Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Критика:: - Мультики М. Елизарова

Мультики М. Елизарова

Автор: bjakinist.
   [ принято к публикации 17:40  15-04-2013 | Юля Лукьянова | Просмотров: 1274]
(Елизаров М. Мультики. — М.: Астрель: АСТ, 2010. — 317 с.)

Назвать иначе, по-своему, рецензию у меня рука что-то не поднялась. Эта книга Михаила Елизарова настолько самодостаточна, что ее можно только констатировать, регистрировать и диагностировать. И диагноз гласит: замечательный автор и замечательная, хотя многими, кажется, по-настоящему не распробованная книга! Мне показалось, она цельнее, зрелее, гармоничней его «культового» «Библиотекаря» — недаром и позже написана.

В ней Елизаров-автор преодолел один свой фирменный недостаток, о котором я еще распространюсь, но пока неизбежное в рецензии: краткое содержание.

Итак, ничем не примечательный десятиклассник Герман Рымбаев переезжает в мегаполис из захолустного городка и вливается в ряды местной шпаны. Год на дворе где-то 89-й, индивидуальная трудовая деятельность весьма актуальна. «Ребята» подрабатывают тем, что их общие «девчата» показывают свои прелести зазевавшимся прохожим мужеска пола, сшибая за эти «мультики» бабло. В результате Рымбаев попадает в детскую комнату милиции, в руки педагога уж точно не от бога, а от черта — Разума Аркадьевича: недаром он, как и положено дьяволу, приволакивает ногу («Хромой бес» Лесажа…).

Большинство читателей, кажется, начинает дальше скучать, хотя по мне как раз вторая половина книги острее и гораздо интереснее первой. Что ж, в первой части, в этой саге о гопоте 80-х Елизаров очень прицельно расковырял нашу память о тех мутных, тревожных, но еще полных надежд годах, годах нечаемой, но ощутимо чуемой свободы. Во второй он поведал нам, какими мы все были наивными… «Как молоды мы были, как верили в себя»…

Итак, в детской комнате Разум показывает Герману диафильм о себе любимом. Оправдались худшие подозрения: в детстве Разум был садистом-убийцей, но вот ведь же исправился, попав в руки замечательного педагога! Повторить путь исправления предназначено и Герману. Интересно, что и спаситель Разума тоже в свое время встал на путь исправления благодаря прекрасному педагогу, который тоже не был от рождения ангелом, а «утопил кошку Лизу, замучил белого и прелестного кролика Бобби!»

Эта поэма во славу волшебной силы педагогики, которой и Макаренко позавидовал бы, тем забавней (и жестче), чем яснее для героя и читателей: за педагогически-гуманистическими лозунгами Разума («основная педагогическая мудрость — человеколюбие»), за всей этой агрессивно человечной казенной сладенькой демагогией скрывается все тот же циничный и страшно опасный садюга. Именно — дьявол.

Черт его знает, что проделал этот черт с беднягой Германом, но он стал эпилептиком, впрочем, социально исправился («выздоровел») и тоже обратится (естественно) в педагога. (Кстати, Герман в лапах Разума предает своих пацанов-подельников, и те явно исчезают за решетками исправительных учреждений).

Конечно, Елизаров подвергает здесь тотальному осмеянию советский (и шире — просвещенческий) миф об «исправимости» буквально всякого, об изначально добром начале в человеке, а косвенно захватывает и кодекс политкорректности, который тоже ведь есть западная аватара все того же прекраснодушного и отвлеченного гуманизма-утопизма, этого официального витринного лика европейской цивилизации.

В бесконечном «Библиотекаре» автор «воевал» с советским мифом. В «Мультиках» его замах грандиозней. Собственно, «мультики» — это недостижимая мечта человека о себе несбыточном, «нас возвышающий обман». Мечта не столько пустая, сколько опасная. Или — скажем осторожнее и точней — неизбежная.

Трещины ползут по витринному лицу официального гуманизма, и чернота, открывающаяся за этими трещинами — в лучшем случае, пустота космоса.

В самом лучшем случае…

Конечно, содержание «Мультиков» можно при желании свести даже и к политическому памфлету, жестко привязав к нашим только реалиям. Эту, отечественную, составляющую Елизаров блестяще, последовательно прописывает. Патриархальный мир детства героя — юность (он же «индустриальный» период) в позднесоветском мегаполисе — хмельной дух перестройки — и вросший, как коготь-крючок, во все эти «эпохи»-слои принцип чудовищной несвободы, помноженный на «гуманистический» миф. Этот принцип несвободы во имя добра, собственно, и ткет нить истории в «этой» стране, обеспечивая пресловутую «преемственность поколений»: «То была вывернутая наизнанку обратная генеалогия — ученик исторгал из чрева учителя, а тот разрешался очередным дидактическим родителем».

В рецензии на «Библиотекаря» я упрекнул автора в чрезмерной, «провинциальной» привязанности к мифам «совка». Наше политическое сегодня убеждает: эти мифы живее, чем казалось даже пару лет назад. (Причем именно мифы, а не смыслы!).

Конечно, прямая аналогия у читателя «Мультиков» возникает и с сорокинской «Тридцатой любовью Марины». Но перерождение диссидентки и лесбиянки Марины в советскую плакатную ударницу тогда, в начале 80-х, читалось как блестящая хохма, как сатира на главную советскую литературную и идеологическую парадигму.

Теперь-то и старый роман Сорокина видится по-иному. Опыта свободы носитель массового сознания не выдерживает, не выносит беспризорных сквозняков объективности, ему непременно нужно утопить себя в каком-то очередном (свежем для людей лишь по милосердному их беспамятству) тоталитарном мифе, что мы и наблюдаем сейчас.

Елизаров пишет о том же и так же едко. Я бы назвал его метод гротескующим символизмом. Но в «Госпитале» и «Библиотекаре» смысловыводящие финалы кажутся несколько привязанными к добротно проживаемым читателем текстам. Не то, что смыслы больно уж легковесны — скорей, подчеркнуто очевидны. Комковатость постмодернистского текста вообще есть черта этого стиля: то же и у Сорокина — вот ярко пережитый самим автором «ужас», а рядом остроумный, но часто холодный, почти машинальный «пастиш» на чужой стиль.

Так вот, в «Мультиках», показалось мне, Елизаров эту вроде бы неизбежную комковатость преодолевает. Повествование на всем протяжении живо и убедительно, энергетично. Драйв полный. Даже открытый, словно истаивающий финал мессу не портит. А что и скажешь, когда жизнь продолжается? Или, как не без иронии сказал Елизаров в следующей своей книге «Бураттини. Фашизм прошел»: «Россия щедро кормится подземными водами векового божьего страха. Поэтому в ней до сих пор возможно все. Художественное живет наравне с реальным» (с. 216).

В «Мультиках» — да, живет и весьма убедительно!

15.04.2013


Теги:





1


Комментарии

#0 21:30  15-04-2013Илья ХУ4    
отличная рецензия.



пожалуй прочитаю книжку. вот прямо сейчас позвоню и закажу!



спасибо.
#1 21:38  15-04-2013Григорий Перельман    
http://flibusta.net/b/184858



лучше скачай
#2 21:48  15-04-2013ПарфёнЪ Б.    
книга про Шеву
#3 21:52  15-04-2013Григорий Перельман    
лучше Ногтей не написал он ничего, увы. но и этого достаточно, канешно.
#4 22:30  15-04-2013Илья ХУ4    
Григорий, спасибо, но я много читать с телефона не могу (



а других гаджетов не имею.



ща, говорят, сони выпустили читалку на которой изображение неотличимо от книги.
#5 22:31  15-04-2013Илья ХУ4    
идут разговоры и что таки должны разрешить читалки нам - долбоёбам.



но я не верю.
#6 22:33  15-04-2013Григорий Перельман    
а, ну да. у менято с 3.5 дюймов я нормально читаю с нокии. ну правда недолго.

у меня читалка дешовая, вполовину соньки, если не в треть. но тоже с бумагой электрической, глаза не горят.
#7 15:43  16-04-2013Шева    
#2 21:48 15-04-2013 ПарфёнЪ Босявый: однако попрошу, сказал Шева. А книга действительно хорошая. Как-то читал ее на второй полке купе. И попивал из фляги. Внизу ехала семейная пара, которых я к тому времени упоил. Когда выходил, убирал сверху постель, при этом книга и фляга упали вниз. Металлическая фляга ударила женщину по носу. Больно. А темно ж, не видно. Она - чем это меня? Я говорю - х/з. Потом стыдно стало, я книгу им и оставил. Вот такие мультики. ггы



#8 21:59  16-04-2013Голем    
лучше бы ты им флягу оставил... до сих пор тебя проклинают
#9 08:30  17-04-2013дважды Гумберт    
Мультики доставили. спасибо за наводку
#10 22:29  17-04-2013bjakinist.    
Самое замечательное, что у него и релистический и фантастический слой обинаково психолгич. достоверны. Редчайший случай!
#11 23:45  17-04-2013Голем    
да ладно, редчайший.. а Гоголь, а Булгаков?

это одна из лучших традиций русской литературы.

да и не только русской, тот же Кафка.

лично я Елизаровым не увлекаюсь,ёрничает много, как будто Веничкины лавры покою ему не дают. Антоха=Шызофф прав стопудово, "Ногти" - лучшая им сделанная вещь.

ну, пусть будет и Елизаров.. совершенно не препятствую.


Комментировать

login
password*

Еше свежачок

(А. В. Иванов. Вилы. — М: Издательство АСТ: Редакция Елены Шубиной. 2016. — 574 с. — (Новый Алексей Иванов)

Явившийся читателю аккурат накануне выборов в начале осени увесистый этот том имел все амбиции быть острым, «на злобу дня». Но выборы прошли тише некуда, и «Вилы» впились в бок критики почти критикой не замеченными....
18:21  23-11-2016
: [14] [Критика]
это было или нет
или через много лет
позабыто безвозвратно
сдан билет погашен свет

вёсла сушатся над морем
ласты склеились в углу
тихо капают во мглу
слёзы грёз убитых горем

все слова теперь умолкли
пустота и тишина
и лежат на книжной полке
кучей книжного дерьма

было ли хоть что-то важно
или только сон бумажный
....
12:13  12-11-2016
: [80] [Критика]
Он уходил. Хрипел и пачкал красным
Колючий снег. И пеной на клыках
Встречал рассвет. По ломаному насту.
Он проиграл, но не изведал страх.

Он уходил. И псы к нему боялись
Податься ближе десяти шагов...
---------------------------------------
Вот вы в своих стихах не заебались,
Поэты, блядь, отстреливать волков?...
ПАДАЕТ ПЕРВЫЙ СНЕЖОК. ПОДМОРОЗИЛО...
.
Падает первый снежок.Подморозило.
Листья опали с древес.
Смотрится в светлое зеркало озера
Голый по-зимнему лес.
.
Ветер холодный поет колыбельную
Мокрым кустам ивняка
В сонной долине серебряной лентою
Тонкая вьётся река....
(В. Пелевин, «Лампа Мафусаила, или Крайняя битва чекистов с масонами» — М.: Издательство «Э», 2016. — 413 с.)

На вопрос «Пелевин или Сорокин?» Дмитрий Быков глухо в ночи ответил категорически: «Пелевин!» Вопрос этот (впрочем, как и ответ), из разряда: «Любовь или морковь?...