Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Децкий сад:: - Аравийская пустыня

Аравийская пустыня

Автор: max_kz
   [ принято к публикации 09:09  16-04-2013 | Na | Просмотров: 852]
В шестом классе, на уроке литературы, нам задали изобразить сценки из Библии (Ветхий Завет). Мне достался эпизод о том, как Моисей выводит иудеев из Египта. Рисунок необходимо было дополнить у доски небольшим рассказом.
Подошла моя очередь. Я вышел, встал рядом со столом учительницы и поднял альбомный лист, попутно набрав в легкие воздух. Класс хихикнул. Учительница немного подалась вперед и прищурилась, чтобы разглядеть рисунок.
Домашних заданий и так задавали слишком много: пересказы по английскому языку, уравнения по алгебре, теоремы по геометрии, задачи по физике, русский язык, а тут еще и иллюстрация к Ветхому Завету. В общем, пока я делал все остальные задания, настал глубокий вечер, на «закуску» осталось самое непонятное.
Я сидел за письменным столом и передо мной лежал чистый альбомный лист. Моисей ведет иудеев по пустыне. Я зевал, пора было ложиться спать. Моисей ведет иудеев по пустыне. Пустыня? Желтый песок. Необходим был креатив, как говорят сейчас, чтобы разделаться с этим заданием. Я взял акварельные краски и выкрасил желтым цветом весь альбомный лист – пустыня готова. Теперь нужен Моисей и иудеи. Я понятия не имел, как выглядит Моисей, понятия не имел, как рисовать иудеев. Всех с бородой что ли? Цветастые одежды как у цыган? Шагают как на демонстрации? Взял простой карандаш, поставил посередине листа жирную точку, за ней – бесформенный контур побольше, который заштриховал — это иудеи, толпа иудеев. Дёшево и сердито, как сейчас говорится, оставил рисунок на письменном столе и лег спать.
Ничего не оставалось, как начинать рассказ. Класс хихикнул. Учительница немного подалась вперед и прищурилась, чтобы разглядеть рисунок. Я — на неё, она недовольно поморщилась, но ничего не сказала. Было понятно, что меня спасет красочный, полный впечатлений и неожиданных подробностей рассказ.
Мы были где-то на краю Аравийской пустыни. Нас, как и всё человечество, ждали песчаные миражи и нехватка воды. Солнце палило, не переставая, пятьдесят восемь градусов выше ноля по Цельсию. Мой квадроцикл уверенно гнал по крупным и мелким волнам песка, жаркий бриз пустыни поднимал песчаную пыль, от которой спасала «арафатка» и солнцезащитные очки. Я жал на гашетку, автоматически переключались передачи, квадроцикл преодолевал расстояние. Колонны из песка, шары из камня, причудливые пейзажи пространства. На горизонте скалы разной тональности: те, что ближе – светло-серые, те, что дальше – черные. Красные скалы – рядом. Не заметил, как колесо «железного коня» попало на булыжник, чуть не перевернулись, подруга крепче обхватила руками мою талию. Повезло. Наступала ночь, одна из тех кромешных ночей, что наступают в пустыне, почти мгновенно окутывает землю темнота. Я включил дальний свет, но фонари освещали не слишком далеко. Вспомнилась глава «Исход» Ветхого Завета: «… Моисей простер руку свою к небу, и была густая тьма по всей земле Египетской три дня; не видели друг друга, и никто не вставал с места своего три дня…». Глафира еще сильнее обхватила мою талию рукой, молчала, видимо, потеряв от страха дар речи. Интересно испытать на себе одну из Казней Египетских. Ночь в пустыне – это не та ночь, к которой привыкли мы, жители северных европейских стран. Земля и небо другого континента, ночь идеально черного цвета.
Несколькими часами ранее мы мирно курили кальян в лагере у бедуинов. Сидели в шалаше, покрытом тканью из козьей шерсти, я пил кофе с кардамоном, ел «фалашиа», то есть местный хлеб, чем-то напоминающий пресный лаваш. Удобные деревянные скамейки располагали к отдыху, тень – не так-то много надо в пустыне. В своей белой ковбойской шляпе я стоял рядом с египтянкой, той, что пекла «лаваши» и думал, как бы ее украсть. Скорее всего, не получится, на многие километры гладкая поверхность песка. Почти вся экскурсионная группа ушла кататься на верблюдах, мы же двинулись вглубь селения и наткнулись на детей. Девочки – ничего так, черненькие, улыбаются, смешные, просят потрогать тебя руками. Как здесь выбирают невест, если открыты только глаза? Я поинтересовался: по щиколотке. Худая щиколотка – плохо кормили родители и калым за такую невесту лишь какой-нибудь плохонький верблюд. Толстая щиколотка – тоже не очень. Должна быть средняя.
Индивидуализм и тяга к настоящим, а не поддельным приключениям подвигла нас отколоться от группы. Все экскурсии, на которых людей водят по «аттракционам» не имеют ничего общего с приключениями. Мы бродили по селению, вдалеке, под навесом молился Аллаху бедуин, видимо пришло время вечерней молитвы: бил поклоны, стоя на коленях. Лицом к Мекке. Смешно смотреть на этих мусульман, никогда тем не поспеть за христианской цивилизацией, стремятся, конечно, но слишком мало степеней свободы предполагает их культура. В то время как понимание, «прорыв», всегда строится на исключении из правил. Мы заметили колонну наших квадроциклов около плетеного забора. Я предложил Глафире незаметно свалить в пустыню. Устроим маленькое представление. Она согласилась.
Пустыня? Бедуины живут в пустыне не менее четырех тысяч лет. Сначала они были язычниками, потом христианами, и только уже много позднее приняли ислам. Живут кланами, во главе с шейхом, который царь и бог. До сих пор «в ходу» традиция кровной мести. Чем занимаются? Оружие, наркотики, «живой товар», тайные тропы в землю обетованную. Переправляют страждущих через египетско-израильскую границу, такса – около тысячи долларов. Пустыня воспринимается разными народами по-разному. Кому-то мать родная, кому-то мачеха.
Когда-то одним из важнейших праздников иудеев был «День Очищения». Каждый иудей исповедовался священнику, священники пересказывали грехи первосвященнику, к которому подводились два жертвенных козла. Первый закалывался и сжигался на жертвеннике. Второму, названному «козлом отпущения», по-еврейски это звучит – Азазел, первосвященник на ухо шептал все грехи, услышанные в этот день. После Азазел выгонялся далеко в пустыню, где его съедали дикие звери.
А Египтяне? Бог Сет у древних строителей пирамид ассоциировался с хаосом, яростью, пустыней, в общем, со всем враждебным плодородной долине Нила. Песчаные бури – его рук дело, некий противовес упорядоченной силе мироздания. Нередко этого бога считали ответственным за мужскую сексуальную энергию. Я давно уже стал предполагать, что мир, мироздание, бытие – мужское изобретение, созданное посредством хаоса, посредством мужской энергии. А женская создана была, чтобы этот мир удержать в равновесии, чтобы не превратился он в новый хаос.
Я набрал в легкие воздух, чтобы начать рассказ. Класс хихикнул. Учительница немного подалась вперед и прищурилась, чтобы разглядеть мой рисунок. Я — на нее, она недовольно поморщилась, но ничего не сказала. Спасение было в красочном, полном впечатлений и неожиданных подробностей рассказе.
Я понял, что от боли бытия меня может спасти только полное впечатлений и неожиданных событий приключение. Мы нашли на стоянке свой квадроцикл, сели, осторожно завели двигатель, поехали. Солнце садилось, пустыня рисовала причудливые пейзажи: колонны из песка, шары из камня. На горизонте скалы разной тональности: те, что ближе – светло-серые, те, что дальше – черные. Не было той жары, что днем, пустыня на закате ни с чем ни сравнимое произведение искусства. Бриз, пыль, марсианская поверхность. Скорость, свобода. Цифровой спидометр показывал шестьдесят четыре километра в час, последняя передача. Мы проносились мимо скал, остатков огромных валунов, сквозь волны песка и волны теплого воздуха. Ехали в город, думая, что местные, конечно, поругаются на нас, за этот безумный поступок, но когда увидят свой квадроцикл в целости и сохранности, когда увидят некую сумму американских денег, то успокоятся и будут как обычно улыбаться.
Мы были где-то на краю Аравийской пустыни. Нас окружали песчаные миражи. Остывающий воздух рисовал на горизонте египетские храмы, дворцы, рисовал Нил. Рисовал ночь. Не сбавляя скорости, мы гнали вперед. Я не заметил, как колесо «железного коня» попало на булыжник, чуть не перевернулись, подруга еще крепче обхватила руками мою талию. Включил дальний свет фар. Луна и звезды светили над черной пустыней. Но круглая и яркая луна ничего не освещала в этом ландшафте, не за что было ей уцепиться. Потому что ничего и не было. Дул теплый ветер. Созвездие «Орион», я искал глазами фараонов древнего царства, тех, что предстали пред богами и вступили в их сонм. Мы гнали на своем квадроцикле в бесконечном звездном пространстве, плыли вместе с солнечным богом Ра в «Ладье Миллионов Лет» ….


Теги:





-1


Комментарии

#0 15:34  16-04-2013Файк    
Хорошо-таки.
#1 21:43  16-04-2013Голем    
хорошо-таки-2

хоть чуточку по децки..100%-ное попадание в рубрику.

а Файки как всигда безошибочен
#2 00:23  17-04-2013Фенечка Помидорова    
осталось чувство, что наебали. извините.

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
08:15  21-04-2017
: [6] [Децкий сад]
Я хорошо помню, как мой младший брат Сашка выдумал эту историю. Он долго готовился. Рассказывал мне её перед сном, учил наизусть детали, добавлял подробности.
- Никто не поверит – издевался я над братом.
- Почему? В Сожри-печень верят, Вырви-глаз, а в Чёрную Собаку Смерти не поверят?...
22:07  18-04-2017
: [4] [Децкий сад]
"...Они умрут.
Все. Я тоже умру.
Это бесплодный труд.
Как писать на ветру."
И.Бродский. "Натюрморт"

"...Булки фонарей, и на трубе, как филин,
Потонувший в перьях нелюдимый дым."
Б. Пастернак "Зимняя ночь"

"....
22:04  18-04-2017
: [10] [Децкий сад]

Красавица зеленая – размашистая елка
Заснеженный овраг прикрыла с грустью
Печаль тоскливая вонзилась, как иголка
Конца и края нет лесному захолустью

Ярила на коне. Весна опушки обнажила
И белые цветы, так робко, гнутся на ветру
Не первый раз сугробы елка сторожила
Храня за снегом юности незримую черту

Но люди за природой наблюдают вечно
Вот опергруппа за город летит беспечно
В овраге стаял снег, а там «подснежник»
Корявый с медом запах, цвет «мятежник»

...
Кисловодск- город моего детства. В последний раз я был там в 93м. Моя прабабушка Лидия Алексеевна жила в самом центре города на Курортном бульваре дом номер 1. Когда этот дом принадлежал какому-то купцу. Но потом советская власть нарезала его огромные комнаты на крохотные коммунальные клетушки и заселила новых жильцов, попроще да победнее....
Уж и зима, разнюнившись,
Ушла на крайний север,
И пароходик юности
Прощальный дал гудок,
А я всё, как дурак, ищу
Четырёхлистный клевер,
Повесив, будто бы ярмо,
На шею поводок.

Собачья воля- вечный раб
Пружинки карабина,
Собачий кайф- поймать за хвост
Какой-нибудь мираж,
Но если я сошёл с ума,
То лишь наполовину,
И больше не ловлю любовь,
Хотя имею стаж....