400]
1я часть тут www.litprom.ru/thread36911.html

Человек-джунгли
Анна нашла это место достаточно быстро. Что-то вело её туда, или она просто легко ориентировалась среди безлюдных дворов, полных заржавевшими детскими площадками. Это двухэтажное красное кирпичное здание особенно выделялось среди однообразных пятнадцатиэтажек, заслонявших небо. Пять ступенек, железная дверь и мраморная табличка с надписью на французском «l''''art de mort». Звонок тоже не представлял собой ничего особенного.
Две ноты, шипение, и приятный мужской голос, спросивший:
- Вам кого?
- А ль… Ээээ… Лиэрте...
«Надо было лучше учить французский»- с досадой подумала она.
- Я всё понял, — перебил её мужчина — Проходите.
Раздался характерный щелчок, и Анна решительно вошла в здание. Перед ней был длинный, коридор. На стульях, расставленных вдоль стены сидели люди, не обратившие на нёё никакого внимания. Кто-то лишь мельком взглянул
на потрёпанную девушку со слипшимися от крови волосами, но сразу отвернулся, будто говоря:«Типичный случай. И не такое бывает». Анна спросила:
- А мне куда?
Сзади к ней подошел охранник:
- Если вы в первый раз, тогда во второй кабинет. Становитесь в очередь и ждите.
- Кто туда последний?- спросила она, кивнув в сторону кабинета с красной дверью.
- Я, — отозвался краснощекий мужчина средних лет.
Сцена напомнила ей больницу.
- А кто ещё в первый? — спросил другой вновь прибывший, кивая в сторону зелёной двери. Отозвались три
человека. Эти трое намного больше походили на людей, чем
остальные. Вот, например, дед мороз в дырявой шубе, от которого воняло хуже, чем от отчима по вечерам, или женщина с лицом, облепленным склизкими пиявками и одетая в стиле девятнадцатого века. Слизь на её лице блестела от света ламп. Всё это походило на подобие цирка Джима Роуза.
Эти, мягко говоря, своеобразные люди ждали своей очереди в зелёную дверь и заходили туда по три человека. Через час очередь дошла до Анны. Открыв красную дверь, она зашла в просторный
кабинет и увидела джунгли. Только так можно было охарактеризовать прическу худощавого мужчины, сидящего перед ней. Причём его стилист, похоже, так старался, что не упустил ни одной детали: лианы, свисающие до плеч, экзотические растения, растущие на голове. Не хватало лишь живописного водопада. Это чудо, одетое в лиловый облегающий комбинезон, сидело и медитировало на рабочем столе.
Анна робко шагнула в его сторону, сказав:
- Добрый день.
- Добрый, — послышалось откуда-то сзади.
Анна обернулась. Позади неё стоял высокий плешивый мужчина с
добродушным выражением лица, одетый в деловой костюм. Он продолжил:
- Судя по вашему виду, день не такой уж
добрый.
- А… — протянула она, кивая в сторону
медитирующего.
- Он вас не слышит, но чувствует, — человек-джунгли открыл глаза — Знакомьтесь, это Фантазисто.
Фантазисто, протянул ей руку, и улыбнувшись показал ей ровные ряды зелёных зубов. Они блестели так, словно были покрыты какой-то эмалью.
Затем мужчина в деловом костюме лёгким и слегка небрежным жестом пригласил её сесть напротив него. Только она села, как Фантазисто словно послушный питомец, сел на табуретку в углу
кабинета.
- Извините, я не представился. Я — Станислав Андреевич Родионов. Доктор Родионов.
- Хм. Доктор. Хорошо же вы лечите. У вас самые здоровые в мире пациенты, — с сарказмом проговорила Анна.
- А, это вы про Варвару. Вас смутили пиявки на её лице?
- Если бы только это. А вонючий дед-мороз или ваш этот Фантазисто.
- Вы пришли сюда, чтобы удивляться? Нет. Вы просто разыгрываете стандартную для человека реакцию. Вы пришли сюда
умереть, ведь так?
Анне хотелось поспорить, но она промолчала. Доктор попал в точку.
- Сейчас вы, наверное, думаете, что проще прыгнуть из окна или вскрыть себе вены, чем ходить к какому-то плешивому клерку. Но я вам скажу одно, — он перешел на полушепот — У нас люди умирают
счастливыми.
- Что-то я не заметила счастья в глазах
дедушки мороза.
- А сегодня не его сеанс. Сегодня мы провожаем Варвару. Это будет ваш ознакомительный сеанс. После — контракт.
- И о чем он?
- Мы превратим вашу смерть в искусство, эксклюзивные права на которое всецело будут принадлежать нам. Мы исполним ваше подсознательное желание умереть так, как хочет ваше собственное
первозданное «Я». Но перед этим вы в течении месяца будете жить как захотите. Я вам это обеспечу. Но помните, что вы умираете не во время сеанса, — он нахмурился, на глаза легла тень — А в момент подписания контракта.
Анна не помнила, когда смеялась так последний раз. Её лицо покраснело от напряжения мышц живота. Даже доктор хохотал вместе с ней.
- Слушайте, вы мне настроение подняли, — сквозь смех произнесла Анна — Ну хорошо. Так и быть. И чего же хочет моё первозданное «Я»?
- Фантазисто! — холодно произнёс вдруг посерьёзневший доктор.
Человек-джунгли подошел к доске, чем-то напоминающей школьную и стал рисовать какой-то круглый предмет. Порой он поворачивался то к Анне, то к доктору, в то время как его рука будто сама знала каждую линию нового рисунка.
Внезапно он замер, сделал шаг влево, и Анна увидела на доске обыкновенную лампочку. Так казалось на первый взгляд. И тут в голове молодой девушки возник знакомый до боли образ. Она
будто снова оказалась на холодном кафеле. Она будто снова ждала, когда погаснет эта лампочка в коридоре. Рисунок был шедевром. Анна с восхищением подумала:
«Как ему удалось достичь такого эффекта с помощью одного только мела?»
Несколько минут она смотрела на простой рисунок, не в силах оторваться. В нём были какие-то неуловимые штришки, которое буквально оживляли это произведение искусства. Казалось, что нарисованная лампочка слегка мигала, то осветляя, то затемняя помещение. Она подобно оригиналу боролась за жизнь. Угасала. Медленно. Безболезненно.
Тишину нарушил доктор:
- Вот оно что! Вам так хочется, чтобы в один прекрасный день вы медленно заснули и не просыпались больше никогда. Но счастливой вы станете, только если ваша мать убаюкает вас нежной колыбельной. Мягкой, ласкающей слух. А потом самые ласковые губы на свете прикоснутся ко лбу и...
Она резко перебила его:
- У меня нет матери! Эта сучка свалила из роддома, как только смогла встать на ноги. Увидела бы её — убила, — в каждом её
слове чувствовалась бурлящая смесь злости и обиды.
Станислав Андреевич молча поднял брови, на его лице читалось: «Хотя бы себе не лги».
Снова молчание. Слёзы приливали к глазам. Ей так хотелось вернуться в прошлое, в тело младенца и произнести:
«Не оставляй меня, мамочка».
Её работа, побои одноклассниц: всё это начало казаться чем-то мелким, незначительным. Она не помнила, когда плакала последний раз. Жизнь научила её быть сильной, но, несмотря на все
трудности, она оставалась хрупким ранимым ребёнком, лишенным радости детства.
Она почувствовала, как глаза наполняются влагой, как щекочущая
слеза прорезает грязь на запачканном лице. А затем вторая.
Вокруг неё словно не было ничего, кроме когтей, раздирающих душу на части. Она не заметила, как доктор подошел к ней.
Он склонился к её уху и прошептал:
- Она будет с тобой, когда ты заснёшь. От этих слов она зарыдала ещё сильнее. Но теперь, сквозь плач начала
проскальзывать улыбка.
Доктор успокаивающе произнёс:
- Вот видишь. В конце всё будет хорошо. А сейчас мы пойдём с тобой на ознакомительный сеанс.
Щелкунчик
Они втроём спустились в подвал. Никому и в голову бы не пришло, что под этим кирпичным зданием может находиться огромный театральный зал. Зрители сидели в темноте. Лишь на странную
круглую сцену падал свет прожекторов. Зал был полностью забит. Оставалось лишь три места в заднем ряду.
- Сейчас будет выступать Варвара, — тихо прошептал Станислав Андреевич, вежливо передавая Анне бинокль.
Представление началось. На сцене показалась девушка в старинном платье. От скользких пиявок на её лице не осталось и следа. А может причиной этому была белая пудра, покрывавшая каждый квадратный миллиметр кожи. Послышались первые ноты балета
«Щелкунчик».
- Варвара у нас давно, — шептал доктор — С детства родители превращали её в утонченное произведение искусства. Они заставляли её читать классику. В основном то, что касалось
аристократического общества девятнадцатого века.
Заиграла классическая музыка, Варвара начала свой последний танец.
Доктор продолжил:
- И она мечтала о балах, о пылких прикосновениях губ к её руке и о красноречивых признаниях в любви. Оказалось, великосветское общество несколько прозаичнее, чем она себе представляла, — Станислав Андреевич говорил медленно, экспрессивно, будто
рассказывал сказку.
Варвара сделала разворот на триста шестьдесят градусов. Она словно танцевала не одна. Каждое движение говорило о том, что кто-то незримый танцует рядом с ней.
- Однажды она сбежала от родителей на ночь. И стала вещью. Причём, одноразовой. Тогда она была твоего возраста. Это был её первый опыт в светском обществе. Началось всё просто: клуб, слащавый метросексуал на крутой тачке, смесь дорогих коктейлей
в голове. Вот всё, что она вспомнила, проснувшись обнаженной в чужой квартире. Всё бы ничего, если бы не один простой дворовой Щелкунчик, который был готов ждать её совершеннолетия.
Это была её первая любовь.
Анна почувствовала запах горелого.
Доктор после короткой паузы снова заговорил:
- С тех пор у неё было лишь две функции: быть аксессуаром, приложением к уважаемым персонам, подтверждающим их статус или просто игрушкой, эдакой румяной куклой.
Чёрная круглая сцена всё больше становилась красной.
- Щелкунчик стал прошлым, хотя всё ещё любил её. Варвара продолжала искать счастье там, где его невозможно было
найти. Она думала, что всему виной её румянцы. Мужчины каждый раз обращали внимание именно на них.
Анна заметила тёмные следы на красной сцене. Запах горелого
чувствовался ещё острее. Поначалу он напоминал подожженную ткань, но затем в нос ударил аромат жареного мяса.
Только сейчас Анна поняла, что это вовсе не сцена. Балерина танцевала на гигантской электроплите.
- Я бы назвал это бременем красоты. Когда Варвара решила уйти из богемы и вернуться к Щелкунчику, выяснилось, что наш друг уже успел сгнить. Её не было, когда он помирал от передоза, пытаясь уйти от страшной реальности, где нет её. Она не попала даже на похороны.
Неожиданно для себя самой, Анна достала блокнот. Её рука двигалась в такт движениям балерины. Сзади снова послышался голос
Родионова:
- Она не хотела признать себя виноватой. Думала, всё дело в румянцах. Поначалу она скрывала их килограммами тонального крема, а затем перешла на пиявок. Такой она пришла к нам. И сейчас она уверена, что танцует со своей первой любовью.
- По-моему это больновато, когда тебя поджаривают, — заметила Анна.
- Она не чувствует боли. Неужели ты не видишь счастья в её глазах?
- Даже если так. Это всё равно иллюзия. Я ведь буду знать, что моя мама не настоящая.
- Нет. Её Щелкунчик мёртв, а твоя мать жива. Мы можем добыть оригинал.
В это время Варвара опустилась на одно колено, оставив пригоревший кусок кожи на красной металлической поверхности.
Её пятки уже превратились в черно-желтое месиво, сквозь которое
выглядывали кости. Она оставляла на сцене всё больше и больше пригоревших частей своего тела.
Внезапно зашепелявил зритель, сидящий справа от Анны:
- Не фкуфно будет. Надо было её ф фальгу зафернуть и запечь. А так румяная фкурка пригорит, и офтанетфя только мяфо.
Судя по всему он обращался к доктору.
- Может растительного масла добавить? — предложил доктор.
- Тофно!
Доктор два раза хлопнул в ладоши, и из-за кулис начала растекаться вязкая прозрачная жидкость. Сцена покрылась
лопающимися пузырьками.
Варвара продолжала танцевать, постукивая обнажившимися костями.
Сухожилия и мышцы ног постепенно превращаясь в каприз гурмана,
слушались её всё меньше и меньше. Однако, даже, упав, она не прекратила танец. Она всё ещё видела кого-то рядом с собой, танцуя лёжа на сцене, переворачиваясь и подставляя сырые
участки тела для обжарки.
- Вот и всё, Рудик, твой последний ужин готов, — заключил доктор, когда Варвара перестала двигаться.
- Отлифно! — обрадовался Рудик. Кагда включился свет, Анна заметила полное отсутствие зубов у этого
людоеда.
Затем её взгляд упал на блокнот. В полной темноте ей удалось нарисовать расплывчатого голубя, привязанного к стрелке часов. На самих часах были рассыпаны крошки хлеба.
- Завтра Фантазисто, напишет музыку для
нового балета — это снова был доктор. Он сделал пафосный жест рукой и восторженно произнёс — Я назову его, «Сгорающие в танце».
- Как он может писать музыку, если он глухой? — спросила Анна.
- В этом он и хорош. Его музыка идёт из самого нутра. Она не испорчена нотной грамотой.
Мамфид Плюс
Последние три недели Анну мучили два вопроса: Что заставляет столь разных людей идти к доктору Родионову, и почему она находится на очередном, уже шестом ознакомительном сеансе. Ведь она не поверила ни одному его слову при первой встрече. Тем не менее, только там её рука двигалась по наитию. Только там она не рисовала свою смерть. И сейчас она наблюдала, как подъёмный кран тянул вверх продолговатый металлический ящик. Ещё вчера доктор сказал, что собирается снять кино, и в тот момент он с задумчивым видом требовательного режиссера смотрел на экраны четырёх мониторов.
В качестве съёмочной площадки доктор выбрал обычный московский недострой. вокруг площадки выстроились «контрактники». Анна называла их так. И лишь она одна, не поставившая свою
подпись на роковом бланке, сидела рядом с режиссёрским креслом.
«Фантазисто не в счёт», — подумала она, увидев, как этот искалеченный гений снова медитировал. На этот раз его прическа напоминала живое синее, и в то же время безвредное пламя, а из одежды на нём был только браслет из вишенок, покрытых блестящим лаком.
- Так, ребята, не молчим. Мне нужно ваше...
- Вирра, вирра, — будто по сценарию начали хором произносить контрактники.
- Аннет, как вам ракурс? Может, нам стоит изменить угол?
Анна взглянула на мониторы. На трёх из них было изображено содержимое металлического ящика — молодой человек, одетый в мохнатый костюм пчелы. В нём он когда-то раздавал рекламные листы. Ещё в детстве на его глазах в страшной давке в подземном
переходе погибли его родители. И в часы пик, когда улицы заполоняли люди, ему становилось страшно: вдруг людей станет так много, что он не сможет двигаться. Ему каждый день снилось, как он тонет в бушующем человеческом море, как хрустят его кости от малейшего колебания в любой точке этой толпы, как его внутренности разрываются, превращаясь в дырявые мешки, плавающие
в разноцветной жиже. Он каждый день просыпался, уверенный в том, что либо человечество расплодится и раздавит его, либо он сократит население планеты. Третьего не дано.
- Аннет, ты химией интересуешься? — спросил доктор.
- В школе как от дерева отскакивает.
- Ясно. Значит, не буду тебе рассказывать все премудрости его
изобретения, — он кивнул в сторону ящика — Скажу только, что оно убивает мужскую потенцию меньше, чем за неделю. Причем так, что никакой «Золотой конёк» не поможет. Я думаю, тебе не интересно,
как он умудрился растворить её в водоканале.
- Я уже поняла. Он сволочь. Из-за таких, как он страдают такие, как я… А я то думала, почему это у меня клиентов всё
меньше и меньше? – с сарказмом проговорила Анна.
- Может быть и из-за этого. Он ещё и умудрился взломать базу данных медицинских учреждений, — доктор замолчал, ожидая вопроса «Зачем?». Не дождавшись, он продолжил
- За те полгода участились случаи обращения в больницы с импотенцией. Сама понимаешь, врачи, как правило,
гарантируют анонимность.
- И зачем он её нарушил? — наконец, спросила Анна.
- Для себя. Он хотел подавить сексуальное желание других мужчин, а вот своё не смог. Должен ведь кто-то удовлетворять жен импотентов? И он этим нагло пользовался. А ещё, они ему давали деньги. Много денег. Всё это он тратил на поездку в Китай. Гений, правда?
- По-моему не самая умная идея стать жиголом для борьбы со стояками, — с усмешкой парировала Анна.
- Как бы там не было, он объездил самые густонаселённые страны… А людей меньше не становилось.
- Он отчаялся и в итоге пришёл к вам. Так?
- Нет. Он просто разработал пищевой комплекс для кормящих матерей. Среди недотраханных жен были рекламщицы, бизнес-леди, правительственные чиновницы, а главное кормящие матери. Они были поражены результатом. Дети становились тише воды и ниже травы. Хорошо спали, не болели. Уплетали содержимое молочных желез за обе щеки, — Родионов сделал небольшую паузу и передал по рации — Высота двадцать пять метров больше не надо.
Затем раздалось шипящее:
- Сколько будет висеть?
- Полчаса, — ответил доктор.
- Так, на чем я остановился? — обратился он к Анне.
- На питании для кормящих мам, — ответила она, завершая очередной набросок.
- Ах да. Точно. Так вот, если бы они знали, каким образом это скажется на их чадах лет через девять-десять.
- Уже догадалась, — Анна словно потеряла интерес к истории. Казалось, её ничто не волновало, кроме картины.
- Затем пошла реклама, массовое производство. Этот «МамФид Плюс» стал товаром года в России.
- А он самым богатым человеком?
- Не совсем. Богатели его любовницы. Они были акционерами, и, конечно не знали, что получают дивиденды за истребление
человечества в перспективе.
- Не истребит, — сказала Анна — Я хоть и
мелкая, но знаю, что есть такая штука,
как искусственное оплодотворение.
- И это он предусмотрел...
Анна его перебила:
- Да хоть атомную войну устроил. Что он
здесь делает?
- Скажу кратко. Резина иногда рвётся.
— Залетел?
- Да. И после этого он мог спать не более двух часов. Ему начал сниться другой сон: В нём он стоял в комнате, полной зеркал. Он отражался в каждом, и сами отражения будто оживали. Все по-
разному, а затем стекло становилось плёнкой, и из зеркал выходили копии его самого. Их снова становилось слишком
много. Снова они сдавливали его. После этого он захотел спеть своему ребёнку прощальную колыбельную с парой кубиков мышьяка, но испугавшись новых снов, пришел к нам. Он был уверен, что
никогда не выберется из этой бесконечной спирали. А Фантазисто как обычно нашёл нужную финальную точку. Кстати, ты сейчас пропустишь самое интересное! — возбуждённо потерев ладони, доктор уставился на мониторы. Началось действо, ради которого Анна и посещала сеансы. Процесс умерщвления должен был вдохновить молодую девушку на последние штрихи её новой картины.
Её щека коснулась щеки Родионова. Она с не меньшим интересом наблюдала за съёмочным процессом.
В это время ящик уже висел на нужной высоте. Внутри человек-пчела резко повернул голову вправо. Затем влево. Он словно пугался чего-то. Анна заметила, что стены, пол и потолок будто ожили, а на глаза главного героя были надеты очки. Такие обычно выдавали в кинотеатрах.
- Это будет кино в 3D. Насколько я знаю, сейчас это модно, -проговорил доктор, не отрываясь от экранов.
Только сейчас Анна поняла, что вокруг актёра были расположены проекторы. Справа от пчелы показывали настоящий испанский забег с быками, слева — батальную сцену из чёрно-белого исторического фильма. Актёр подался назад и буквально вжался в последнюю
«мёртвую» стену. И затем он подпрыгнул от неожиданности — и эта стена оказалась экраном. Он начал судорожно озираться — везде были толпы людей, животных. В очках ему казалось, будто они окружают его ото всюду: справа, слева, спереди, сзади, сверху, снизу.
Он отскакивал от каждой стены, от каждого угла. Со стороны он был похож на детский мяч попрыгун, которого забросили туда с
огромной силой. С разных ракурсов Анна наблюдала, как куски ваты вылетали из пухлого полосатого костюма, как слетели очки, и стали видны его глаза, полные растерянности и безумия. Так
продолжалось минут десять, пока человек-пчела просто не сел и не
засмеялся, разбрызгивая слюну.
- А теперь лети, пчелка, — зловеще прошептал Родионов, и дверь
металлического контейнера открылась. Раздался стук шагов бегущего по металлу человека. Затем все услышали громкий истерический хохот. Пчела расправила пушистые крылья и закричала:
- Яяху!
В это время Родионов кричал операторам:
- Снимайте полёт! Снимайте!
На мониторах несколько секунд можно было наблюдать огромное полосатое, словно зависшее в воздухе чучело. На самом деле всё это время оно приближалось к земле. Хотя на неподвижном экране казалось, что земная поверхность сама врезалась в него.
- Снято! — воскликнул доктор, и, посмотрев на Анну, саркастично
произнёс — Для второго дубля актёров уже нет. Наша пчелка улетела от своих страхов.
В этот момент кто-то коснулся её плеча.
Первая мысль:«Фантазисто вышел из транса»Но стоило ей обернуться, как некто будто осьминог вцепившийся в свою
добычу поцеловал её. Это было настолько неожиданно нагло и пылко, что Анна то ли от злости, то ли от желания нанести ответный «удар», укусила его язык. А потом и нижнюю губу.
Всё это ещё больше разожгло его. Со стороны казалось, будто они высасывают друг из друга душу, а слитые воедино губы были всего лишь перевалочными пунктами для бестелесных переселенцев.
Их окружили контрактники. Они кричали:«Горько! Горько!» Анна не
помнила, сколько раз они произнесли это слово. Она запомнила лишь одно мгновение — когда её глаза открылись и распознали едва знакомое лицо.
- Ты вспомнила? — спросил он.
- С трудом,- тихо ответила она.
- Ментовка, мои шаблонные вопросы, — произнёс он, снова изображая щенячий грустный взгляд — Считай, что это матч- реванш.
- Припоминаю. Журналист. Тоже умереть собрался?
- Как и все здесь. Это ты нарисовала? — спросил он, показывая на новую картину Анны. На этот раз у неё получилось человеческое лицо. Из промежутков между стиснутыми зубами торчали руки,
стопы и голова. При ближайшем рассмотрении можно было даже
разглядеть лицо съеденного лилипута. Несмотря на то, что оно было искажено гримасой дикой боли, любой узнал бы в нём лицо съедавшего… Анна молча кивнула.
- А у тебя ещё много таких?
- Много-много, — ответил за неё доктор — Всё. Сеанс закончен. Поговорите лучше в другом месте. Мне надо работать. Толпа начала расходиться. Кто-то шел к метро, а кто-то открывал двери в салоны дорогих автомобилей.
- Тебя подвезти, — спросил журналист.
- Спасибо, я лучше сама.
- А если я хочу, чтобы ты мне организовала мини-выставку.
- Ах, это,- догадалась Анна — Знаешь, я не устраиваю бесплатных выставок. Оплата почасовая.
- Тогда поехали. Рассчитаемся на месте.

Продолжение завтра


Теги:





-2


Комментарии

#0 00:13  04-09-2010Силиконовый Буратино    
Странно, почему у меня с такими разрывами выкладывается…
#1 00:22  04-09-2010Ульяна Владимировна    
Прочитала. «Над реализмом, судя по всему, надо поработать…»(с).
А так замес интригует, конечно.
#2 00:36  04-09-2010zloy09    
Понравилось большэ чем первая часть...
ну и фантазия у тебя однако.
#3 03:22  04-09-2010Силиконовый Буратино    
а я заранее всё написал и решил: Да ну в пизду этот реализм. Это просто мой крик души. Этот рассказ помог мне не сойти с ума. Выложу остальное — поймёте… Скажем, это нечто личное.
#4 03:23  04-09-2010Силиконовый Буратино    
Кого волнует реализм — лучше не читайте дальше…
#5 03:30  04-09-2010VETERATOR    
хуярь, выровеньопёдышь, нормдрю
#6 08:04  04-09-2010Дикс    
Буратино, забей нахуй на реализЪм
кого ебёт — пускай классику перечитывает
а в рассказах — главное, чтобы пёрло
#7 11:00  04-09-2010дервиш махмуд    
Линч какой-то пошёл, клуб Силенсиа, карлики.
неплохое.
#8 09:24  07-09-2010Долбоёб ОК    
некоторые места ничего так, вполне реалистично.

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
16:58  01-12-2016
: [21] [За жизнь]
Ты вознеслась.
Прощай.
Не поминай.
Прости мои нелепые ужимки.
Мы были друг для друга невидимки.
Осталась невидимкой ты одна.
Раз кто-то там внезапно предпочел
(Всё также криворуко милосерден),
Что мне еще бродить по этой тверди,
Я буду помнить наше «ниочем»....
23:36  30-11-2016
: [54] [За жизнь]
...
Действительность такова,
что ты по утрам себя собираешь едва,
словно конструктор "Lego" матерясь и ворча.
Легко не дается матчасть.

Действительность такова,
что любая прямая отныне стала крива.
Иллюзия мира на ладони реальности стала мертва,
но с выводом ты не спеши,
а дослушай сперва....
18:08  24-11-2016
: [17] [За жизнь]
Ночь улыбается мне полумесяцем,
Чавкают боты по снежному месиву,
На фонаре от безделья повесился
Свет.

Кот захрапел, обожравшись минтаинкой,
Снится ему персиянка с завалинки,
И улыбается добрый и старенький
Дед.

Чайник на печке парит и волнуется....
07:48  22-11-2016
: [13] [За жизнь]
Чувств преданных, жмуры и палачи.
Мы с ними обращались так халатно.
Мобилы с номерами и ключи
Утеряны навек и безвозвратно.

Нас разстолбили линии границ
На два противолагерные фронта.
И ржанье непокрытых кобылиц
Гремит по закоулкам горизонтов....