Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Графомания:: - Добро пожаловать в ад.

Добро пожаловать в ад.

Автор: s.ermoloff
   [ принято к публикации 07:46  13-12-2012 | Na | Просмотров: 727]
Сергей Ермолов
Добро пожаловать в ад.
роман

глава 21



Наша рота выполняла интересную задачу в районе Кишим-Юрта. Мы должны были произвести «зачистку» села.
Следовало спешить и всю ночь мои бойцы прошагали ни разу не остановившись на отдых. Когда рассвело, сделали небольшой привал.
Я точно знал одно: я должен быть утром у высоты 1341. У меня была только одна цель – 1341. Смысл предстоящей ночи.
Мы охотились за боевиками, а боевики охотились за нами.
Внезапно я остановился и замер без движения. Война быстрее всего учит осторожности. Из тумана появлялись фигуры моих ребят. Я считал их по мере приближения. Все оказались на месте.
Тропа была достаточно широкой и удобной. Но при подходе к селу бойцы цепью разошлись по склону и почти бегом двинулись вниз по скользким от утренней росы камням.
Мы подошли к обыкновенному селу.
Его жители продолжали заниматься своими делами, не обращая на нескольких солдат никакого внимания, пока в село не зашли все мои ребята.
Совсем неожиданно жители забеспокоились, и тогда я приказал задержать двух подозрительных и привести их ко мне. Солдаты собрали целую толпу из чеченцев, которые кричали и не могли понять, что происходило.
Я оглядел чеченцев. На нас смотрели с тревогой. Одна из женщин что-то громко закричала и попятилась назад.
Солдат вскинул автомат к плечу.
Гордеев повалил стоящего чеченца отличным ударом в затылок и ударил другого в голень. Петунину удалось нанести удар коленом прямо в пах ближайшему и полностью отключить его. Левков, менее быстрый, смог лишь ударить по лицу прикладом какую-то старуху.
Остальные бросились бежать от нас врассыпную.
Я выстрелил в толпу и увидел, как после этого несколько человек упали. Чтобы как-то оправдать свои действия, я выстрелил еще. Когда участвуешь в абсурдной войне, то для придания ей смысла иногда делаешь что-то непонятное.
— Убейте их! – крикнул я. – Убейте всех до одного!
Но ребятам приказ убивать был не нужен. Капустин уложил двоих прежде, чем они поняли в чем дело. Вергасов попал в одного.
Огонь открыли все. Одни стреляли стоя, с руки, другие – опустившись на колено, третьи – лежа, сопровождая каждую очередь ругательствами или шутками.
Страх рассеял толпу. Однако бежать было некуда – пули летели со всех сторон. Повсюду раздавались крики и стоны.
Я ни о чем не думал. Все казалось правильным. То, что противник не сопротивлялся, не казалось мне противоречием.
Я просто отключился. Мой разум отключился. Я действовал, как заведенный. Без всякого понятия о смысле, о цели. Просто начал убивать кого мог и как мог. Что-то на меня нашло. Я никогда не думал, что на это способен.
Чувство злобы, переполнявшее меня, прорвалось и нашло выход.
— Кто-нибудь еще не знает, что нужно делать? – спросил я.
Солдаты стреляли по всему, что казалось подходящей целью.
Иногда оказываемое сопротивление только раззадоривало ребят.
Дверь дома оказалась закрыта на замок. Я с размаху ударил ногой в дверь, которая, треснув, распахнулась. В одном из углов что-то шевельнулось, и я выстрелил туда.
Все очень просто. Но только так и можно было завоевать Чечню.
Я начинал сознавать, что делаю. Мне было позволено все. Война не может быть ничем иным, кроме желания смерти и жажды крови, которая требует утоления.
Не надо было просить, плакать, сопротивляться – все было бесполезно.
Солдаты охотились на жителей. Достаточно было кому-нибудь показаться, как его убивали. Пули летели вдоль улиц, обстреливали дома, пронизывали окна.
Я вбежал во двор, наткнулся на корыто с водой, сорвал с веревок какое-то тряпье, бросил в окно гранату. В доме ухнуло, полыхнула вспышка, разлетелись стекла во всех рамах. Внутри раздались крики и громкий детский плач.
Разгром села продолжался не меньше часа. Я кидал гранаты в окна, затем, вбегая, бил длинной очередью справа налево.
В чеченском аду мы теряли многих ребят и должны были отомстить за них.
Солдаты сносили заборы, поджигали дома, убивали все, что могло быть живым. Если не стрелять по «чеченам», то нам в Чечне было просто нечего делать.
Все казалось слишком серьезно. Бойцы видели перед собой врагов, хотя и без оружия. В бою никто не способен спокойно рассудить, что происходит.
Несколько домов уже горело. Вокруг густыми клубами стлался вонючий, удушливый дым. Солдаты забрасывали в дома гранаты и продолжали быстро двигаться дальше. Вопли женщин и плач детей становился еще громче.
Это был бой по правилам войны. Точнее, без всяких правил. Лишь ненависть, жажда крови и стремление покончить с врагом любым путем, любой ценой.
У нас не было причин для убийства, только оправдания. Мы убивали, чтобы выжить и это самое лучшее оправдание.
Что случилось, то случилось. Ужасно, конечно, что мы постреляли детей и женщин, но шел бой и солдаты вели себя соответственно боевой обстановке. Во время стрельбы они припадали на колено, приседали, как будто могли встретить ответный огонь. Ребята на самом деле думали, что воюют с «чехами». Нам казалось, что мы можем быть убиты. Возникала иллюзия того, что убивая стариков и детей, мы убивали боевиков.
Я не должен был этого делать. И сам не понимал, почему делал. Хотя, может быть, догадывался. Убийство становилось избавлением от зуда, который был способен свести с ума. Я чувствовал необходимость разрядиться и уже не упускал возможность убить, когда она появлялась.
Вдруг жизнь замерла, словно оборвалась. Так иногда останавливалось время.
Я остановился. Убивать уже было некого.
Выстрелить мне не пришлось потому, что стрелять было не в кого.
Солдаты еще долго бегали по селу, добивая домашних животных.
Я стянул брезентовый «лифчик» с рожками.
Иногда секунды кажутся вечностью. У меня возникло именно такое ощущение. Я застыл на месте.
Догорая, сигарета обожгла мне пальцы, и я прикурил от нее новую.
Солдаты были обвешаны всяким награбленным хламом. В грязных майках, потные, возбужденные.
Выкурив две сигареты, я услышал сзади себя голоса и обернулся.
На один из склонов шесть бойцов привели молодую женщину. Они выбрали ровное место и по очереди изнасиловали ее, потом изрезали ножами. Голый труп с раскинутыми ногами оставили валяться на земле.
Заляпанные кровью мы уходили из села, над которым стелился дым подожженных домов.
Происшедшее казалось невозможным, однако на войне столько невозможного оказывалось возможным, что я даже не пытался во всем этом разобраться. Я должен был сделать то, что приказано. Любая война жестока и бессмысленна.
Убивать легко. Намного труднее к этому привыкнуть: требуется какое-то время. В Чечне можно было привыкнуть ко всему. Меня не пугали никакие жертвы.
Война делала каждого прибывшего настоящим воином. Солдат становился способен убить любого – кого прикажут и где прикажут и при этом ни о чем не спрашивал. Ни одного дурацкого вопроса. Только став таким, можно было надеяться выжить.
Мне уже не удавалось испугаться того, что называется войной. Я убивал, чтобы самому остаться в живых. В кого стрелять разобраться было проще простого, ошибиться невозможно. Это расовая война. Это религиозная война.
Столетняя старуха могла пристукнуть меня так же намертво, как полный сил боевик. И десятилетний мальчишка тоже. В Чечне мне было некуда спрятаться.
Будущее «чеченов» не отличалось разнообразием. Каждый сам делал свой выбор. Все участвовали в войне.
Я брал на себя грехи России. Я взял на себя ее зло и отчаяние. Расстреливая людей, я не хотел думать о том, что сошел с ума. У многих людей бывают еще более странные причуды. То, что мне не нравилась проклятая Чечня было моим личным делом. Причин у меня было более, чем достаточно. Мне просто повезло, что я сумел сохранить рассудок.
Что было правда в этой стране, можно ли ее найти, а если и можно, какое это имеет значение?
Когда я убивал, то всегда смотрел жертвам в глаза. Я не уважал убийц, которые способны нажимать лишь кнопки сброса бомб с самолета, летящего на большой высоте. Обычно эти герои были не способны нажать на спусковой крючок, чтобы произвести выстрел с расстояния метра.
Смерть любого «чечена» обязывала прямых наследников погибшего к мщению его убийце. Война уже не имела для меня прежнего смысла. Прошлое уже не могло вернуться. Да я и сам этого не ждал. Я уже был не в состоянии воспользоваться победой. Мне стало безразлично, кто победит в этой войне. Я исполнял свою войну, несмотря на то, что ощущал себя обреченным на поражение.
Я ощущал себя на грани безумия и понимал это. Война оказывалась слишком противоестественна и жестока. Чтобы выжить, мне пришлось изменить собственные мозги.
Мне нравилось убивать. Это было единственное, что удерживало от сумасшествия. Целью моей жизни стало – убивать.
Иногда мне становилось страшно. Я боялся Чечни, смерти и самого себя. Мне казалось, что кто-нибудь из моих солдат рано или поздно разрядит в меня весь магазин. На этой войне каждый ощущал себя в чем-то виноватым. Я никогда не отрекался от своих ребят, что бы они не совершали. Я никогда не обвинял их. Ничего не поделаешь, приходилось быть таким, чтобы выжить.
Я опять начинал думать о смерти. Последнее время только о ней и думал. Мне очень хотелось знать, что она думает обо мне. Вся моя жизнь прошла в попытках побега от смерти.


Теги:





-2


Комментарии

#0 12:02  13-12-2012Ева    
прочитала,не жалею.
#1 13:08  13-12-2012Бабанин    
Если в тексте хоть пятая часть - правда, то можно оправдать чичиков, резавших глотки нашим пленным. Но, почти уверен, что автор пофантазировал на заданную тему... Не самое лучшее изложение. Монолог психопата!
#2 20:53  13-12-2012Солангри    
Застрелись!
#3 22:44  13-12-2012Бабанин    
Солангри: Застрелись!



Ты мне?
#4 17:18  21-12-2012Лев Рыжков    
Да ну. Брехня же. Не было такого.

Но, в принципе, любую ахинею можно сделать достоверной, поиграв матчастью, разбросав по тексту подробности. Но здесь из матчасти только "лифчик с рожками".

Так что хуйня.

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
01:53  22-01-2018
: [0] [Графомания]



Распрямив крутые плечи
И прищуря левый глаз
От небес неподалече
Человек смотрел на Марс.

Вдруг мечтают марсианки
Встретить пленника пурги
И связать носки теплянки
Для залётного легки.

Время всё таки проходит,
А вокруг одна земля
Вот бы жизни на исходе
По планетам попетлять....
14:08  20-01-2018
: [10] [Графомания]
Едва сказать успеешь «амен»,
Уловлен будешь ты в сети
Греха.
И душу, словно камень,
Ты будешь на гору нести.

Путь до вершины долог, длинен,
И не имеешь права спать.
Но миг – и ты на дне долины,
Чтоб камень вверх катить опять....
02:39  20-01-2018
: [6] [Графомания]
Я вспарывал землю лбом,

На ты был со стужей,

Столько швов на мне , пломб,

Душа моя, промерзшая лужа,



Столько кожа не стерпит,

Лопнет словно бумага,

Листа осеннего трепет,

Солнца зимнего брага,



Ничего не забыть,

Ничего не отнять,

Тишиною завыть,

Да где ж ее взять,



Да где же убогому,

Найти свой приют,

Столько шума вокруг, гомона,

Облака

скалятся, корчатся ,...
00:36  18-01-2018
: [11] [Графомания]
Валентину весело у Машки
Каждый вечер трескать пироги.
Молоко налито в белой чашке
И попробуй котик убеги.

Сам то он наверное не белый
И пушистый как сибирский кот,
Но рукой всё гладит загорелой
Лишь его стряпуха целый год.

Спросит,-Ты наверное устала,
Прежде чем ласкаться до утра....
Качает лодочка озябшими бортами,
Ведут нас морем, словно лошадь под уздцы.
Смеются чайки беззастенчиво над нами,
Да на погонах вертят дырки погранцы.

Их старший, с кортиком, как пёс цепной неистов,
Такому крикнуть бы: Послушай, капитан!...