Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Критика:: - Взгляд Маруси Климовой на рус лит., рус. пис и на около

Взгляд Маруси Климовой на рус лит., рус. пис и на около

Автор: bjakinist.
   [ принято к публикации 17:01  20-03-2012 | Шырвинтъ | Просмотров: 863]
(О книге: Маруся Климова. Моя история русской литературы. – Спб: ИЦ «Гуманитарная Академия», 2004. — 352 с. – (Серия «Ars Pura. Русская коллекция»)

Наверно, такая книжка обязана была появиться. Но если вы думаете, что это — лишь изъебство одной питерской дамочки, дочки приличных советских родителей, которая кончила элитную советскую школу, потом терлась по наркошным и прочим богемным туснякам, сожгла в качестве акта нон-конформизма свой диплом филолога, а затем стала (успешно!) переводить почти никому до нее у нас не известных французских скандальных гениев Селина и Гийоту (Гийота?); потом стала и сама писать, и вот дописалась уже до того, что обкакала вслед за Сорокиным вершины нашей классики, «наше все», обозвала Пушкина дураком и вообще открыла свое изделие о русской лит-ре портретом, конечно, Дантеса, — если Вы думаете о ней «только так, только так, — так и не иначе», то Вы думаете о ней не совсем точно. Вы опираетесь на факты, которые, правда, — гнусно упрямая вещь, но ничего общего со скрытым в них смыслом, мне кажется, в данном случае не имеют!

Самое интересное в Марусиной книге — это она сама, вот такая, как она есть, «вот стою я перед вами, простая русская баба (питерская богемная дамочка)…» Потому что ее женский афронт Пушкину с его «Я помню чудное мгновенье…» остается все-таки недоказанным. Достал ее этот Пушкин с его мгновением еще в школе, — вот и весь аргумент! И еще, подлецъ, обозвал объект мгновения и вдохновения за глаза «вавилонской блудницей»… Вот и верь после этого мущщинам…

Однако важный идейный посыл в обкакивании Пушкина у Маруси все же имеется. Потому что: а) Пушкин — самый главный перун в капище нашей обрыднувшей ей своими ценностями русской классической литературы; б) Пушкин был урод, Маруся же как дама и вообще человек современный — за красоту, а значит, естественно, и за Жоржа Дантеса. Потому что, в отличие от Пушкина, Жорж не ездил по ушам всем своими рифмованными «мгновениями» и «чувствами добрыми», про себя обзывая вдохновлявшие его на все это предметы матерно даже, а делал конкретные вещи: карьеру, занимался успешно бизнесом, соорудил крепкую, почти дружную семью и умер, всеми почитаемый, в глубокой старости. Дантес честно прожил жизнь красивого и хваткого обывателя.

А вот Пушкин, — он и следом все эти разнокалиберные рус. писы, вышедшие из его гоголевской шинели, стали внушать своим наивным и диким согражданам наивные и дикие мысли о добре (нематериальном) и первенстве морали над красотой, а изящной словесности — над реалом жизни.

Конечно, среди тех, кто тогда выполз из-под полы гоголевской дохи, были и способные авторы: тот же сам Гоголь, а также Достоевский (но он развил в русских вообще укорененный в них мазохизм), Блок (однако почему-то он разонравился Марусе в последнее время; на стене ей приелся его портрет), Фет (который чудо), Северянин (который великий поэт), Лермонтов (которого читаем с замиранием сердца, особенно, какой он был среди всех них, даже на маскараде, искренне злой, и честный в этом!), Хармс (который бог и феномен), опять же Кузмин, который опять же чудо…

Но наряду с чудами из ветхой шинели повыползла на свет божий, словно блохи, и масса всяких «юд» (евреи, не обижаться, — это мы не про вас сейчас говорим!), как-то — зануда дикая, лишенная всякого вкуса Л.Толстой; тупейший сантехник Горький; олигофрен Хлебников и дебил Платонов; нудный мудак Некрасов и бурный некрофил, онанист и педераст Маяковский (который дрочил на портрет Ленина на стене, и даже не постеснялся написать об этом, и не единожды!), а также с явным гомосексуальным закосом «темная лошадка» Шолохов и скучный профессор-педофил В.Набоков.

Самое мерзкое в них было то, что они призывали к добру, топору и к совести, и к самосоверщенствованию, похожему на вынужденную в кубрике суходрочку. Если ж кто и был из них типа свой брат «эстет» (вроде педофила-профессора), то все равно гундел, как шершень, о какой-то там любви, — «Ах, — любофффф!..»

— МОРКОВЬ! — скептично отрежет на это искушенная в жизни Маруся. И будет права: «достала» ее вся эта фальшь и нелепица русской жизни, как пешего питерца достает мразь и слякоть ноябрьского предвечерья…

Я думаю, Маруся Климова – это тот ребенок, который сказал: «А король-то голый!» (Хотя, возможно, что не король гол, а ребенок — эротоман…)

Конечно, она констатировала (с неизбежным субъективизмом оценок) то, что мы не только давно чувствуем, но уже и отлично знаем: крах ценностей, на которых основывается представление (поневоле инфантильное) отечественного обывателя о жизнеустройстве, о месте добра и литературы в нем.

Не Унесенные ветром, а Облапошенные в руинах, — вот кто мы суть.

О какой уж тут национальной идее зараз и гутарить-то…

Замечательный почти заключительный аккорд книги — рассказ о бабе, которая пошла на панель, чтобы только иметь возможность прокормить дочурку, а главное — издать за свой счет сборник графоманских стихов. «Больше всего меня поразило то, что, занимаясь таким приземленным и сопряженным со множеством неприятных моментов ремеслом, то есть постоянно соприкасаясь с наиболее мрачной и опасной стороной жизни, включая всевозможные разборки со своими сутенерами или подвыпившими клиентами из числа законченных уголовников, эта баба не только сохранила в своей душе веру в любовь и символический «солнечный свет»,… но и убеждение в том, что в литературе царят какие-то совсем иные, не такие жесткие, как в ее жизни, законы, а откровенная туфта, которую она сочинила, способна принести ей чуть ли не мировую известность и бабки».

Маруся начисто лишена подобной наивности. Отечественная и парижская литературная жизнь хорошо научила ее, «где какая рыба и почем». И Марусе лишь осталось констатировать: мир, в принципе, устроен таким образом, что торжествует всегда обыватель. Мир полон или лохов (у нас) или всезнающих проныр (у нас и у них), и что гений (признанный или нет) — это тот, «у кого хватает мужества остаться один на один с вечностью, то есть фактически ни с чем, с пустотой». И не приплетайте сюда буддизм, — речь идет о совсем прозаичной, отнюдь не такой иррациональной и возвышенной «Пустоте». Хармс в дурке и Цветаева у посудомойной стойки выглядят много конкретнее…

А вообще, заключает Маруся, «никакой литературы на самом деле не существует! Сама по себе вера в ее существование уже является глубоким заблуждением. Потому что литература — это даже не вера в торжество конечного счастья на земле. Это такая утопия, которая никогда не кончается и всегда рядом! Иными словами, нет никакого смысла пытаться отделить литературу от собственной жизни, и каждый, кто в той или иной форме пытается это сделать, по сути, чего-то просто недопонял в жизни. Точно так же, как и тот, кто доверчиво вкладывает свои бабки в какой-нибудь бандитский синдикат, прежде всего, тоже чего-то не понял — именно в жизни, а не в экономике».

Короче, достала, достала жизнь… Но даже и оставаясь лохами, сохраняйте «полное спокойствие внутри себя», только не называя это буддизмом. Потому что и русская классика, и буддизм, и любая вера вообще, — сильно закавычивают жизнь, ограничивая ее дыхание.

Будьте проще и будьте внутри себя.

А Марусю Климову на самом деле зовут Т.Н.Кондратович, — но это, может быть, и неважно…





Теги:





1


Комментарии

#0 15:15  21-03-2012ГринВИЧ    
… зануда дикая, лишенная всякого вкуса Л.Толстой; тупейший сантехник Горький; олигофрен Хлебников и дебил Платонов; нудный мудак Некрасов и бурный некрофил, онанист и педераст Маяковский (который дрочил на портрет Ленина на стене, и даже не постеснялся написать об этом, и не единожды!), а также с явным гомосексуальным закосом «темная лошадка» Шолохов и скучный профессор-педофил В.Набоков.(цэ)

это Маруся конечно эпатирует, што конечноже денежно, однако это было несколько лет назад, на эпатаже не заработаешь, должна быть мысоль, желатнльно социяльная

Вообще все они, переводчеки
Взять Чхартишвили, который заебался задешево Мисиму переводить и стал Акуниным.
Взять афтаршу также.Конъюнктуру словили и заработали там, где ниша
За переводы уважуха, остальное маслице сбили на сливках с переводов великих.

немедленно размещяю комментарий, што это за хуйня внизу извините
#1 15:40  21-03-2012генерал Бардак    
Почему это Горький — сантехник?

высер не читал
#2 02:22  22-03-2012Медвежуть    
Очень грамотная рецка на хорошую книгу. Мне она понравилась. А тебе, аффтар? Я чота не совсем догнал. Вообще, Маруся как переводчик малаца. Да и пишет нормально (Голубая кровь, Домик в Буа-Коломб- супергуд, а Морские рассказы ваще абассака) Пешы теперь про «Мою теорию русской литературы» А у всех хотел спросить. Интереснее читать рецензии на произведения, которые смотрел, читал и слушал или на незнакомые?
#3 03:48  22-03-2012bjakinist.    
Да, у мня есть и на Теорию, и на ее худ. везчи, кстати, очень хорошие. Ее История очищает собственные счеты к классике, а Теория — уточняет очищенное. Отдельные оценки сантехников и пр. — ее пантеон, у меня другой, типа.
#4 03:55  22-03-2012ГринВИЧ    
на незнакомыйе итереснее, но если автар грамотный критег
неважно хвалит или наоборот
критега должна возбуждать интерес щетаю

Комментировать

login
password*

Еше свежачок

(А. В. Иванов. Вилы. — М: Издательство АСТ: Редакция Елены Шубиной. 2016. — 574 с. — (Новый Алексей Иванов)

Явившийся читателю аккурат накануне выборов в начале осени увесистый этот том имел все амбиции быть острым, «на злобу дня». Но выборы прошли тише некуда, и «Вилы» впились в бок критики почти критикой не замеченными....
18:21  23-11-2016
: [14] [Критика]
это было или нет
или через много лет
позабыто безвозвратно
сдан билет погашен свет

вёсла сушатся над морем
ласты склеились в углу
тихо капают во мглу
слёзы грёз убитых горем

все слова теперь умолкли
пустота и тишина
и лежат на книжной полке
кучей книжного дерьма

было ли хоть что-то важно
или только сон бумажный
....
12:13  12-11-2016
: [80] [Критика]
Он уходил. Хрипел и пачкал красным
Колючий снег. И пеной на клыках
Встречал рассвет. По ломаному насту.
Он проиграл, но не изведал страх.

Он уходил. И псы к нему боялись
Податься ближе десяти шагов...
---------------------------------------
Вот вы в своих стихах не заебались,
Поэты, блядь, отстреливать волков?...
ПАДАЕТ ПЕРВЫЙ СНЕЖОК. ПОДМОРОЗИЛО...
.
Падает первый снежок.Подморозило.
Листья опали с древес.
Смотрится в светлое зеркало озера
Голый по-зимнему лес.
.
Ветер холодный поет колыбельную
Мокрым кустам ивняка
В сонной долине серебряной лентою
Тонкая вьётся река....
(В. Пелевин, «Лампа Мафусаила, или Крайняя битва чекистов с масонами» — М.: Издательство «Э», 2016. — 413 с.)

На вопрос «Пелевин или Сорокин?» Дмитрий Быков глухо в ночи ответил категорически: «Пелевин!» Вопрос этот (впрочем, как и ответ), из разряда: «Любовь или морковь?...