|
Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее
|
За жизнь:: - НАШ ГОРОД
НАШ ГОРОДАвтор: Барыбино Наш город построен деревней помпезною,Он тверд, как брильянт и трепещущ, как студень, И давит безоблачной карой отвесною Над нами экваториальный полудень. Никто здесь восхода, заката, затмения Ни разу не видел. По кругу без края Вращаются сонно, но без промедления Всех компасов стрелки, где север, не зная. Неясную, темную волю господнюю Исполнишь ты как за отсутствием веры? Пред городом сразу – обрыв в преисподнюю. И отсветы лавы. И запахи серы. Что знает фигура, на плоскости спящая, О третьем, о следующем измереньи? За городом сразу – стена, уходящая Как вдаль, так и ввысь, во все три направленья. Вперед и назад не шагнуть, так устроено: Здесь гладкий гранит, там бездонное чрево, Но можно бы, так как пространство раздвоено, Идти в бесконечность, хоть вправо, хоть влево. Однако несбыточно это желание, Поскольку, как гидры, стоят многоглаво, Две армии в тысячелетнем молчании От города слева, от города справа. И каждая армия твердо уверена: На светлых мечах, богоданною властью, Всем нам, горожанам, бесплатно, немеряно, Несут они полное, вечное счастье. Наш город, короткой и узкою лопастью Лежащий, парящий в своем фимиаме, – Всего лишь уступ меж стеною и пропастью, И вечный зенит, как проклятье, над нами. Все стороны света – зеркальные копии, Казна сбалансирована до червонца, А справа стоят легионы Утопии, А слева – дивизии Города Солнца. Теги: ![]() 0
Комментарии
Еше свежачок Там, где еще (плачь, капитан, плачь…)
Не о ком будет плакать. (Варя Нау. 2013 г.) таскаю каштаны из детства твоего алиса моя с чёрным мраморным сердцем (Авось. 10.10.26 г.) *** А первый снег, что прошлых неудач мгновения, — бессилен, безнадёжен.... Не приближай последнее сиянье, -
за ним — простая серая зола. Искрящийся рассвет существованья, после заката будет только мгла. За горизонтом гулкой тишины, где нет ни слёз, ни празднеств, ни признаний всё станет белым айсбергом волны безбрежных сфер космических скитаний....
Гудил Иванович входил в учебную комнату так, как входит запах в запертый погреб — не постучавшись, не спросясь, заполняя собою всякую щель, всякую пустоту, всякую детскую надежду на урок арифметики вместо урока войны. Обоняние, самое древнее из чувств человеческих, минующее рассудок и падающее сразу в подвалы памяти, безошибочно докладывало классу: недавно, совсем недавно, варил этот человек нечто, чему нет названия ни в одном кулинарном трактате мира, — варево, замешанное на дегте, лавровом листе, ...
Часть-1
Гудил Иванович, сей любомудрый муж, кахетинец чистокровный, из тех, про кого в наших краях молвят: «человек с головой, а шапка сама найдётся», — был фронтовиком Великой Отечественной. В школе он учил детей русскому языку вовсе не оттого, что кончал какой-нибудь педагогический или самоучкой глотал филологические науки.... Весь мир вокруг казался ненастоящим. Придуманным. Как будто его нарисовал Дали, или, даже хуже, Малевич. А потом ещё плюнул и растер рукавом. Так рождаются шедевры. Когда мимо шли люди, спотыкаясь о широко вытянутые ноги спящего на скамейке человека, ноги эти самопроизвольно дёргались, а тело при этом оставалось статичным.... |

