Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Было дело:: - Добро пожаловать в ад. гл1.

Добро пожаловать в ад. гл1.

Автор: s.ermoloff
   [ принято к публикации 19:32  24-05-2013 | Лидия Раевская | Просмотров: 570]
Сергей Ермолов

Добро пожаловать в ад
роман

1


Я почувствовал, что жизнь медленно уходит из меня. Мне становилось трудно дышать, очертания предметов теряли свою определенность, солнце начало казаться серым. Но я не испытывал ни страха, ни сожаления. Ничего не боялся и ни о чем не жалел. В этом медленном возвращении в небытие был соблазн неудержимого приближения к вечности. Я увидел подлетающий ко мне снаряд, его искристую траекторию. Слышал глубокое плюханье. Снаряд разорвался в глубине сна и разбудил меня.
Моя разведрота совместно с 1 МСБ выдвинулась для проведения операции в районе села Баслар.
Мы шли лесом. Пробирались гуськом на расстоянии двух-трех метров друг от друга. Впереди — сержант Милешкин. Он хорошо ориентировался на местности. За ним шли саперы. Неожиданно Милешкин присел, подняв руку. Группа остановилась. Впереди оказался овраг, в котором могло быть охранение боевиков. Саперы отделились от нас и перебежками достигли устья оврага. Было жарко и душно. Хотелось пить, а до цели еще идти и идти. Вскоре саперы возвратились — путь свободен. Из оврага выбрались на окраину поля.
Короткий отдых. Все бойцы мгновенно сели. Несколько человек отошли в сторону по нужде. Через десять минут все поднялись и двинулись дальше.
Шли молча. Впереди — дозор, по бокам — тоже. Слышно было только тяжелое дыхание, изредка брякало оружие.
Поднялись на ровную площадку и наткнулись на три полуразрушенные землянки. Возле них лежали недавно распиленные, еще не успевшие потускнеть доски. Но свежих следов поблизости не нашли. Заминировали подходы.
Мы спускались с холма, когда услышали приглушенные автоматные очереди. Стреляли в районе действий 1 МСБ. Там завязался настоящий бой и по звуку можно было определить, что он смещался в нашу сторону. Расстояние было не больше трех километров и мы побежали на звуки выстрелов.
Моя рота продвигалась вперед, развернувшись в боевую цепь. Солдаты держали автоматы наизготовку и вслушивались в стрельбу, которая эхом раздавалась со всех сторон. Разведрота должна была перекрыть боевикам пути отхода, и я занялся перегруппировкой. Поступил приказ не ввязываться в бой самому и ждать. Мне не хотелось распылять силы роты. Интервал между людьми был всего тридцать метров. Для разведчиков это все равно, что плечом к плечу. Я исходил из обстановки. Прорыв боевиков мог произойти в любом месте.
Я двигался вперед короткими перебежками, изредка замечая солдат между деревьями. Все шли осторожно, постоянно останавливаясь и вглядываясь, осматривали каждый подозрительный куст.
Где-то гремел бой, но я не прислушивался. В глубине души я надеялся, что автомат идущего впереди разведчика будет молчать, что боевики далеко и уйдут еще дальше. Лучше всего, если в самый ад.
Мы развернулись фронтом на запад и ждали появления «чехов», которые должны были попытаться отойти на восток, чтобы вырваться из окружения.
Солдаты расположились неровной цепью в пятнадцати — двадцати шагах друг от друга, тщательно замаскировавшись.
Я не был выдающимся командиром. Делал свое дело и не более того. Под огнем голову не высовывал, неприятностей старался избегать и верил в удачу, которая не даст погибнуть. Я не любил принимать решения за других.
Разведчики лежали неподвижно, прислушиваясь и поглядывая друг на друга. Впереди длинной очередью застрочил пулемет и на весь лес затрещало эхо.
— Там уже играют в ящик, — сказал кто-то.
Я услышал, как шальная пуля отлетела рикошетом в нашу сторону.
— Там кто-то уже обмочил штаны.
Рота еще несколько раз меняла позиции, пытаясь перехватить отходящие группы боевиков. Я старался растянуть боевую линию, чтобы не допустить охвата с флангов, но не был уверен, что «чехи» не нападут с тыла.
Я заметил какое-то движение между деревьями и застыл на месте, чтобы не выдать своего присутствия. Руки от волнения стали влажными.
Появились первые боевики. Они шли прямо на наши позиции, ни о чем не подозревая. Цепочка людей двигалась в нескольких сотнях метров от нас. Их было немного — человек двадцать.
— И чего их сюда несет? — спросил я. — Дороги им мало, что ли?
«Чечены» о чем-то совещались. Видно было плохо. Один за другим они спустились в овраг. Некоторое время никого не было видно, потом фигуры появились опять. Уже ближе. Вылезли из оврага и шли прямо на нас.
Я следил за перемещением «чехов» и, потеряв терпение, решил атаковать их. Одна из групп прикрытия открыла огонь. Первая очередь словно вспугнула пальцы, застывшие на спусковых крючках, с минуту стоял оглушительный треск автоматов, пока стрельба не обрела определенный ритм.
Боевики приближались, их огонь усиливался. Пули все чаще били в ствол дерева, за которым лежал я, срезали листья с ветвей. Нужно было менять позицию. Короткими перебежками я двинулся в сторону, стараясь выйти на фланг линии огня.
Мы попали под сильный гранатометный обстрел. Взрывы ложились так плотно, что не могли не испугать. Одна из гранат попала точно в яму, в которой сидел Силин. Я повернулся в его сторону и увидел, как на землю, обратно, падает то, что прежде было человеком, а сейчас сыпалось кусками мяса, костей и кровью.
Я видел, как несколько «чеченов» упали. Тогда «чехи» начали обходить нас слева, поспешно припадая и пригибаясь к земле.
Еще одна группа боевиков приближалась короткими перебежками. «Чехи» бежали, падали, снова бежали. Они стреляли не только впереди себя, но и отстреливались от солдат, наседавших сзади. Я уже ощущал себя в самом центре боя и позволил желанию выжить решить все за меня. Я крутился, приседал, прыгал и стрелял, не чувствуя ударов веток по лицу, стараясь не думать, а лишь реагировать на происходящее вокруг.
Впереди в кустах что-то мелькнуло, и в ту же секунду ударила очередь. Пули веером неслись сквозь листву, сбивая их и срезая ветки. Солдаты пытались остановить надвигающихся боевиков, почти в упор стреляя из «подствольников». Разрывы гранат слились в один сплошной гул. Но, казалось, что треск автоматных очередей еще больше усиливался.
Я выстрелил в сторону набегающих боевиков и бросился на землю. Конечно, я не попал, прозвучали ответные очереди. Пошатываясь, я побежал вправо, вдоль края зарослей, намереваясь зайти в тыл боевиков. Споткнулся, упал и двинулся дальше на четвереньках. Я прополз несколько метров до более укрытого места, достал гранату и, выдернув чеку, бросил ее. Граната взорвалась, далеко не долетев до цели. Я двинулся вперед, непрерывно стреляя в мелькающих между деревьями «чехов».
Пули свистели совсем рядом со мной. Впереди кто-то закричал. Очень сильный крик перешел в резкий визг, который, казалось, смог заглушить стрельбу и больно резал слух. Я ощутил мурашки на спине и подумал о том, что способен кричать так же.
Почти в то же мгновенье взрыв гранаты бросил Милешкина на землю. Он лежал, распластавшись на спине, а из рваных, пропитанных кровью брюк и ботинок торчали раздробленные белые кости. Солдат попытался подняться и обеими руками сжал окровавленные голени. Он не кричал, только неожиданно быстро качал головой из стороны в сторону. Я увидел, что его глаза уже закрыты.
Ясно мыслить в хаосе боя, среди криков и грохота стрельбы невозможно. Я чувствовал себя совершенно парализованным и беззащитным. Но вид приближающихся боевиков вернул мне способность двигаться. Я поднял автомат и прицелился в рослого бородача в обмундировании почти черного цвета. Я попал в него и «чечен», будто споткнувшись, внезапно упал и исчез из виду в кустах.
Солдаты передвигались рывками и перебежками. Обстановка становилась все опаснее. Приходилось бояться, что можем попасть друг в друга. Уже было поздно останавливаться и раздумывать. Неспособный думать мозг выхватывал и запечатлевал лишь отдельные эпизоды боя, которые мелькали передо мной с постоянно увеличивающейся скоростью.
Пахомов бежал между деревьев, вдруг резко остановился, обернулся и посмотрел на меня. Я бежал за ним и тоже остановился. Пахомов смотрел на меня и протягивал руки.
— Мама, — сказал он. — Я убит.
Он опускался, вытянув вперед ноги, и тяжело упал на ягодицы, скрестил руки на груди, откинулся назад и ударился затылком о землю. Он еще раз произнес «мама» и умер. Лежа рядом с ним, я расстрелял до конца магазин, достал у него из подсумка новый и перезарядил автомат. Нацепил на пояс еще одну «неприкосновенную». Ему она больше не понадобится. Его смерть перестала зависеть от него.
Я продвинулся немного вперед, чтобы иметь лучший обзор. Нашел очень удобную позицию рядом с толстым стволом поваленного дерева, оперся о него плечом и, защищенный с одной стороны, ощутил себя почти в безопасности.
Вдруг я увидел боевика, приближающегося сквозь кусты. Выстрелил по нему. «Чех» метнулся в сторону, уходя от пуль и тут же подставился Котову, лежащему по другую сторону зарослей. Тот мгновенно выпустил в «чечена» длинную очередь.
-Чехи» умирают слишком медленно! — крикнул мне лейтенант, вскочил и бросился вперед. Он был еще молод и, похоже, что ему нравилось воевать. Я позавидовал легкости, с которой он двигался. Мне так уже никогда не суметь. В движении я оказывался более уязвимой целью. Но все же мне пришлось подняться и броситься следом. Шанс выжить в бою для двоих всегда выше, чем для одного.
На бегу я открыл огонь из автомата, веером прочесывая «зеленку». Очереди раздавались со всех сторон и стрелять следовало осторожнее, чтобы не попасть в своих. Котов двигался быстрее и скрылся из виду в зарослях.
Не успев остановиться, я неожиданно выскочил на открытую поляну, которую покрывала только трава. На противоположной стороне рядом с деревом притаился «чех».
Мне очень хотелось его убить и я выстрелил. Но бородач, сидящий у дерева, даже не пошевелился. Я дал по нему еще одну очередь и только после этого догадался, что боевик уже был мертв. Я словно оказался в нереальном мире, в котором мне приходилось воевать даже с мертвецами.
Перебежав через поляну, я врезался в густой кустарник и поверх листьев увидел продирающегося сквозь «зеленку» боевика. Выстрелил по нему через ветки и листья. Не попал. «Чечен» отреагировал мгновенно, послав ответную очередь. Мне пришлось стрелять по нему из неудобного положения — перекатываясь по земле. Попасть из такой позиции практически невозможно, тем более, что я старался не столько завалить «чеха», сколько уйти от его пуль. Мне просто повезло, когда он двинулся в сторону от меня. Попасть в мою тушу, распластавшуюся на земле было совсем не сложно.
«Чечены» бежали мимо, не останавливаясь, стараясь нащупать меня короткими очередями. Когда свист пуль сместился немного в сторону, я приподнялся и выстрелил, но «чехи» уже успели скрыться.
Я дал еще одну очередь по зарослям кустов, медленно встал и осмотрелся. Плотность стрельбы не уменьшалась, постоянно прерывалась взрывами и мне показалось, что весь бой еще впереди. Ощущать это было неприятно. Я понимал, что мои шансы уцелеть уменьшались с каждой минутой. Присев у дерева, я перезарядил автомат.
Надо было двигаться. Встать и идти. Я с трудом поднялся и сделал несколько шагов в сторону выстрелов.
Когда кусты начали редеть, пополз и вскоре увидел «чехов», которые двигались большой группой и непрерывно что-то кричали.
Перебегая с места на место, я бил по «чеченам» короткими очередями. Тщательно, как на стрельбище, прицеливался перед каждым выстрелом. Но все мои пули летели мимо и боевики продолжали надвигаться. Перед ними словно двигалась стена огня, состоящая из непрерывного потока пуль и взрывов.
Я видел, как упал лейтенант Слепцов и на меня нашла оторопь. К горлу подкатился комок. Лейтенанту осколком гранаты снесло всю нижнюю часть лица. Лежа на спине, он захлебнулся кровью, которая выплескиваясь, заливала ему грудь. Он останавливал кровь руками, пальцами ощупывал лицо, словно ища подбородок, которого уже не было. Меня душило ощущение полного провала. Тело не слушалось. Я опять ощутил чужую смерть, как свою.
Я едва успевал замечать, что происходило вокруг. Около десятка боевиков обходили нас слева. Я бросился им навстречу, но несколько длинных очередей заставили меня кинуться на землю. Били с другой стороны. «Чечены» пробивались с разных направлений. Мою роту подставили под превосходящие силы противника.
Чуть различимые среди кустов фигуры боевиков быстро приближались. Я уползал в сторону от их пути, старательно вжимаясь в траву. «Чечены» беспрерывно стреляли и несколько пуль просвистели над моей головой. Очереди «чехов» стелились у самой земли, срезая траву. Пули летели так плотно, что меня спасла только небольшая яма, оказавшаяся поблизости.
Мне повезло, и я попал в «бородача», идущего в мою сторону. На секунду он замер, схватившись рукой за раненую ногу. Этого было достаточно, чтобы выстрелить уже прицельно и свалить его. Подбежав к еще дышавшему «чеху», я дал контрольную очередь в голову. В его карманах не оказалось никаких документов. Лишь несколько листков, исписанных неразборчивыми каракулями. Я забрал его магазины.
Из кустов выбежал сержант Девятов и чуть не завалил меня короткой очередью. Он тут же кинулся обратно и я побежал за ним. Впереди раздалась длинная очередь. Девятов отстреливался от нескольких бегущих на него боевиков. Я выстрелил по «чеченам» и упал на землю рядом с сержантом.
Затрещала очередь где-то совсем рядом. Пули летели со свистом, который неожиданно прекратился, словно ударившись обо что-то около меня. Повернув голову, я увидел, что Девятов уткнулся лицом в землю.
Вдруг в стороне левого фланга ударили пулеметы и гранатометы. «Чехи» оврагом пробивались вглубь леса. Я правильно сделал, еще перед боем осмотрев всю местность. Теперь было не сложно сориентироваться и занять удобную позицию.
Пробегая мимо кустов, я наткнулся на лежащего Толкачева. Его широко открытые глаза смотрели прямо на меня. Кровь струйкой текла из раны на голове, кожа была серой от налипшей на нее пыли. Губы приоткрылись и искривились. Он был мертв. Мне уже никогда не вернуть пять бутылок, которые он у меня занял в долг.
Каждую секунду я ожидал появление боевиков. Впереди и где-то сбоку слышались частые выстрелы. Ситуация складывалась очень серьезная. Внезапно из-за куста возник «бородатый». Машинально я вскинул автомат и нажал на спусковой крючок. Нас разделяло не более восьми метров. Наши очереди раздались одновременно и «чех» исчез так же неожиданно, как появился. Через несколько шагов между деревьями, но уже в другом месте, возникла фигура опять все того же боевика. Мы вновь обменялись выстрелами.
Я чувствовал, что мне не хватало воздуха, и что-то сжимало горло. Указательный палец до боли прижимал спусковой крючок автомата, который уже не стрелял.
Мои ребята пробовали атаковать, но через пол минуты выдохлись, наткнувшись на плотный огонь.
Я упал в грязь. По-видимому ручей: дождей давно не было. Над головой слышался свист пуль, заставляющий плюхнуться лицом прямо в грязную жижу. Я старался не дышать, но рот, нос, уши все же заполнились водой и грязью.
Солдаты залегли по склону оврага и беспрерывно стреляли короткими очередями. Опять раздалось несколько взрывов. «Чехи» пытались достать нас выстрелами из подствольных гранатометов.
Через несколько минут боевики один за другим начали отползать назад. Только пара снайперов осталась на месте. Они простреливали все пространство перед собой перекрестным огнем и казалось, что от их выстрелов «зеленка» становилась реже.
Шаров рядом со мной стрелял длинными очередями из пулемета, пока ему не выбило глаз и не разворотило затылок.
Обойти стороной стреляющих снайперов было невозможно. Пригибаясь, я делал резкие рывки с места на место уходя назад и ожидая удар пули в спину. Обычная неразбериха боя мешала мне ориентироваться. Я смутно видел солдат, прыжками передвигающихся между кустов. Каждый искал единственно верное действие, которое сохранило бы ему жизнь.
Я выбрал удобную позицию для стрельбы и залег. Примкнул новый магазин к автомату и полоснул длинной очередью, пристреливая пространство перед собой.
Котова рядом со мной ранило в руку. От боли он опрокинулся на землю, но быстро поднялся и схватил автомат. Неожиданно он резко выпрямился, как-то неестественно изогнулся, запрокинул голову назад и повалился вниз лицом. Я был так же не способен помочь ему, как и самому себе.
Никогда прежде возможность собственной смерти не казалась более реальной. В какое-то мгновенье ко мне пришло то ощущение, которое преследовало во сне, и я испугался. Ощущение сидело где-то внутри и от него было невозможно избавиться.
Я пробирался вперед, используя как прикрытие каждый куст. Вдруг, сквозь просвет в зелени, я увидел троих сидящих на корточках боевиков. Я распластался на земле и замер. Затем осторожно, сантиметр за сантиметром, поднял голову и, не спуская взгляда с «бородачей», наставил на них автомат. В следующую секунду дал длинную очередь. Все трое упали и лежали не шевелясь. Выждав минуту, я выстрелил в крайнего справа. Он был мертв. Стреляя во второго, я увидел, как третий рванулся в сторону, на ходу разворачиваясь и посылая в меня очередь. Мне показалось, что пули летят прямо в лицо. Было очень сложно не зажмуриться и не ткнуться в землю, а продолжить стрельбу на добивание. Я попал в него, но для верности расстрелял весь магазин в уже мертвое тело.
Спрятавшись в кустах, я с трудом восстановил дыхание и решил, что теперь было бы лучше двинуться в противоположную сторону. Было очень сложно выяснить, что происходило. Мимо меня пробежал Симонов. За ним гнались несколько боевиков. Я глубже присел в кустах и приготовился к стрельбе.
Когда «чехи» оказались на линии огня, я ударил по ним длинной очередью. Выбравшись из кустов и выпустив очередь в бородатое лицо, по широко открытым глазам, я побежал вслед за Симоновым.
Я бежал по тропинке, готовый в любой момент залечь и открыть огонь. Наткнулся на лежащего Симонова. Одна его щека была прижата к земле, глаза широко открыты, а в горле чернела дыра. Не трогая труп, я пошел дальше.
Следовало быть более осторожным. Я крался вперед уже медленнее, постоянно останавливаясь и оглядываясь вокруг. Перед тем, как выйти на открытый склон, я опустился на колени и разглядывал пространство впереди сквозь ветки.
Уходившие в сопки боевики, оборачиваясь, торопливо, не прицеливаясь, стреляли, все шире и шире разбегаясь по «зеленке».
Подошла воздушная поддержка. Четыре «горбатых» в пять заходов НУРСами полностью очистили сопку о «чехов».
Командиры взводов, которым удалось выйти из боя живыми, собирали уцелевших солдат, пересчитывали их, выясняли потери. Последствия боя выглядели страшнее, чем было в действительности. Но чтобы разобраться в этом требовалось время.
Но не успели мы отойти к «вертушкам», как сообщили, что 2-я МСР не возвращается. 2-я искала свой третий взвод, полностью состоящий из контрактников, который должен был находиться на блоке с восточной стороны села. Уже несколько часов со взводом не было связи.
Вытянувшись в цепь, подразделения двигались на запад. Обогнули невысокую гряду, за которой виднелись желто-серые крыши домов среди зелени. Село словно вымерло.
На восточной стороне села чуть в стороне от тропы громоздились большие валуны. Рядом с ними я увидел солдат, раздетых и разутых. Безоружные они лежали неподвижно. Лица были изуродованы до неузнаваемости, у многих отрезаны уши. Среди тел выделялась фигура лейтенанта Семенова. Я часто выпивал с ним. Сейчас, вместо озорных глаз в его глазницах торчали две автоматные гильзы.
Мы находили бойцов, чьи рты были забиты камнями. У каждого оказалось перерезано горло. Но крови было мало, она лишь немного залила грудь каждому трупу. У многих солдат были вырезаны языки и отрублены кисти рук. Нашли солдата, рядом с которым лежали его вырезанные внутренние органы.
Погибших несли на плащ-палатках, меняясь поочередно. Бойцы шли молча, подавленные увиденным.
Трупы солдат сложили рядом с «бортами». Осторожно и бережно собрали из карманов мертвых все патроны. Каждый из них должен был найти свою смерть.
Один из контрактников отошел и заплакал, бормоча, что русские слишком мягки, слишком добры, слишком беззлобны.
Как выяснилось позже, преследуя группу боевиков третий взвод нарвался на засаду.
Я видел, как приземлялся «борт» с погибшими бойцами. На взлетке были разложены носилки.
Выключенные двигатели «борта» заглушились не сразу. Из-под еще неоткрытой двери капала кровь. Опознать останки бойцов было очень сложно.
С этих смертей все и началось, потому что я решил: хватит воевать непонятно зачем.


Теги:





4


Комментарии

#0 08:17  26-05-2013КОРВЕТ    
Прочитал. Жутко. Я это не скрываю. Но есть, на мой взгляд, слабое место в этой главе, где главный герой, глядя на погибшего товарища, думает о том, что тот уже никогда не вернёт несколько бутылок водки. Автор, может быть я ошибаюсь, но в такие минуты об ерунде не думают. Не до этого, как бы...

А вообще, повествование ровное, динамичное. Плюс.
#1 21:30  26-05-2013Лев Рыжков    
Мне понравилось. Хорошая антивоенная проза. Ремарк практически))
#2 21:35  26-05-2013Григорий Перельман    
наверное это кому-то нужно.

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
11:14  29-11-2016
: [27] [Было дело]
Был со мной такой случай.. в аптекоуправлении, где я работал старшим фармацевтом-инспектором, нам выдавали металлические печати, которыми мы опломбировали аптеку, когда заканчивали рабочий день.. печатку по пьянке я терял часто, отсутствие у меня которой грозило мне увольнением....
18:50  27-11-2016
: [17] [Было дело]
С мертвыми уже ни о чем не поговоришь...
Когда "черные вороны" начали забрасывать стылыми комьями земли могилу, сочувствующие, словно грибники, разбрелись по новому кладбищу. Еще бы, пятое кладбище для двадцатитысячного городишки- это совсем не мало....
Так, с кондачка, и по старой гиббонской традиции прямо в приемник.

Сейчас многие рассуждают о повсеместной потере дуъовности, особенно среди молодежи. Будто бы была она у них, у многих. Так рассуждают велиречиво. Даже сам патриарх Кирилл...

Я вот тоже захотел....
Я как обычно взял вина к обеду,
решил отпить глоток за гаражами,
а похмеляющийся рядом горожанин,
неторопливую завёл со мной беседу.

Мой собеседник был совсем не глуп,
ведь за его плечами "восьмилетка."
Он разбирался в винных этикетках,
имел "Cartier" и из металла зуб....
09:26  18-11-2016
: [47] [Было дело]
Выползая на ветхо-стабильный причал,
Окуная конечности в мутные волны,
Кто-то ржал, кто-то плакал, а кто-то молчал,
За щекой буратиня пять рваных оболов.

Отстегнув за проезд, разогнувши поклон;
От услышанных слов жмёт земельная тяжесть....