Важное
Разделы
Поиск в креативах


Прочее

Графомания:: - Гений

Гений

Автор: Just Poison
   [ принято к публикации 04:30  12-03-2012 | Raider | Просмотров: 797]
— Положи нож, Нико. Не делай глупостей.
Рядовые фразы для санитаров в таких случаях. Они стояли перед ним и ждали его действий. Нико – тридцати пятилетний пациент психиатрической больницы на окраине Базеля – стоял и всем своим видом показывал недоумение. В его голове опять крутились числа, формулы. Они не давали ему покоя.
Буквально год назад Нико Келлер был вполне полноценным членом общества. В 1993 он окончил юридический факультет Базельского университета. Спустя некоторое время он получил степень кандидата физико-математических наук и начал преподавательскую деятельность в своей альма-матер. Нико с детства увлекался математикой. Он всегда считал, что в числах скрывается что-то большее. В университетские годы он увлекался трудами знаменитых математиков и, зачастую, часами ломал голову над величайшими загадками этой науки. Сверстники и преподаватели считали его увлечение вполне естественным, но никто не пророчил ему лавров Бернулли или Эйлера. У Нико всегда было довольно много друзей. Он был общительным человеком.
Все проблемы начались в 2003 году, после того как Нико посетил математическую конференцию, посвященную задачам тысячелетия. Именно там произошла встреча, изменившая его жизнь.

— Он обманул меня! Обманул!!! Он изначально все знал!
Санитары переглянулись. Они видели, как сзади к нему осторожно подходил врач со шприцом, и были готовы действовать в любой момент. Он продолжал свою речь:
— Вы не понимаете… это был вопрос чести. Я был так близок, но ему наплевать. Он оставил меня ни с чем. Почему? За что?


Конференция началась с выступления профессора Аронсона, который вот уже несколько лет пытался доказать теорию Янга — Миллса. Нико сидел и внимательно слушал доклад профессора. Он был знаком с Аронсоном и даже немного помог ему в его труде. Еще в институте Нико заинтересовался открытыми математическими проблемами и мечтал когда-нибудь оставить свой след в истории, решив хоть одну из них. Но это оставалось лишь мечтой. Будучи отличным математиком, он никогда не пытался всерьез заняться решением какой-либо из этих задач. Однако он всегда следил за достижениями своих коллег в этой области и пытался им всячески содействовать.
Аронсон рассказывал о том, как продвигается его работа. Несколько десятков математиков в аудитории увлеченно его слушали. Но один человек, казалось, не проявлял вообще никакого интереса. Более того, его поведение показалось Нико бестактным и совершенно неприемлемым в том обществе, в котором они находились.
На вид ему было около тридцати лет. У него были темные волосы средней длины, на лице красовалась бородка-канадка. Одет он был в серую рубашку, черные брюки и белые кроссовки, которые никак не подходили под остальной наряд. Он сидел, откинувшись на стуле и закинув ноги на стол. Периодически этот человек перебивал выступавшего профессора и задавал ему какие-то глупые вопросы, не относящиеся к теме выступления, на что профессор реагировал довольно спокойно. Он вызывал у Нико сильное раздражение, но тот решил не высказываться по этому поводу до перерыва.
После полуторачасового выступления профессора Аронсона было решено устроить небольшой перерыв, во время которого Нико решил подойти к неизвестному господину и высказать свое возмущение. Он настиг его в коридоре и заговорил:

— Простите пожалуйста мистер…
— Меня зовут Аксель. Аксель Леманн.
— Ваше поведение кажется мне совершенно бестактным. Зачем вы постоянно перебивали профессора своими глупыми вопросами? И, позвольте поинтересоваться, какое вы имеете отношение к математике?
— Раз уж вы заговорили о манерах, то вам следовало бы сначала представиться.
— …Прошу прощения. Профессор Келлер. Нико Келлер.
— Я уже собираюсь уходить, так что я вас больше не потревожу. В этом сборище бездарей, пытающихся получить известность и срубить деньжат, мне просто скучно.
Нико еле сдерживался.
— Врезать бы вам за такие слова! Что вы себе позволяете? Да вы даже не математик!
— Осторожнее со словами. А вдруг я окажусь боксером, который случайно забрел на ваше мероприятие. Это же открытая конференция, на нее может прийти кто угодно.
Молодой профессор несколько опешил. Аксель был на голову выше него и имел довольно хорошую физическую форму. Он понял, что несколько погорячился.
— Позвольте поинтересоваться, для чего же вы пришли сюда?
— У меня кое-какие дела в вашем городе. А сегодня мне нужно было просто убить время.
Я, как и вы, знаком с профессором Аронсоном и пришел поинтересоваться, как продвигается его работа.
— Откуда вы знаете, что я знаком с профессором?
— Он рассказывал мне о вас. Говорил, что вы неплохой математик. Насколько я знаю, вы испытываете интерес к его работе и даже кое в чем ему помогли.
— Действительно это так. А откуда вы знаете профессора?
Нико переставал испытывать неприязнь к Акселю. Его персона стала вызывать у него некий интерес. Аксель казался Нико очень странным персонажем. Его лицо выражало абсолютное безразличие, но каким-то неведомым образом он все же располагал к себе.
— Он помог мне в одном деле. Разумеется, это не касалось математики. А, взамен, я немного помог ему в его работе. Я бы сказал – дал толчок к действию.
— Что вы имеете ввиду? Как я понял, вы не имеете ни малейшего отношения к математике.
— Верно. Но это не мешает мне проявлять к ней интерес, в свободное время. На самом деле, я считаю что то, чем занимаются собравшиеся здесь люди – полная ерунда и не стоит такого внимания.
— Как вы можете так говорить? Эти проблемы волнуют ученых всего мира, и их решение может дать огромный толчок науке.
— О’кей, если вы так считаете. Но я бы не стал называть это проблемами.
— Ну, на доказательство последней теоремы Ферма многие математики потратили целую жизнь.
— Наверное, они плохо старались.
— А, по-вашему, все так просто?
После каждой фразы Нико все больше удивлялся, и ему хотелось задавать все новые и новые вопросы. Он рассчитывал завести Акселя в тупик и доказать, что тот всего лишь дилетант и напрасно пытается строить из себя математического гения.
— Нико, на мой взгляд, даже вы могли бы доказать любую из этих гипотез, которые названы проблемами тысячелетия.
— Сомневаюсь в вашем утверждении.
На мгновение Нико показалось, что Аксель удивился его словам. Он промолчал несколько секунд.
— У вас не найдется ручки и листка бумаги? – Спросил Аксель.
— Да, конечно.
Нико достал свой новенький блокнот и ручку и подал Акселю. За пару минут Аксель исписал десяток страниц блокнота и затем вернул его Нико. На его лице скользнула улыбка.
— Уверен, вы слышали об этой гипотезе. Эти записи должны вам помочь. В конце я написал свой электронный адрес — напишите мне, если появятся вопросы. А теперь мне пора идти.
Он развернулся и пошел в сторону выхода. Еще несколько минут Нико смотрел ему в след. Затем он перевел свой взгяд на блокнот. Пролистав несколько страниц, он понял, что сделанные там записи относятся к гипотезе Ходжа. Он знал, что гипотеза была доказана для некоторых частных случаев, но общее доказательство не было найдено. Нико осмотрелся по сторонам. Сейчас его мозг находился в невероятно возбужденном состоянии. Он решил отправиться домой.
Все выходные Нико провел, изучая записи Акселя и различную литературу. По сути, Аксель написал в блокноте начало общего доказательства, но он продвинулся дальше, чем многие профессора в этой области. Нико был поражен. Как человек, не имеющий ни малейшего отношения к науке, додумался до такого? Напрашивался только один разумный вывод – Аксель был гением. Очень своеобразным, но все же гением.
На неделе Нико как обычно занимался своей работой. Никому из друзей и коллег он не рассказал о своем новом знакомом. О том, чем он занимается он тоже никому не стал говорить, но каждый раз, когда у него появлялось свободное время, он погружался в свои записи.
Примерно через месяц он столкнулся с первой проблемой. Ни к кому из коллег он, разумеется, обращаться не стал. И тогда он решил написать Акселю письмо с просьбой помочь. Нико чувствовал, что он приближается к исполнению своей мечты. Он не умрет простым преподавателем математики. Он оставит свой след в истории решив одну из сложнейших математических задач. Но для него было странным и непонятным, что Аксель, который наверняка знал полное доказательство, до сих пор не воспользовался такой возможностью, которую предоставил ему – абсолютно не знакомому человеку.
Около десяти часов вечера в субботу Нико сел за компьютер и начал писать:
“Здравствуйте, уважаемый Аксель. Вот уже месяц я изучаю то, что вы написали в моем блокноте. Я крайне удивлен вашими математическими познаниями. Прошу простить меня за резкие слова в ваш адрес, при нашей первой встрече. И хотелось бы попросить у вас помощи с одним вопросом, если это конечно возможно.”
Далее Нико расписал суть своей проблемы, прикрепил несколько фотографий и подписал письмо. Затем он откинулся на спинку кресла и погрузился в свои мысли. Ответ не заставил себя долго ждать. Буквально через полчаса пришло ответное письмо от Акселя. Оно не содержало никакого текста, а только несколько фотографий, на которых был расписан ответ на вопрос Нико. Он сразу же дальше погрузился в свою работу.
В течение следующих трех месяцев Нико все свободное время посвящал работе над доказательством гипотезы Ходжа. Примерно пару раз в месяц он сталкивался с проблемами и сразу обращался к Акселю. Тот, в свою очередь, практически сразу отвечал ему. Нико даже казалось, что Аксель вообще не вылезает из интернета. Как будто он всегда ждал его вопросов. И вот он уже почти получил решение. У него оставался последний вопрос. Он уже предвкушал, как он опубликует свое решение в каком-нибудь научном журнале. Толпы журналистов будут пытаться взять у него интервью, а институт Клэя вручит ему миллион долларов. Нико жил только этой мыслью. Некоторое время он пытался сам закончить доказательство, не прибегая к помощи Акселя, но потом все-таки решил написать ему. Ответа не последовало.

Тим Штайнер, заведующий кафедрой математики Базельского университета, сидел на своем рабочем месте и в очередной раз набирал телефонный номер. Ответа опять не последовало.
— “где этот чертов Келлер?” – мелькнуло у него в голове.
Вот уже третий день профессор Келлер не выходил на работу и не отвечал на телефонные звонки.
—“Может с ним что-то случилось?”
Профессор Штайнер встал и решил, что надо бы съездить и проверить как дела у его коллеги.
Был теплый весенний день. Тим вышел из университета, сел в свой старенький черный Volvo и направился в сторону Хаммерштрассе, где проживал профессор Келлер. Около двух часов дня он припарковался на углу Хаммерштрассе и Веттштайнплац. До дома Нико он дошел пешком.
Тим несколько раз нажал на звонок. Никто не открыл. Он уже собирался уйти, но решил сначала дернуть дверную ручку. К удивлению профессора дверь оказалась не заперта. Как только Тим зашел в квартиру, его глаза наполнились ужасом. Все стены были исписаны какими-то математическими формулами и графиками. Нико сидел на полу в гостиной, писал на полу и бормотал что-то себе под нос. Он не замечал присутствия Тима. Профессор Штайнер незамедлительно вызвал скорую.

Нико два месяца провел в отделении психиатрической больницы под бдительным присмотром врачей. Иногда он казался совершенно здоровым и охотно контактировал с врачами и другими пациентами. Но если его кто-нибудь пытался отвлечь во время работы, Нико становился просто невменяемым и был готов убить этого человека. Один раз он воткнул ручку в ногу санитара, который пытался заставить его принять лекарства. Навязчивая идея свела его с ума. Врачи даже не надеялись, что когда-нибудь он окончательно придет в норму. Периодически его посещали коллеги и пытались уговорить его бросить то, чем он занимается, но все попытки были тщетны.
В середине лета в больницу пришло не подписанное письмо, адресованное Нико Келлеру. Лечащий врач Нико Карл Кальм лично отнес письмо пациенту в палату. Нико был сильно удивлен.

— Он сломал мою жизнь! Вы не понимаете… Я так больше не могу. Я никогда не смогу найти оставшуюся часть этой головоломки.
Из его глаз потекли слезы. На лбах санитаров выступили капли пота. Внезапно, Нико резко вознес нож и несколько раз ударил себя им в живот. Санитары кинулись к нему, но было уже поздно. Врач за его спиной стоял в ступоре. Нико скончался на месте.
Спустя несколько дней Карл Кальм, осматривая палату Нико, обнаружил то письмо, которое он принес ему в тот день, когда Нико покончил с собой. Доктор Кальм надел очки и присел на кровать…


“Здравствуй, Нико. Профессор Аронсон недавно сообщил мне, что ты находишься в психиатрической больнице. Мне очень жаль, что так получилось. Я не смогу больше помогать тебе. Если ты не справишься сам с той маленькой частью работы, которую тебе осталось проделать… видимо, не судьба. Ты стал зависимым. И это меня удручает. Видимо, я ошибся. Может тебе вообще не следовало этим заниматься?
С уважением А.Л.”

Доктор Кальм снял очки и устремил взгляд куда-то в пустоту. На лице его проскочила улыбка. Он уже видел этот почерк. Того пациента он никогда не забудет.
— Аксель… сумасшедший гений.


Теги:





-1


Комментарии

#0 14:23  12-03-2012твёрдый знакЪ    
зачем не русские имена?
#1 14:25  12-03-2012твёрдый знакЪ    
так и не получилось прочитать.
#2 14:36  12-03-2012Лев Рыжков    
Афтырь не имеет даже общего понятия, о чем пишет. В математике, чувствуется — двоечником был наш прозаик. А туда же — про теорему Ферма излагает.
И в биологии двоечник. Герой несколько раз ударяет себя ножом в живот и немедленно (!) умирает. А такого не бывает никогда. Смерть от ранений в живот всегда самая мучительная и долгая.
Но, может быть, это написано красиво? Изящество слога, может быть, искупает огрехи в матчясти? Смотрим:«На лбах санитаров выступили капли пота».
Так шта хуйню написал, во всех смыслах.
#3 14:40  12-03-2012твёрдый знакЪ    
LoveWriter гений.
#4 14:48  12-03-2012твёрдый знакЪ    
это комплимент
извините
#5 15:37  12-03-2012Sgt.Pecker    
Написал бы лучше «На лбах санитаров выступили капли молофьи»
#6 15:45  12-03-2012дервиш махмуд    
бегло ознакомимшись, понял что действие этого рассказа заграницой происходило.
короче неинтересно.
#7 23:37  12-03-2012Just Poison    
Не ожидал столько коментов. Спасибо тем, кто не поленился прочитать.
#8 01:00  13-03-2012херр Римас    
ну ето хуйня афтор. Бездумная хуерга.
#9 01:03  13-03-2012hemof    
Про Нико? Там где Стивен Сигал? Сейчас почитаю.
#10 01:24  13-03-2012hemof    
Не, это про математика.

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
13:58  09-07-2020
: [0] [Графомания]
Поэт поёт о той звезде,
Что на пути призывно светит.
Он знает, для него нигде
Другого счастья нет на свете.

Она зовёт его, летя,
Пройти за ней тропинкой рая.
И, как любимое дитя,
Баюкает. И не сгорает.

Она лучи, как дождик, льёт,
Мерцая на небесной сфере,
И всё зовёт туда, где лёд,
Где ледокол идёт на север....
11:39  08-07-2020
: [6] [Графомания]
Я живу на ощупь,
Как и вы живете.
Суетой полощем
Святость дней в болоте.

В пересохшей луже,
Плотно сжав калитки
Прячутся поглубже
Наших душ улитки.

Я к земле остывшей
Щеткой щек приник.
Слышно,как все выше
Новый бьет родник....
18:47  07-07-2020
: [12] [Графомания]
Когда-нибудь я напишу завещание.
В нем, как и положено, я всё поделю,
А также составлю процедуру прощания,
Чтобы все могли прийти к фуфелку.

Я попрошу положить меня в гроб из шоколада:
Чёрного снаружи, белого с внутренней стороны.
Хочу, чтобы меня называли «Наш Сладкий»,
Хочу лежать типа как в графских развалинах,
Насвистывать хиты....
Всё.
Расстались.
Больно.
Глупо.
Попрощались.
За то круто.
А что делать?
Жевать сопли?
Плакать?
Или смотреть порно?
Нужно было нам всё это!?
Кто же знает, Бог, наверно?
У него свои причуды.
И любови наши чужды.
Хорошо, как, так же плохо....
Жизнь прожитая - это склад
Вещей, полезных прежде.
Ненужных никому вещей.
Не будем льстить надеждой
Себя. От жизни и твоей
Останется лишь хлам. Не будет рад
Всю биографию событий и страстей
Твоих перечитать никто. Винтаж
Сгниет в кладовках и помойках....