Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Палата №6:: - Подснежник

Подснежник

Автор: Ashley
   [ принято к публикации 10:13  16-02-2012 | Илья Волгов | Просмотров: 702]
Когда я состарюсь, стану носить лиловые платья
Вместе с красной шляпкой, которая никак мне не идет.
Буду тратить пенсию на коньяк, перчатки
И сатиновые сандалии, говоря, что у меня нет денег на масло.
Когда устану, буду сидеть прямо на тротуаре,
Буду поедать в магазинах рекламные порции пищи,
Стучать палкой по уличной решетке и нажимать кнопки звонков,
Сочинять, что в юности была трезвенницей,
Буду ходить в домашних тапочках во время дождя,
Срывать цветы в чужих палисадниках
И научусь плеваться...
Дженни Джозеф

Я видела свой сад. Сверху, но невысоко. Я летела, как тяжелая птица — сорока, может быть, черно-белая, безумная, со сбитым прицелом. Я часто летала над ним. Я знала, что холмы — это розы, а фонтаны — сирень. Я чувствовала, как под яблонями растут нарциссы, я слышала наступающий хруст новых белых корней, тупых молочных наконечников листьев. Но в нем не было никого. Я опускалась на столб и роняла свой хвост — раз, и два, открывайся, дверь. Нет. Никого.
Я много сплю. Что со мной? Я, наверное, больна. С трудом поднимаю веки — свет яркий, но зыбкий. Трудно понять, что вокруг. Потому что зима? В окне что-то чернеет. Силуэт мертвеца. Никогда не поверишь, что дерево оживет. Увижу ли я, как оно оживает? Глаза устают. И я снова сплю.
В эту ночь мне приснилось другое. Не могу рассказать. И я проснулась по-настоящему.
Я вытираю мокрые щеки. Я касаюсь своих губ. Я улыбаюсь. Значит, пора. Я встаю. Что это за кровать? Я не помню ее. Так лучше. Нужно одеться тепло. Вот чернеет дверь. Мне сюда. Еще не рассвело, но я все вижу. Не стану зажигать свет. Электричество убивает сновидения. Какая-то обувь на полу. С третьей попытки я нахожу то, что нужно. Замки. Замки — не проблема, главное без шума. В этом доме полно народу, а я не хочу их разбудить. Только не сегодня.
Воздух. Сколько воздуха. Я делаю шаг, другой — и иду. Собака у мусорных баков смотрит мне в глаза. Взгляд у нее желтый, мутный. Что-то шелестит, как разорванная обертка, и из-за баков поднимается старик — большой, бородатый. «У-ко-кошу, — он заходится в кашле. – Укокошу». Смешное слово. Я иду дальше, это очень легко — ходить. Проплывают урны, крылечки, поребрики. Бах — взрывается что-то железное за моей спиной, и осыпается стекло. Мне кричат? Я иду. Вот остановка. Подъезжает автобус. Я первой взбираюсь на ступеньки. Какой-то маленький небритый, с тревожными глазами, возражает. Я не толкаюсь, я обхожу. И сажусь у окна. Так хорошо — сидеть у окна, как когда-то: ноги не достают до пола, конфета за щекой, сколько будет — заплатить за проезд, посчитай. И сейчас хорошо. Маленький мальчик смотрит на меня и чешет голову под шапкой. Нельзя пялиться на людей, это неприлично. Мы едем, едем. Маленький небритый кричит, как на базаре. Скоро в салоне остаюсь я одна, и он садится напротив, говорит мне: «Конечная. Приплыли».
Я улыбаюсь и выхожу. Так было всегда. Меня все любят, кроме почему-то пожилых женщин маленького роста. Тех, которым за тридцать. Очень важно быть красивой. Бедные маленькие женщины.
Теперь я иду по обочине. Наверное, очень холодно — по черному асфальту вьется белая поземка, образуя бесконечный плывущий узор. Солнце встало над правым плечом слабое, алое. Я не чувствую ног. Но это приятно. Круговые панорамы — цистерна с табличкой «дизель замерз», одинокий дом с колоннами «акапулько», апельсиновый вагон «минимаркет». Тогда этого не было, потом тоже не будет. Это как поземка — случайный узор.
Я иду туда, где чернеет лес. Он всегда там чернел. Заблудиться невозможно.
Дорога становится белой, узкой. Под еловыми лапами тихо и тепло. Я иду и совсем не сплю. Может быть, чуть-чуть. Ощетиненные кусты желтой акации с мертвыми черными свистульками. Огромный сугроб заброшенного дома отдыха с закрытыми синими ставнями. Летняя эстрада с волнами засыпанных скамеек. Я помню все, что внутри. Сладкий сок застыл под ледяной корой и просится наружу редкими пульсами. В столовой зале звенят приборы и кружится хриплая рио-рита. С задней скамьи кто-то бросил черешину, и она скользнула за ворот — прохладная, круглая.
Я пришла. Забора нет, но есть калитка, и я выхожу через нее на площадку — здесь огромный камень, который привезли специально, издалека. С южной стороны в нем углубление, и снег сошел. Я сажусь в свое кресло. Сорока смотрит на меня с сиреневого куста и кивает хвостом. Я жду того, кто разбудил меня сегодня утром.

- Инга Игоревна Бернацкая, 1932 года рождения. Как ты мог высадить старуху из автобуса, посреди черт те чего? Ты видел, что она не в себе?
- Она была такая… Уверенная. Так что?
- Замерзла старуха. Не дотянула, понимаешь, до юбилея.


Теги:





0


Комментарии

#0 11:29  16-02-2012Илья Волгов    
а ничо вроде графомань
#1 11:37  16-02-2012Куб.    
Эпиграф хорош. Но он не нужен, потому что сразу стало понятно про смерть.
#2 11:43  16-02-2012Голем    
много раз пролистанная «иностранка»
водителя ни при каких обстоятельствах не станут пробирать за высадку пассажира где бы то ни было — не его забота
#3 11:53  16-02-2012Илья Волгов    
да его не пробирают вроде, так, интересуются  
#4 11:59  16-02-2012Дмитрий Перов    
про бапку
#5 13:08  16-02-2012Rust    
понравилось
#6 13:19  16-02-2012Честный Казах    
имхо лучше было бы 22-го… 70-летние щаз еще бодрячком, в основной массе своей...
крео прекольное, панравелось…
#7 15:38  16-02-2012Трикстер    
Какая прелесть
#8 18:36  16-02-2012Ashley    
Голем, кондукторская полиция??? Не додумалась.
А вообще, все верно. Про бабку, чего вы хотите.
И, Трикстер, напрасно вы его прелестным ругаете.

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
17:43  23-05-2018
: [0] [Палата №6]
Одного пушистого пятничного вечера Наум гулял по местным папертям и злачным подворотням, высматривая разные приколюхи. На этот раз он высмотрел разлагающего гуся, семь золотых монет и увесистый подсрачник от милиционера за переход дороги в неположенном месте....
17:23  22-04-2018
: [11] [Палата №6]
Серёжа родился в Сибири. Рос и вырос до семи лет любознательным и любопытным мальчиком, который очень любил кино, показываемое на белых простынях с кровавым подбоем киномехаником Гаврилой. Особенно ему нравились фильмы типа ФАН-ФАН ТЮЛЬПАН, ZORRO, РОБИН ГУД, КОТОВСКИЙ, где Главный Герой, весёлый, ловкий и смекалистый, перераспределял материальные ценности, не забывая и себя конечно....
12:28  21-04-2018
: [7] [Палата №6]
О, горе мне! Как жить мне в мире этом?
О, где приют к скитальцу щедр?
Хожу повсюду неодетым как оголенный зноем кедр.
Не зноем, нет. Совравши будет.
Не кедр я вовсе, а каштан!
Мне пистолет достали люди, а не какой-нибудь кафтан.
Убить себя?...
14:36  19-04-2018
: [12] [Палата №6]
Капля за каплей из крана
бьётся о бортики ванны:
две тысячи сорок четыре,
две тысячи сорок пять...
Я выхожу в коридор и
там продолжаю считать.

Шнурую одну и вторую,
наушники, прочая сбруя...
....
23:41  16-04-2018
: [14] [Палата №6]
Написал стихи. Слова рождались в самой глубине моего сердца.
Это было моё откровение, моя обнажённая душа.
Я опубликовал своё творчество. Понравились всем, кроме него.
Назвал его - "злобный критик"
"Плохие стихи, надо переделать" - написал он....