Шум машин

Автор: Petrogan Шум машин за окном, назойливый голос старого профессора и шорох тетрадных листов складывались в бесконечную тяжеловесную симфонию, которая удивляла своей гармоничностью случайного слушателя. Сегодня, как и во многие другие дни в слушателях не было отказа. Старый профессор было несравнимо скучен, и большинство студентов умелым движением сознания отфильтровывали безликие слова, которые выплывали из его рта, повисали в воздухе на пару мгновений и, не найдя ни одного человека готового принять их, вылетали в окно с теплым майским ветром. Там они смешивались с другими собратьями по несчастью и оседали невидимой пылью на сухом жарком асфальте. Этот асфальт топтали ноги людей разных поколений, национальностей и вероисповеданий. Кто-то шел на работу, а кто-то обратно, дети бежали по нему к знаниям и возвращались с первыми пачками сигарет. Эти сигареты были надежно спрятаны в глубоких карманах и извлекались на свет только в уютной тишине образованной старыми обшарпанными гаражами. На этих алтарях детства здоровье и образование приносились в жертву половому созреванию и познанию мира. Потом дети взрослели и приносили в жертву все что у них было, однако цели были непонятны, а алтари уже не требовались. Некоторые из них возвращались к этим гаражам в грязной одежде и объедками в кармане. Они не задумывались о том, что когда-то все начиналось именно здесь, а просто спали в старых коробках и изредка отбивались от новых детей пришедших к своему алтарю.
Рядом с гаражами стаял большой серый дом в котором было много окон. Все они были одинаковы с виду, но то что происходило за ними представляло собой набор маленьких разнообразных вселенных. Однако при детальном рассмотрении они оказывались даже боле одинаковыми чем окна. В одной из них жила маленькая девочка, которая однажды стала девушкой, а потом даже и женщиной. Всю свою жизнь она наблюдала за круговоротом детей и бомжей, пока в один зимний день ей все это не надоело и она не прыгнула из окна, окропив детский алтарь своей взрослой и усталой кровью. Собака пробегавшая мимо лизнула ей лицо, что стало единственным проявление любви в ее жизни, хотя к этому моменту она была у же мертва. Через два дня машина отдавила этой собаке лапу и она приползла умирать к ближайшему подъезду, но добрый мальчик спас ее и нарек Шконкой. Папа этого мальчика большую часть времени проводил в тюрьме, а в время редких визитов домой учил сына специфическим аспектам родного языка. Когда мальчик уехал в деревню к бабушке, отец с друзьями сожрал Шконку и сказал что она умерла от инфаркта. После этого мальчик решил стать ветеринаром и стал им, однако через несколько лет утонул в проруби пытаясь спасти тонувшую кошку. Сидевший рядом рыбак был слишком увлечен согреванием и узнал о случившемся только из газет. Газеты были очень разными, как и человеческие вселенные, и точно такими же одинаковыми при детальном рассмотрении. Люди, писавшие их, писали об одном и том же, умело маскируя это с помощью богатой палитры слов. Этого никто не замечал, поскольку все эти слова проплывали мимо сознания читателей точно так же, как слова старого и скучного профессора проплывали мимо сознания студентов. Зато газеты хорошо горели, принося вполне осязаемое физическое тепло и свет, компенсируя тем самым отсутствие метафизического тепла и света. Именно поэтому они пользовались спросом даже в эпоху телевидения и интернета, в которых не было тепла, а свет был искусственный и блеклый. Этот свет освещал многочисленные диваны разные по цене и размеру, но идентичные по применению. Они являлись своеобразной колыбелью цивилизации, бережно оберегая и убаюкивая уставших граждан долгими серыми вечерами. Известный в узких кругах Алеша Кабан одним таким вечером был расстрелян из трех стволов прямо в своей колыбели. Брезгливый судмедэксперт насчитал в его теле сорок пулевых и двадцать ножевых ранений, тем самым подтвердив широко известный тезис о жестокости этого мира и бренности бытия. Когда Алешино тело выносили из квартиры оно упало с носилок и глухо прокатилось по грязной подъездной лестнице, расстроив тем самым уборщицу тетю Любу и создав прекрасную инсталляцию на тему власти, денег и вечного одиночества. Уборщица Люба в одиночку растила двух мальчишек. Старший вырос и стал никем, умерев весенним вечером под скамейкой в парке, а младший поступил в институт, стал преподавателем, а потом профессором. Его лекции были настолько скучны, что интереснее было слушать шум машин за окном и шорох тетрадных листов…