Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Графомания:: - Эмпат

Эмпат

Автор: Заур Гусейнов
   [ принято к публикации 08:57  21-05-2012 | я бля | Просмотров: 617]
Живу в одном из городов одной из населенных планет. Большинство девушек в моём возрасте помешаны:
а) На флирте.
б) Не только на флирте.
в) На модной одежде, но чтобы бренд не закрывал пупок, а юбка не ниже чем ладонь до коленок.
Они сходят с ума по машинам, особенно если эту тачку тебе подарил богатый папик. Другие гадают о помаде на вечер, выбирая между красным гламуром и шоколадными фикалиями. У меня тоже есть пунктик. Я люблю читать. Читаю утром, днём и ночью. Читаю за едой и даже когда ложусь спать, открываю файлы на мобильном телефоне, в котором отсутствуют номера. Там только закачанные книги в формате JAD. Ещё я люблю слушать музыку. Для многих мелодия – как обычная звуковая волна, идёт вверх или вниз. Мне же прямиком попадает в сердце. Я тоже музыка. Тоже попадаю в сердца как, мелодии Шумана.
Вот и сейчас выхожу из подъезда одного из многочисленных домов города, расположенного на одной из населённых планет. А в одной из квартир, этажом ниже восьмого, остывает труп, оставленный после меня очередным попаданием в сердце. Я сюда ещё непременно вернусь… на похороны. Буду оплакивать его вместе с родственниками, сослуживцами и просто друзьями. Точнее – я уже скорблю. Нет, я не виню себя – это всего лишь моя работа. Я наёмный убийца, или, как сейчас принято говорить, – киллер. Но у меня тоже есть душа, и мне страшно представить, как он себя там сейчас чувствует. Слишком одинокий и слишком мёртвый труп.
Я обычная, но чувствую больше, чем остальные. Я эмпат. Болею за каждую пролитую слезинку. Даже если она чужая и льётся из чужих глаз, по чужому лицу. Замыкаюсь на сиротах и стариках, страдаю от холода улиц, на которых спят потерянные в себе и в мире люди. Люди, отвергнутые обществом. Вернее, одна часть пытается отделиться от другой, как организм отторгает не прижившийся орган после пересадки. Я простая и сейчас мне очень больно за безвременную кончину мистера Х.Т. Бейкера.
Бросила пить три дня назад, но сейчас не могу сдержаться. Поблизости нет пабов, но есть спящий бомж с початой бутылкой дешёвого виски в кармане ободранного пиджака. Ему уже хватает, а когда очнётся – обнаружит деньги в кармане. Затем или умрёт от инфаркта, не веря в своё счастье, или побежит в ближайший магазин, где купит сразу три бутылки дорогого напитка и умрёт от инфаркта чуть позже. Мне жаль спившегося бедолагу, поэтому и оставила ему такую сумму. Пусть не клянчит у брезгливых прохожих парочку дней.
Не пойду сегодня на урок испанского языка. Боюсь не удержать слёз по мистеру Х.Т. Бейкеру прямо на уроке, перед Анджелитой с пятном от масла на бежевом свитере. Изучаю испанский язык, хоть он мне и не нужен, но это – лишний час моего дня. С помощью этого часа уже успела выучить французский и японский языки. Остальные часы заняты живописью в доме искусств, кафетериями и чтением.
У Анджелиты большое сердце. Впрочем, так же, как и печень, и почки с селезёнкой. Она сама по себе большая, хоть имя означает – «маленький ангел». Я люблю маленького ангела с большой селезёнкой. Я люблю всех. Люблю мальчика, проехавшего мимо меня на велосипеде, люблю чёрную кошку, пробежавшую перед ним дорогу. Люблю ванильное мороженое, суши, кислые яблоки, засахаренную клубнику и сладкий попкорн. Люблю читать и вычислять. Люблю математику. Это моя профессия, ибо, когда не выхожу на работу, – это плюс, а когда при деле – минус. Минус одна единица. Минус один человек. Это всего лишь работа, которую я люблю. Она снимает стресс.


***

Бессмысленные ночи сопровождаются ненужными утрами. Грустно. У меня, наверное, самая грустная грусть и самая тоскливая тоска. Душа разорвана на тысячи кусков. Опускаю голову на сомкнутые ладони, а локти будто бы задались целью проделать брешь в столе и устремиться к полу. Гравитация в такие минуты на меня действует особо сильно. Вообще я часто впадаю в депрессию без причин. Вернее причин много, но выделить какую-либо затрудняюсь. Быть может одиночество, или отсутствие детства, а может молчаливый телефон, глядящий на меня грустными глазами из угла комнаты, в ожидании звонка, который никогда не прозвучит. У нас похожие глаза, похожие судьбы. Лишь в такие минуты хочу обратно в детство, укрыться в тёмном шкафу, где пряталась, мечтая повзрослеть и убить отчима. Мечтала о мире безо лжи и наживы, где покой и тишину оглушают миллиарды улыбок. Мечтала заменить привычное зловоние нависшего надо мной, кряхтящего в ожидании оргазма отчима на ароматы кофе и апельсиновой корки. И хоть отчима уже давно нет в живых, мир не стал светлей и чище. Люди всё так же живут по принципу взаимного использования. Меня тоже используют. Используют как инструмент.
За окном вечер. Минуту назад начался проливной дождь, и родители с зонтиками в руках выбегают во двор, укрывая заигравшихся детей под эпонжевыми куполами. Приятная картина родительской опеки. У меня тоже были родители… Приемные родители… Вернее семья, взявшая меня на воспитание из приюта. От них я получила расшатанные нервы и жёсткую дисциплину, грустные глаза и истерзанную душу, и поэтому спешила повзрослеть, чтобы положить этому конец. Но я ошиблась. Ничего не изменилось. К удивлению, меня это больше радует, чем огорчает. Наверное, просто привыкла и ничего не хочу менять. Привычка способна убить любую идею. В такие минуты позволяю себе всплакнуть просто так, а через минуту улыбаюсь от мрачного помешательства и ложусь на диван с «Маленьким принцем». На улице дождь. Я лежу на диване, болтая ногами, в полосатых носках, на журнальном столике чашка горячего кофе и всё это на фоне мелодии Шумана. Из книги Экзюпери я узнала, что удав, заглатывает свою жертву целиком, после чего спит полгода подряд, пока не переварит пищу. Когда-то я тоже была наполовину удавом. Работала не чаще, чем раз в три месяца, пока банковский счёт не иссякнет. Затем вновь заходила в интернет, оставляя куратору (как он себя называет) фразу из двух слов «Я готова». Чаще заказ приходил в течение месяца, с фотографиями и координатами моей работы. За последние пять лет многое изменилось. Гонорар поднялся в несколько раз, география работы расширилась, не изменилось только одно ¬– я всё так же работаю исключительно с мужчинами на вид старше тридцати лет. Теперь я работаю чаще. Мне так легче избежать тоскливого одиночества, а появляться в обществе нет никакого желания. Считаю это слишком правильным для нашего времени. Раньше общение с куратором сводилось только рабочими фразами, в последнее время же он пытается общаться со мной. Стал задавать много вопросов: как это происходит? Что чувствует моя работа и больно ли ей? Он почему-то называет мою работу жертвой. Считаю его вопросы неэтичными и оставляю без ответа. Интересно, как его ещё держат на этой должности, или выше него никто не стоит? А может он влюбился? Какой он из себя? Сколько ему лет? Надеюсь не больше тридцати.
От этих мыслей меня отвлёк стук в дверь. У меня нет звонка на двери. Это чтобы телефон не ревновал. Открываю замок за замком. Их у меня три. Ни один не подводит, не заедает. Движения отточены и четки, как механизм швейцарских часов. Последний штрих – отпечаток пальца на биометрическом замке и дверь, за которой ждала соседская девчонка, открыта.
– Ты знаешь, что невежливо приходить вот так под вечер? – спрашиваю я. – Цивилизованные люди сначала позвонят, договорятся о месте и времени встречи. У каждого могут быть свои дела и планы на вечер. Я, например, читала книгу, когда ты своим стуком прервала меня от Экзюпери и чашечки ароматного Мокко.
– Почему ты такая злая?
– Потому что ангелы не принимают, а черти боятся, что не уживёмся
– Мне бы твой характер.
Как же я ненавижу, когда она говорит эту фразу. Повторяет каждый раз, как заявится с приторно-весёлыми косичками. Я ненавижу её! Ненавижу за то, что перестаю быть эмпатом рядом с ней. Не могу делить с ней ни радость, ни печаль, когда она в моих тапочках сидит за моим кухонным столом и пьёт моё любимое кофе, рассказывая о впечатлениях прошедшего дня. С ней я понимаю, что каждый новый день мне ничего не приносит, кроме новой даты. Ненавижу эту экзальтированную девушку, но всё равно отодвигаюсь от двери, разрешая ей войти.
– Где пропадала? Тебя не было дома три недели, – сказала она, снимая ботинки.
– Отдыхала от тебя.
– А ещё я нашла новую работу.
– Налей себе кофе и молчи.
Я забираюсь на диван, укрываюсь клетчатым пледом и возвращаюсь к «Маленькому принцу» Экзюпери. Но через минуту она уже стоит рядом, на моём ковре с фарфоровой чашкой из моего любимого сервиза, купленного в токийском квартале Синдзюку.
– Теперь я работаю в аэропорту. Работа у меня не черная. Правда, просыпаться приходиться в 5:30.
– В 5:30 только рабы на плантацию встают, – но она меня не слушает и продолжает:
– В 6:30 выхожу на работу, доезжаю до места сбора, а там корпоративный транспорт
отвозит нас на работу. Работа не пыльная, в отделе снабжения.
– Снабжение? Точно раб! Подай, принеси. Спину покажи, чтобы я поверила, что тебя там не секут.
Боже, она действительно потянулась к пуговицам блузки от «LEAGEL», купленной мною для этой дурочки в Париже на улице Риволи. Она не затыкается и продолжает пустую болтовню. Я уверенна, что если бы у неё была возможность говорить непрерывно двадцать четыре часа, она бы рассказала о вчерашнем дне, вплоть до снов, снившихся ей прошлой ночью. Однажды она рассказывала о том, как в детстве отец учил её английскому языку. Он погружал пластины жвачек в мёд, и если дочери удавалось выучить заданный отрывок – торжественно вручал их ей. На следующий день я купила банку мёда и блок жвачек «Wrigley''''s Spearmint». Когда она пришла, открыла перед ней «Замок» Франца Кафки и за каждую прочитанную главу предлагала пачку жвачек и блюдце мёда. Она прочла только одну главу. Получив то, что прилагается за неё, отбросила книгу и, пожёвывая начала описывать приглянувшийся ей костюм в бутике на улице одного города одной из населённых планет. Жаль, что она не читает. Интеллект заменяет женщине член.

***

Была на похоронах Х.Т. Бейкера. Он был на высоте. Стройный, красивый, в сером костюме от известного кутюрье. Элегантный, как бутылка «Henri IV Dudognon» столетней выдержки. Как хорошо, что убийца не сделал контрольного выстрела в голову и можно разглядывать его красивое лицо. Жаль, что он был одинок и вереницу соболезнований принимает скучающий дальний родственник, сжимающий в руках ладонь маленького мальчика.
Кому не досадил Х.Т. Бейкер? Он был добрым, весёлым. У него было большое сердце. Нет, не как у Анджелиты. Не диагноз, а широта чувств. Через три дня, он должен был отмечать сорока пятилетие. Маленький юбилей. Хм… Маленькая ладонь, маленький юбилей, Экзюпери, Анджелита, маленький принц и маленький ангел.
Наконец-то я нашла того, кто искренне оплакивает Х.Т. Бейкера вместе со мной. Красивая, стройная женщина, стояла чуть вдалеке от красивых людей с непроницаемыми лицами. Её плечи вздрагивают, а значит, под чёрной вуалью проливаются по розовым щекам прозрачные слёзы. Скорее всего, она любила Х.Т. Бейкера. Интересно, как долго она будет горевать, пока не падёт в чужие объятия? Надеюсь, что это произойдёт скоро, ведь смерть – не детские мечты или парень. Её так быстро не отпустишь. Иногда люди и рады были бы забыть её, но она сама обволакивает их как удав и душит. Люди – жертвы смерти. Надеюсь, смерть её быстро отпустит. Многое вернуть нельзя: нельзя вернуть жизнь (по крайней мере, я так думаю), нельзя вернуть девственность морали, время и пролитые слёзы.
Хорошо, что Х.Т. Бейкер умер именно так. В такой смерти есть романтика. Если человека убили – это красиво. Если он умер от болезни – печально. Умершего своей смертью быстро забудут. Никто не скажет про него «А что, если бы он не сделал так, не пошёл бы туда-то». У умершего своей смертью никогда не будет этих «если бы». Жаль, что не моё дело кому жить, а кому умирать. Моё дело оказывать дань смерти. Я не вершу судьбы, я всего лишь обыкновенная кнопка «Delete» в клавиатуре Судьбы.
Смерть – самая большая загадка в жизни людей. Я не знаю, есть ли рай или ад. Но если есть что-то, то хочется верить в рай. А лучше, конечно же, думать, что люди просто умирают. Никаких чувств, никаких эмоций, никаких воспоминаний. Чтобы было так, как до 1985 года. Ничего не помню до своего рождения.



***

Разговариваю с кондиционером. Какой-то он тупой. Молчит. Видать нечего сказать. Почему люди не создают интеллектуальные машины с голосом? Если бы я могла, то подключила бы кондиционер к компьютеру. Задавала бы вопросы, а он находил в поисковике разные ответы на них. Например, спросила бы «Как дела?», он бы ответил «Хорошо. Как сама?», или «Плохо, совсем расклеился». Тогда, я бы спросила почему? Он бы ответил и на этот вопрос. Он был бы смешной, иногда грустный. В поисках смысла жизни он задал бы мне вопрос «Для чего ты живёшь?», я бы с грустью ответила «Для того, чтобы земля не пустовала». Я бы ему жаловалась на зубную боль, а он улыбнулся бы и сказал «Терпи. Не помышляй о суициде».
Надо что-то менять в своей жизни, иначе совсем свихнусь. А может я уже «совсем»? Почему люди в белых халатах не ходят по квартирам в поисках шизофреников? Жаль, что не ходят, было бы с кем поговорить. Пять дней как я не вижу девушку, что живёт по соседству. С удивлением понимаю, что скучаю по приторно-весёлым косичкам, по её болтовне. Где она? Подхожу к двери, за которой она живёт. Поднимаю руку, но она застывает. Не могу постучать. Спускаюсь вниз за хлебом, который никогда не ем.
Все любят говорить, а я люблю слушать. Потому и не заметная. Трудно заметить молчаливую девушку, растворившуюся в толпе. В людском потоке слишком много встреч и поцелуев. Смотрю на них и вспоминаю муравьёв в своей квартире. Эти маленькие существа, бродят исключительно по зазору между кафелем в ванной комнате, и каждый раз натыкаются к идущему навстречу муравью, как бы целуясь при встрече. Я счастлива и за любвеобильных насекомых, и за разумных млекопитающих хищников, но несчастлива за себя. Хотя как можно быть счастливой и несчастной одновременно? Ведь если я счастлива за кого-то, значит, я уже счастлива и не могу быть несчастной. Надо сказать: я не удовлетворена за себя и счастлива за них. К чёрту! Первая фраза была лучше.
Захожу в интерне-кафе, заказываю кофе и открываю почту, где меня ожидает одно непрочитанное письмо от куратора. Опять ненужные вопросы о работе. Пишу «Готова к последнему заказу» и вдыхаю аромат принесённого кофе. Смотрю на молодёжь, чьи взгляды не сходят с мониторов, а пальцы стучат морзянку на клавиатуре. Они живут в сети такой жизнью, о которой мечтают в реальности. Здесь общаться легче, чем в жизни. Тут можно придумывать разные характеры. Тем и интересен интернет. Тут люди с комплексами, становятся увереннее, физически недоразвитые, полны веры в то, что всё у них путём. Интернет — это лучший психолог. Он хорош тем, что можно вновь и вновь создавать виртуальную судьбу и поменяв ник, тебя никто не узнает. Даже не поменяв его, при встрече всё равно не узнают. Я считаю, что интернет можно использовать как исповедь. Тут точно никто не выдаст тайну исповеди, указывая на тебя пальцем. Хм… Тайна. Разве существуют тайны? Не верю я в них. Ни у кого нет тайны. Если ты её не можешь скрыть от себя – она уже не тайна.
Я хотела выйти из своей почты, как мне пришёл ответ от куратора. «Почему последний?» спрашивает он. Отвечаю «Говорят надо жить здесь и сейчас. Не бред ли это? Большинство людей, даже за тарелкой рыбы по-тайски, задумываются о том, что будет дальше или о прошлом, и мало кто думает о вкусе хрустящей рыбы с ароматным соусом. Не хочу отличаться от обычных людей!». Думаю, лишь бы не задавал глупых вопросов, а сама жду их. Он не заставляет себя ждать «Тебя просили не стрелять?». Конечно. Были и такие, кто предлагал суммы, которые позволили бы мне жить остаток дней припеваючи, но почему чья-то жизнь должна быть важнее и дороже другой? Не могу даже подумать, что не завершу дело. Такие мысли обхожу стороной, как лужи после дождя. Отвечаю ему «Нет, таких не было». Через минуту получаю фотографии и координаты «Л.Р Козимо, 39 лет, комплекс «Aglantzia Panorama» 7, Никосия, Кипр. 150 000 евро». Никогда мне ещё не доводилось работать за такие деньги. С благодарностью пишу ему «Прощай», но ответа нет, и я ухожу.
У подъезда, на скамейке сидят приторно-весёлые косички в позе лотоса. Я рада ей, но не могу показать насколько. В душе я эмпат. Это точно! Но почему у меня не получается это выплеснуть наружу? Люди говорят словами, я же общаюсь душой. Когда я умру, мне, наверное, будет легче всех общаться с такими же, мёртвыми как я. Но пока я живая и спрашиваю:
– Мумифицируешь?
– Медитирую, – отвечает она, открывая левый глаз, который фиксирует на мне взгляд. – И всё же, почему ты такая злая?
– Читаю много. Грамотные обычно и бывают злыми.
– Значит, мне суждено быть доброй.
Я поднялась домой, она пошла следом и сейчас пьёт моё любимое кофе за моим столом, в моих любимых тапочках. Поливаю цветы и кормлю рыбу породистой породы. Не знаю, какая у неё порода, как не знаю, бывают ли вообще у рыб породы? В это время соседка долго рассказывает о добрых вещах, я же отвечаю, что жизнь дерьмо, а потом мы умираем. Она рассказывает, что родилась дома, а я завидую ей. Её страшненькие медсёстры не лапали.
– Ты столько читаешь, но я не вижу книг, кроме «Маленького принца».
Я пожимаю, и говорю:
– Страдаю большой любовью к неизвестности и потому не храню прочитанных книг и прочитанных людей. Не имею дома никаких часов, кроме наручных и то, для красоты. Я не хочу знать, сколько времени и какой сегодня день недели. Временами путаюсь в годах. Забыла о важных датах, они мне больше не важны. Не справляю праздники, а просто напиваюсь в компании дорогого вина.
Почему я это сказала? Не ожидала от себя такого монолога. Не ожидала от меня этого и девочка с весёлыми косичками. Она уставилась на меня непонимающими глазами и сказала:
– Выходит и я тебе не нужна?
– Ты не в счёт, – успокоила её я.
– Сколько тебе лет?
– Тридцать шесть, – вру я.
– Ты хорошо выглядишь.
– Шпионю за собой.
– Не поняла.
– Слежу за собой.
Сейчас я готова болтать о чём угодно. Хочу изменить свою жизнь, как бы сложно это не было, уже решила переехать в одну из альпийских деревень, где у меня будут две коровы и множество цыплят. Когда решила? Да прямо сейчас.
– У тебя есть парень? – спрашивают весёлые косички.
– Есть.
– Когда ты меня с ним познакомишь?
– Он сейчас живёт на Кипре.
– Мне нравится один парень с работы, но всё это время никак не могла решиться подойти к нему. Не выходило перебороть себя.
– Бедная девочка, если бы мы знали, почему у нас что-то в жизни складывается, а почему не складывается, было бы проще жить. А оно нам надо?
– Мне надо! – отвечает она.
– Так ты к нему подошла?
– Да, сегодня. Поговорили минут десять.
– И о чём говорили?
– Говорили про наших питомцев.
– О тараканах в голове? У тебя же нет домашних животных.
– Я говорила о твоей рыбке, а он попросил одолжить ему триста евро, на лечение своей собаки.
– Лучше бы обратился к Иисусу, он по воде ходил. Проблемы твоего мальчика для него пустяк. Ты ему одолжила?
– Да.
– Ну и глупая.
– А ты злая, – резюмирует она.


***


Третий день на Кипре. Все отлично! Утро – кофе, купание в бассейне, загорание в шезлонге перед бунгало и бегом в Средиземное море. Катаюсь по берегу на катамаране...
Аквапарк и боулинг – сплошная показуха… Обедать по регламенту, а вечером ночной ресторанчик с танцами, внимание противоположного пола и зевота от скуки. Вот и сейчас какой-то грек склонился за моим столиком и что-то нашёптывает. Ещё три дня назад хотела быть такой же, как все, потому что быть собой было невыносимо больно. Но теперь поняла – быть другой намного больнее.
Рядом сидит парочка: накрашенная блондинка с золотыми цацками и стройный брюнет с небольшой проседью в волосах. У него, наверное, не хилый кошелёк. Интересно, а что есть у неё? Ну да, симпатична, но стоит ли она таких денег? Ему дешевле было бы снять ночную бабочку, чем баловать гламурную дрянь. Она погладила его по щеке, мило улыбнулась. Он накрыл её ладонь своею и ответил той же улыбкой. Нет, всё-таки я не правильная девушка. Другая уже давно бы заметила у них обручальные кольца.
Я тоже хочу ощущать запах моря, шум прибоя и чьи-то руки, сжимающие мою холодную ладонь. Хочу знать, что не одна, дышать, чтобы вдыхать, закрывать глаза, чтобы видеть. Молчать, чтобы ощущать, жить, чтобы чувствовать. Люблю любовь, но не готова к ней. Хочу любить, но не могу. Я даже не пытаюсь, потому как знаю, что не готова дарить её и получать взамен.
Грек прикоснулся к моему плечу, я подняла голову и сказала:
– Не хочу торопить, но думаю тебе уже давно пора пойти на… – неужели я так выразилась? Плевать! Главное он меня понял и удалился. И мне пора. Встаю, расплачиваюсь за недопитый кофе и выдвигаюсь на встречу моей последней работы.
Люблю считать звёзды и представлять себя в тёмном шкафу. Хочу и, наверное, полюблю радоваться жизни, но пока что чаще грущу, не ощущая в ней перемен.
У меня получается плакать с плачущими людьми и смеяться с весёлыми. Сопереживать, страдать от чужой боли, разделяя её наполовину. И пусть я это делаю в стороне от них, ощущающих одиночество в боли, но я мысленно с каждым. Я эмпат. Чувствую тяжесть мира на своих плечах, и я достаточно сильная, чтобы выдерживать её. Люди, желаю счастья вам! Хочется пожелать того же каждому врагу и в миллион раз больше своим близким! Я не виновата, что у меня их нет.
Подъехала дорогая машина, из которой раздавалась песня Лары Фабиан «Je t''''aime». За рулём находился элегантный мужчина в классическом костюме от «Prada». Он выключил музыку, вышел из машины, захлопнул дверь, опять открыл, достал забытую на сидении газету, вновь закрыл. Прозвучал щелчок сигнализации. Глухими шагами побрёл к своему коттеджу. Какого чёрта я перечисляю все эти мелочи?
– Эй! – окликаю я его. Люблю смотреть в глаза, убивая. Мне кажется, так не слишком подло выходит. Мало кто убегал при виде пистолета в руках девушки. Наверное, если бы я была огромным латиноамериканцем, они и побежали, но с виду хрупкая женщина, пусть даже с браунингом в руках не воспроизводиться ими как опасность.
– Ты выключил мою любимую песню.
– Если я её включу – останусь жив?
– Да. Но не более того времени, что ты потратишь на расстояние до своей машины.
– Не сомневаюсь, – сказал он и, закурив свою последнюю сигарету, неторопливо направился к машине.
Я с интересом наблюдала за ним, не сводя с прицела. Какой интересный персонаж.
Вспомнила, как говорила девчонке по соседству, что не храню прочитанных книг, как и прочитанных людей. Этот мужчина стал для меня загадкой. Жаль, что я не смогу его прочесть. Он включил музыку, повернул ко мне красивое лицо, улыбнулся и сказал:
– Значит так всё и происходит у тебя, – улыбнулся он.
– Не всегда. Не говори, что ты только ради этого и заказал себя.
– Не говорю, – ответил он. Выстрел. Контрольный.
Лара Фабиан поёт «Je t''''aime». У нас с ней одинаковые чувства. Когда-то я убивала людей, но я люблю тебя… Я люблю тебя, жизнь! Сожалею лишь об одном: не могу вернуться и убить отчима снова! Он столько раз наслаждался близостью со мной, а я всего лишь раз получила удовлетворение. Жизнь, ты несправедлива, но я люблю тебя и такой.


Теги:





1


Комментарии

#0 00:38  22-05-2012Бабанин    
Очень киношно и чувственно! «Никита-2». Эх, если бы она еще и села пописать или подрочить — жесть!
#1 01:19  22-05-2012Поэт Пупкин    
Так легко и непринужденно. неплохо, хотя и не без косяков.

Катаюсь по берегу на катамаране… это как?
#2 18:03  22-05-2012Заур Гусейнов    
Спасибо за отзывы. без ляпов и косяков жить не могу… да и за 3 дня написанная вещь. Это так… просто отдыхал после завершения почти готовой, беспрерывной работы над повестью

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
00:36  18-01-2018
: [10] [Графомания]
Валентину весело у Машки
Каждый вечер трескать пироги.
Молоко налито в белой чашке
И попробуй котик убеги.

Сам то он наверное не белый
И пушистый как сибирский кот,
Но рукой всё гладит загорелой
Лишь его стряпуха целый год.

Спросит,-Ты наверное устала,
Прежде чем ласкаться до утра....
Качает лодочка озябшими бортами,
Ведут нас морем, словно лошадь под уздцы.
Смеются чайки беззастенчиво над нами,
Да на погонах вертят дырки погранцы.

Их старший, с кортиком, как пёс цепной неистов,
Такому крикнуть бы: Послушай, капитан!...
09:06  15-01-2018
: [13] [Графомания]
В старом буфете за пачками с чаем,
В древнем кувшине, покрытым золой,
Ты обнаружишь, явно случайно,
Спрятанный кем-то один золотой.

В руки возьмёшь и на нём прочитаешь:
"Тот золотой ты отдай бедняку".
Надпись прочтёшь и потом зарыдаешь:
"Нет, ни за что я отдать не смогу!...
00:35  15-01-2018
: [53] [Графомания]
Сегодня Миронов испытывает уверенность в собственных силах. Потому что умеет договариваться с руководством, выбивать деньги из спонсоров и даже переваривать критику коллег по цеху научился.
Он подходит к окну, как обычно, чтобы проследить за Аллой....
10:01  10-01-2018
: [12] [Графомания]
Ищет выход маргинал из системы-матрицы
Надоело быть просто бройлерной курицей
Ампулы в кармане – наивный анальгин
От похмельных болей против ранних седин
А с книжной обложки по-доброму щурится он
АЛЕКСАНДР ШУЛЬГИН!


Ищет секса домосед, не выходя на улицу
Он на сайтах мачо-мэн, а по жизни – сутулится
Гомофоб он-лайна до икоты и слез
Любому гею на словах готов сломать нос....