Картина маслом...

Автор: Вита-ра Тело сидит за письменным столом, пишет.
Пишет своим пером, личным.
Но макает его в чужую чернильницу. Почему?
Потому что на заказ пишет, за деньги.
Что из этого получается? Ничего. Поэт страдает.
Он не может понять, почему слова не те, фразы пустые,
в голове не укладываются.

Душа, мозг – как два утомлённых призрака.
Они скандалят между собой, скандалят с поэтом,
который ещё с вечера начал заикаться об хорошую рюмку водки,
об желание набить морду себе — уже получеловеку, лету, всему свету.
Попадись ему сейчас судьба, удавил бы, даже зная,
что держит она фигу в кармане.
Ему хочется жить, а она его заставляет умирать по десять раз на день.

И вот уже горячая, но невидимая кровь льётся ручьями,
и, смешиваясь с тонкими струйками зеленоватого пота,
делается синей.
Наконец-то – родные чернила.
Остаётся то всего ничего – разродиться.

На часах полночь. Или нет, стрелки, смотрящие на поэта
как на сумасшедшего, от испуга прижались друг к другу, замерли.
И полночь видится одна – как перст на небо указующий.

А там всё те же звёзды — дырочки от гвоздиков,
луна бегущая по кругу – сучка, кусающая свой хвост и тишина.
У них своя жизнь.

Поэт любуется небесными телами.
Хотя ни они его не знают, ни он не бывал на небе.
Как говорится – шапочное знакомство.
Редко кому удаётся заглядеться на высь, да так чтоб шляпа не слетела.

Может поломать ему перо?
Нет, нельзя. Без пера он как без сердца, лёгких, печёнки, селезёнки…
Может, помогут ему те? Нет, те, кто мог бы его научить рожать, умерли.
Ходит, всё ходит сам в себе. Затоптал извилины.
Если не выдержит мук, то муки его понесут.

У поэта перед глазами картина Васнецова «Три богатыря».
В минуты отчаянья он всегда о ней вспоминает.
Что их, картину и поэта, объединяет? Дружба с первого взгляда.
Подобное случается только в зрелые годы.
Когда уже слегка поумневший ум предпочитает глубоко не закапываться
в недра души, дабы не быть раздавленным … чувствами.

Глаза тут же делаются разноцветными.
Рюмка наполняется водкой.
Поэт, стоя, поочерёдно чокается с каждым богатырём.
Замечает на картине паутину с прошлогодними мухами.
Сметает рукавом. Улыбается.
– Не буду я больше писать, всё – бросаю …! – говорит поэт богатырям.
И богатыри одобряют принятое решение, кивают головами,
- правильное решение. И кони кивают головами и тихо ржут.

Наконец-то он почувствовал себя укротителем тигров, духов, муз.
Поверил. Разревелся, сентиментальный, гад

и … разродился – уснул богатырским сном, как младенец.