Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Х (cenzored):: - Кольцевая.

Кольцевая.

Автор: Бабанин
   [ принято к публикации 19:13  24-11-2012 | Лидия Раевская | Просмотров: 321]
Кольцевая


Вагоноважатый нажал на клаксон, и от громкого свистка я проснулся. Сколько я проспал? Может, час, может жизнь. Впрочем, неважно – мой календарь оканчивался, и трамвай подъезжал к конечной остановке. С каждой остановкой пассажиров становилось все меньше: что поделать, их календари окончились чуть раньше. Выходящие окидывали печальным взглядом вагон, как будто видели его впервые, и стояли неподвижно в ожидании полной остановки. Некоторые, прежде чем вакуум успевал их вытянуть из вагона, махали рукой, но этот жест никому не предназначался конкретно — большинство пассажиров спали, устав от долгой и нелегкой дороги.

На ступеньке передо мной, готовясь к выходу, стоял наш бургомистр. Поймав мой сочувственный взгляд, он печально улыбнулся, наклонился и заговорщически прошептал в самое ухо: «Вы видели, кто вагоноважатый? Нет? А вы присмотритесь, у вас еще есть время. Ведь это же сущая..!». Он не успел произнести ничего более: дверь открылась, и его вытянуло наружу. Если бы за окном можно было что – нибудь разглядеть, но там была кромешная тьма.

Я придвинулся на самый край сиденья, чтобы рассмотреть получше вагоноважатого. В короткие вспышки света от искр в проводах ничего не удавалось разобрать, но это был либо ребенок, либо карлик. А, впрочем, не все ли равно, кто управляет трамваем? Важно другое: пассажиры могут ехать только в один конец и никому не дано вернуться обратно. Вот уже сошли на очередной остановке тамбурмажор и капельмейстер — они и при жизни были неразлучны. Выскочила, будто вспомнив, что ей надо в другую сторону, молодая парикмахерша с разбитым в кровь лицом; вежливо пропуская вперед мертворожденных детей, вышла наша пожарная команда в обгоревших комбинезонах. Люди выходили по одиночке и группами, взявшись за руки, и самостоятельно, без чьей – либо помощи. Совсем скоро я остался один, но, признаться, мне совершенно не было ни одиноко, ни страшно — такой уж этот маршрут, и все его остановки мы знаем наперед.

Ничего не различая за окном, я почувствовал, что трамвай решительно разворачивается по кольцу. Мне стало как-то не по себе: а где же моя остановка?! Может быть, я ее проспал? Почему мне никто не подсказал, не толкнул, не разбудил? Почему я не почувствовал ее сам, как это делали другие пассажиры? А, может, кто-то вышел на моей остановке, лишив меня тем самым моего вечного пристанища? Должно быть, этот человек поступил бесчестно…

Развернувшись, трамвай остановился, и стало тихо, как никогда не бывает. Может быть, это и есть моя остановка? Подойдя к выходу, я стал терпеливо дожидаться открытия дверей, но — тщетно. Я постучал в окошко вагоноважатому. Дверь открылась: на пороге стояла, протирая запотевшие очки от астигматизма, девятилетняя девочка со всеми признаками болезни Дауна. Немного смутившись, я спросил: на каком основании я вынужден остаться здесь, хотя мое место там, за окном? Странно, но я произнес это, совершенно не услышав свой голос, и, тем не менее, она меня услышала и так же беззвучно ответила, что по поводу моей остановки она не получала никаких распоряжений. Я обозлился и спросил, кто же отдает эти дурацкие распоряжения, но она не ответила ничего, лишь беззвучно рассмеялась мне в лицо страшным смехом больного человека с беззубым ртом.

Дверь захлопнулась, и через мгновение трамвай тронулся. Мне ничего не оставалось делать, как занять свое место и рассматривать входящих на остановках пассажиров. Все они были на одно лицо: младенцы с красными морщинистыми тельцами и со смазанной зеленкой обрезанной пуповиной. Правда, иногда заходили и мертворожденные с почерневшими губами и зелеными клеенчатыми номерками на запястьях, но их выгоняли из вагона на первой же остановке. Они неохотно покидали вагон и изрыгали проклятия вслед нам. Но их еще можно понять…

А однажды вошла Ты. Просто вошла и села напротив… В ушах у тебя были сониевские динамики, а во рту – много непроизнесенных слов. Ты читала «Единственную» Ричарда Баха, а я плакал от бессилия и страха. Через две остановки ты вдруг кинула томик Баха в окно, выдернула наушники, расстегнула плащ и подошла ко мне: «У нас будет ребенок! К тому же, я тебя..!».

И мы стали счастливы.


Теги:





1


Комментарии

#0 19:15  25-11-2012Бабанин    
Лида, как я рад твоему счастливому избавлению и возвращению! Прослезился даже, кажись.

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
поэтесса-стрампонесса,
метр семьдесят, без лишнего веса
составит компанию поэту
и ей нужно конкретно вот это:

адекватный би-универсал в заход,
без лишних рифм, но "полиГЛОТ";
для дружбы и интима-
не проходите мимо.

Фейсситинг обязательное условие!...


...В субботу друг Рафа Шнейерсона Тит привел пару первоклассных девиц.


Где он их взял?


Почему Тит не приводил таких красоток прежде? Например, тогда, когда Рафу было тридцать?.. Или сорок? Или пятьдесят? Или даже – шестьдесят?...
21:14  22-04-2017
: [2] [Х (cenzored)]
Синоптики вновь напиздели
Что вскорости будет зима
Что хлынут дожди и метели
Наступит война и чума
Синоптики - умные черти,
И глаз их остёр как клинок
Хоть верьте вы им хоть не верьте,
Они... ну, такие как Бог!
Им души подвластны и тени,
Меж пальцами сыпля песок,
Они все глаза проглядели -
Ни как-нибудь, а между строк
Им видится дно океана
Им птицы и рыбы друзья
У них ни копейки в карманах,
И нет у них даже ружья
Подвластно зато Мирозданье
Оно их направило ...
Случается и так, что сметана из дыры твоей самки превращается в спиногрыза, который через 15 лет будет воровать твои деньги, а в 30 отбирать стакан воды. Жить с рожавшей бабой - это само по себе мещанство. Ну а терпеть еще животное, вылезшее из ее пизды и требующее отдельной жилплодащи....
Какой такой хахель
Здесь не ел вафель?
Впрочем это еще пустяк:
А так,
Ешь вафли, главное не у вафли.

Если баба сосет - ей только в рот давать
В пизду совать и в очко подбабахивать.
Но не целовать!
Иначе ты
Горделивый любитель вафель
Получишь прозвище ВАФЕЛ!...