Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Палата №6:: - Подснежник

Подснежник

Автор: Ashley
   [ принято к публикации 10:13  16-02-2012 | Илья Волгов | Просмотров: 472]
Когда я состарюсь, стану носить лиловые платья
Вместе с красной шляпкой, которая никак мне не идет.
Буду тратить пенсию на коньяк, перчатки
И сатиновые сандалии, говоря, что у меня нет денег на масло.
Когда устану, буду сидеть прямо на тротуаре,
Буду поедать в магазинах рекламные порции пищи,
Стучать палкой по уличной решетке и нажимать кнопки звонков,
Сочинять, что в юности была трезвенницей,
Буду ходить в домашних тапочках во время дождя,
Срывать цветы в чужих палисадниках
И научусь плеваться...
Дженни Джозеф

Я видела свой сад. Сверху, но невысоко. Я летела, как тяжелая птица — сорока, может быть, черно-белая, безумная, со сбитым прицелом. Я часто летала над ним. Я знала, что холмы — это розы, а фонтаны — сирень. Я чувствовала, как под яблонями растут нарциссы, я слышала наступающий хруст новых белых корней, тупых молочных наконечников листьев. Но в нем не было никого. Я опускалась на столб и роняла свой хвост — раз, и два, открывайся, дверь. Нет. Никого.
Я много сплю. Что со мной? Я, наверное, больна. С трудом поднимаю веки — свет яркий, но зыбкий. Трудно понять, что вокруг. Потому что зима? В окне что-то чернеет. Силуэт мертвеца. Никогда не поверишь, что дерево оживет. Увижу ли я, как оно оживает? Глаза устают. И я снова сплю.
В эту ночь мне приснилось другое. Не могу рассказать. И я проснулась по-настоящему.
Я вытираю мокрые щеки. Я касаюсь своих губ. Я улыбаюсь. Значит, пора. Я встаю. Что это за кровать? Я не помню ее. Так лучше. Нужно одеться тепло. Вот чернеет дверь. Мне сюда. Еще не рассвело, но я все вижу. Не стану зажигать свет. Электричество убивает сновидения. Какая-то обувь на полу. С третьей попытки я нахожу то, что нужно. Замки. Замки — не проблема, главное без шума. В этом доме полно народу, а я не хочу их разбудить. Только не сегодня.
Воздух. Сколько воздуха. Я делаю шаг, другой — и иду. Собака у мусорных баков смотрит мне в глаза. Взгляд у нее желтый, мутный. Что-то шелестит, как разорванная обертка, и из-за баков поднимается старик — большой, бородатый. «У-ко-кошу, — он заходится в кашле. – Укокошу». Смешное слово. Я иду дальше, это очень легко — ходить. Проплывают урны, крылечки, поребрики. Бах — взрывается что-то железное за моей спиной, и осыпается стекло. Мне кричат? Я иду. Вот остановка. Подъезжает автобус. Я первой взбираюсь на ступеньки. Какой-то маленький небритый, с тревожными глазами, возражает. Я не толкаюсь, я обхожу. И сажусь у окна. Так хорошо — сидеть у окна, как когда-то: ноги не достают до пола, конфета за щекой, сколько будет — заплатить за проезд, посчитай. И сейчас хорошо. Маленький мальчик смотрит на меня и чешет голову под шапкой. Нельзя пялиться на людей, это неприлично. Мы едем, едем. Маленький небритый кричит, как на базаре. Скоро в салоне остаюсь я одна, и он садится напротив, говорит мне: «Конечная. Приплыли».
Я улыбаюсь и выхожу. Так было всегда. Меня все любят, кроме почему-то пожилых женщин маленького роста. Тех, которым за тридцать. Очень важно быть красивой. Бедные маленькие женщины.
Теперь я иду по обочине. Наверное, очень холодно — по черному асфальту вьется белая поземка, образуя бесконечный плывущий узор. Солнце встало над правым плечом слабое, алое. Я не чувствую ног. Но это приятно. Круговые панорамы — цистерна с табличкой «дизель замерз», одинокий дом с колоннами «акапулько», апельсиновый вагон «минимаркет». Тогда этого не было, потом тоже не будет. Это как поземка — случайный узор.
Я иду туда, где чернеет лес. Он всегда там чернел. Заблудиться невозможно.
Дорога становится белой, узкой. Под еловыми лапами тихо и тепло. Я иду и совсем не сплю. Может быть, чуть-чуть. Ощетиненные кусты желтой акации с мертвыми черными свистульками. Огромный сугроб заброшенного дома отдыха с закрытыми синими ставнями. Летняя эстрада с волнами засыпанных скамеек. Я помню все, что внутри. Сладкий сок застыл под ледяной корой и просится наружу редкими пульсами. В столовой зале звенят приборы и кружится хриплая рио-рита. С задней скамьи кто-то бросил черешину, и она скользнула за ворот — прохладная, круглая.
Я пришла. Забора нет, но есть калитка, и я выхожу через нее на площадку — здесь огромный камень, который привезли специально, издалека. С южной стороны в нем углубление, и снег сошел. Я сажусь в свое кресло. Сорока смотрит на меня с сиреневого куста и кивает хвостом. Я жду того, кто разбудил меня сегодня утром.

- Инга Игоревна Бернацкая, 1932 года рождения. Как ты мог высадить старуху из автобуса, посреди черт те чего? Ты видел, что она не в себе?
- Она была такая… Уверенная. Так что?
- Замерзла старуха. Не дотянула, понимаешь, до юбилея.


Теги:





0


Комментарии

#0 11:29  16-02-2012Илья Волгов    
а ничо вроде графомань
#1 11:37  16-02-2012Чёрный Куб.    
Эпиграф хорош. Но он не нужен, потому что сразу стало понятно про смерть.
#2 11:43  16-02-2012Голем    
много раз пролистанная «иностранка»
водителя ни при каких обстоятельствах не станут пробирать за высадку пассажира где бы то ни было — не его забота
#3 11:53  16-02-2012Илья Волгов    
да его не пробирают вроде, так, интересуются  
#4 11:59  16-02-2012Дмитрий Перов    
про бапку
#5 13:08  16-02-2012Rust    
понравилось
#6 13:19  16-02-2012Честный Казах    
имхо лучше было бы 22-го… 70-летние щаз еще бодрячком, в основной массе своей...
крео прекольное, панравелось…
#7 15:38  16-02-2012Трикстер    
Какая прелесть
#8 18:36  16-02-2012Ashley    
Голем, кондукторская полиция??? Не додумалась.
А вообще, все верно. Про бабку, чего вы хотите.
И, Трикстер, напрасно вы его прелестным ругаете.

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
09:15  30-11-2016
: [61] [Палата №6]
Волоокая Ольга
удаленным лицом
смотрит длинно и долго
за счастливым концом.

Вол остался без ок,
без окон и дверей.
Ольга зрит ему в бок
наблюденьем корней.

Наблюдением зрит,
уделённым лицом.
Вол ушел из орбит....
23:12  29-11-2016
: [10] [Палата №6]
Я снимаю очередной пустой холст. Белое полотно, на котором лишь моя подпись, выведенная угольным карандашом. На натянутой плотной ткани должны были быть цветы акации.
На картине чуть раньше, вчерашней, над моей подписью должны были плавать золотые рыбы с крючками во рту....
Старуха варит жабу, а мы поём. Хорошо споём – получим свою долю, споём так себе – изгнаны будем в лес. Таковы обычные условия. И вот мы стараемся. Старуха говорит, надо душу свою вкладывать. А где ж нынче возьмёшь такое? Её и раньше-то днём с огнём, а теперь и подавно....
Давило солнце жидкий свой лимон
На белое пространство ледяное.
Моих надежд наивный покемон
Стоял к ловцу коварному спиною..

Плелись сомы усищами в реке,
Подёрнутой ледовою кашицей.
Моих тревог прессованный брикет
Упорно не хотел на них крошиться....
09:38  21-11-2016
: [10] [Палата №6]
На Юности старуху за пятьдесят
сбила медная копейка,
я как раз пропустил светофор,
задумался над чем-то.

Лук в авоське, коровьи консервы,
хлеб, капуста, свежая бумага зева,
зелень, кетчуп, острая морковь.

Я рифмую кровь — любовь,
и думаю над чем-то....