ХЗ

Автор: Ыыыыы Я – кровь Христа, пейте меня и через огонь внутренний узрите пустоту. Узрев же пустоту, примите бессмысленность материи.
Я плоть Христа, вкусите меня. Вкусите и питайтесь мною.
Я эфир Христа, дышите мной. Увидьте образы и личины истинные, а увидев, отвратитесь от них, ибо мерзки они и грязны несмываемо.

Проповедь могла продолжаться, наверное, еще какое-то время, но была пресечена младшим сержантом Милюковым, а точнее его табельным ПРом.
-Ёбаные наркоманы, ни чего святого не осталось. Сначала жрут хрена пойми чего, а потом и выдают нагора наркохристианские расклады, а, капитан? – решил подкрепить свое физическое превосходство еще и высокоинтеллектуальным комментарием младший сержант Милюков.
Капитан полиции Околесов, раскачивался в стареньком, скрипучем офисном кресле, думал о чем-то далеком, приятном и безнаказанном, и был так далеко, что вопрос капрала прозвучал для него на чистоте недоступной его слуху. Но увидев, вопросительно, застывшее выражение лица Милюкова, догадался, что тот от него чего-то хочет.
-Чего говоришь, Санек? – наконец-то, отвлекся от своих мыслей капитан Околесов.
-Наркоманы говорю заебали.
-Хм, а Тойота тебя новенькая еще не заебала, или дачка кирпичная? Ты этим уебанам вштыренным спасибо должен не меньше трех раз говорить при каждой встрече. Вот они кормильцы наши гепатитные, сирые да убогие, за нашу жизнь светлую своих животов не жалеют. Они ревнивее государства нашего вместе с Рашидиком ратуют за счастье наше. Хотя, это все, Саня, с другой стороны парадоксально и пиздец как печально.
-А чего тут печального, чего парадоксального товарищи капитан. Все законно, если тебе общего сознания для жизни полноценной не достаточно и реальность эта слишком узка для тебя, то ты и жрать начинаешь хуйню всякую. А носить при себе и тем более распространять проездные билеты в параллельные и перпендикулярные миры – нарушение законодательства, влекущие, как полагается ответственность. А если ответственность для тебя вещь нахуй не упавшая, то всему в этом мире есть денежное выражение. Все просто, нехуй усложнять, – закурил, довольный своим миропонимаем Милюков.
-Очень, Саня, все просто как-то стало. Я о такой простоте и не подразумевал, когда в Академию МВД поступал. Другие были идеалы, что ли. Не было этого ебанизма с баблом, все у всех как то ровно и одинаково почти было, и каждый дело свое делала, и даже многие этим самым делом гордились. А сейчас ели не пилишь, не дербанишь, не отжимаешь, то и гордиться тебе нечем. Как-то поменяли нас, без нашего разрешения, или мы сами все вокруг поменяли, да так заебись поменяли, что и не поняли, чьих это рук дело. Щас хрен разберешь. Ни что не стоит на месте, все ж пиздец как стремительно развивается, а от таких скоростей бывает и крыша трогается, вот как у этого православного торчка. То ли соль для ванн ему паршивую впарили, то ли он и без соли этой уже с нарезки слетел.
-Воды дайте, воды,- застонал очнувшийся задержанный.
-Ща блядь, тебя еще тут может и поправить сразу конфискатом? – не с того ни с сего взбесился Милюков. И ударом дубинки в висок отправил задержанного в горизонтальную плоскость пола.
-Ладно, тащи его в камеру, сегодня из него хер чего выбьешь, завтра оклемается, посмотрим, что за карась.
Околесов запрокинул голову, поймал ритм и начал снова погружаться в свои мысли. Ведь, действительно, думал он, жить я стал намного лучше. Даже не намного, а гораздо лучше. А удовлетворения нет, даже стоять хуже стал, а ведь мне всего сорок. Все эта реклама, показывают на всю страну, что не стоит после сорока, хуяк, так и есть, у всей страны повис. Висит у всей страны, вот и суют жопы свои тем, кто помоложе, раз уж не ты, так пусть хотя бы тебя. Да и с мужиком… раньше за такое, а щас ничего, модно, некоторые, даже вон через «нехочу». Хули тренд.
-Товарищ капитан, товарищ капитан, — прервал ход мыслей, гнусавый голос Милюкоа.
-Что еще у тебя, Саня?
-Нарк то, похоже, того – отъехал…
-Я тебе ПР твой в жопу засуну, по самый локоть, третий уже за два месяца, стажер хуев!!! Звони отцу Евгению, пусть местечко приготовит, он должен нам за школьниц своих. Разоришь ты меня, Саня, нахуй.