Петро Украинец: Любовь с твердым концом и без

Автор: Петро Украинец Как-то вечером вышел я во двор курнуть. И слышу за забором у соседа повышенные голоса, странные, но очень знакомые звуки. Прислушался, и пожалел, что вышел покурить. Сокращённый диалог между мужем и женой:

- Где деньги?

- Купила обновки.

- А по печени?

- Какой печени, Ваня, я же тебя люблю.

- Я тебя тоже люблю, но при чём тут наши сбережения?

Дальнейшее содержание разборки упустим из этических соображений.

Вернулся в хату, лёг на печь, и задумался о любви, но не к деньгам только, а и вообще. Тем более скоро выборы, и с экрана телевизора только и слышно о любви к народу. А по глазам видно, что эти экранные деятели ничего о жизни народа и не знают. Что народ, можно сказать, уже и не живёт. Так что скоро им не о чем и говорить будет, и некому их избирать будет. Мне иногда кажется, что народ даже мешает парламенту и Кабмину жить какой-то своей отдельной от всех остальных людей жизнью. Припомнил я самых активных любителей народа и их славные обещания (по нашему, по-деревенски, замолодками — ну как перед сексом).

К примеру, Кучма обещал нам независимый радостный третий путь: ни на Запад, ни на Восток, а просто калоритный украинский путь к счастью. На сегодня, можно сказать, мы уже вступили в это «счастье» по колено, и пахнет оно очень плохо. Второй обещалкин В. Ющенко обещал поднять нас с колен из этого «счастья», но вогнал по пояс, и добавил несколько «добрых» дел: превратил страну в радиационный и химический отстойник для Европы, разрешил ей любимой высылать к нам ненужных для неё эмигрантов, а также отменил им визы, чтобы им легче к нам ненужное и вредное свозить. От третьего народного избранника (идеалиста и лирика Кравчука мы не считаем, у нас на деревне таких считают блаженными и жалеют) мы ждём хороших перемен, но пока по-прежнему там же и так же по колено. Разве что к запаху привыкли.

Получается так, что у всех кого мы вспомнили, да и у других политиков, любовь к деньгам значительно больше, чем к собственному народу. Вот тебе и светлое чувство, ведущее к всеобщему счастью: и для тех, кто сверху, и для тех, кто снизу.

Таки Ваня прав, когда отделял любовь от денег, хотя и не очень демократическими методами.