Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Было дело:: - Добро пожаловать в ад. Глава 3.

Добро пожаловать в ад. Глава 3.

Автор: s.ermoloff
   [ принято к публикации 21:01  30-05-2013 | Na | Просмотров: 511]
Сергей Ермолов

Добро пожаловать в ад
роман

3

Я опять кричал во сне. И от этого внутреннего крика проснулся весь в холодном поту и со страхом огляделся по сторонам. Ничего нового. Но я знал, что это не так. Каждый день в Чечне все больше открывал мне глаза на самого себя. Возможность добраться до самой сути была заманчива, но в то же время пугала.
Утром бойцы нашли Будакова. Обезглавленный труп лежал у тропы, на подходе к роте. Было трудно понять, почему он не успел сделать даже одного выстрела. Местность вокруг хорошо просматривалась.
Передо мной лежал человек, которому открылась истина войны. Не та лживая, которую обычно ищут, а та, которая настигает всегда неожиданно.
Разведрота получила задачу в 7.00 выйти в район села Сангам на «зачистку».
Передвижение заключалось в быстром преодолении труднопроходимых участков по склонам сопок и бегом открытых участков местности. В конце концов словно перестаешь соображать, куда и зачем бежишь. К этому невозможно привыкнуть.
Сначала я презирал жару Кавказа, но вскоре уже боялся ее. Я завидовал молодым офицерам, которые, казалось, почти не потели, и завидовал своим сверстникам, которые примирились с жарой и теперь спокойно выдерживали самые жаркие часы. Сначала я обманывал себя тем, что привычка дается не сразу, что требуется время, надо пожить в Чечне еще немного, чтобы смириться с жарой. Но чудо не произошло.
Может быть, именно жара нагоняла на меня излишний страх. Она делала враждебным все вокруг. Враг скрывался где угодно, в самом воздухе.
Меня тревожило, что разведывательные данные, на основе которых планировалась операция, могли уже устареть, да и вообще вызывали сомнения. Не было смысла лишний раз подставляться под пули в стране, которая ни с кем не воевала. Подставляться приходилось дуракам вроде меня.
Чеченцев здесь было слишком много, и они все были объединены. Я не знал ни одного случая, чтобы «мирные» помогали федеральным войскам, когда их к этому не вынуждали.
На боевых приходилось действовать отдельными группами, избегая ходить по дорогам и тропам, которые контролировались «чехами». «Бородатые» знали о каждой группе, находящейся на операции. Иногда казалось, что они знают все и обо мне. И охотятся за мной.
Я не сомневался, что нам грозит очень серьезная опасность, и во мне заговорило чувство самосохранения. Иногда хотелось, чтобы внутри меня не осталось ни одного иного чувства. Может быть, тогда и удалось бы выжить в Чечне.
Пересекли лесистый склон. Лес начал редеть и мы вышли на травяной участок. Не показываясь из-за деревьев вели наблюдение. Луга по краю леса спускались к самой низине, к интересующему нас селу.
В бинокль я внимательно осмотрел каждый дом и не заметил ничего подозрительного. Все было, как обычно. Все чеченские села похожи одно на другое. Иногда мне казалось, что мы пытаемся зачистить одно-единственное село, у которого, по непонятной причине, меняются названия.
В этот момент я почувствовал страх.
— Колян !
Антонов удивленно обернулся.
— Что-нибудь не так?
— Просто будь повнимательней. Эти твари могут прятаться где угодно.
Пока мы подходили к селу, я успел повторить эти же слова себе не один раз.
В селе не было видно никаких признаков жизни, но бойцы двигались с напряжением людей, идущих по краю пропасти. Я снял с плеча автомат. Все сделали то же самое.
Мы были еще далеко от ближайшего дома, когда на меня брызнула кровь идущего впереди Пухаева. Вошедшая в голову пуля вырвала из его затылка кусок мяса. И крови было слишком много для одного человека. Мне бы никогда не удалось смыть ее с себя.
— «Чехи»! — закричал кто-то из солдат. — Я их вижу!
Ему следовало крикнуть это раньше. Может быть, это следовало кричать, не переставая, только въехав на территорию Чечни.
Я услышал только первый выстрел и словно оглох от грохота взрывов, которые слились в голове в один гул.
Когда ударил первый выстрел, я мгновенно бросился в сторону и, привычным движением перехватив автомат, открыл ответный огонь.
Передо мной метались срочники, мешая целиться. Очереди боевиков уже успели опрокинуть на землю несколько молодых солдат, которые всегда были легкой мишенью.
Было жарко и слишком светло. Но дома казались черными и солдаты казались черными. Разведчики бестолково бегали, подпрыгивали и закрывались руками, падали и сучили ногами. Вокруг них по камням стучали пули.
«Чехи» были по нам короткими очередями. Попасть в неопытных срочников было не сложно. Учиться воевать им приходилось на собственном опыте. Слишком часто этот опыт оказывался единственным и последним.
Из дома на возвышенности пулеметчик боевиков вел прицельный огонь. Он действовал расчетливо и хитро. Первых бойцов, вошедших в село, пропустил, а как только подошел я с основной группой, ударил.
Пули пронзительно взвизгивали вокруг меня, поднимая фонтанчики пыли.
Несколько солдат попытались сделать перебежку в направлении села, но опять залегли и открыли стрельбу по домам. Но палили наугад, так как не видели боевиков.
Нас с нескольких сторон накрыли разрывы мин. Все рассредоточились, стараясь найти хоть какое-то укрытие, но его не было.
Рота начала отходить, но боевики стремясь зайти с флангов, начали отрезать пути отхода.
Мины сыпались сзади нас, лишь слева еще оставался свободный участок и было совсем близко до густых кустов. Балашов вскочил на ноги и побежал к «зеленке». Он почти добежал до деревьев, но вдруг наступил на клуб желтого дыма, взлетел вверх двумя кусками и ударился о стену листвы. Он висел там на тонких ветках, кровь хлестала из безного туловища, тело сотрясалось от толчков выливающейся крови, а восемнадцатилетнее лицо еще было живым.
Меня испугала мысль, что «чехи» предугадали все наши действия. Может быть, у них было время подготовиться для встречи именно нашей группы. На войне не следует исключать самый худший вариант развития событий. Для меня он был основным.
«Чехи» продумали все пути нашего отхода и блокировали их. Я должен был соображать быстро и правильно. Каждая секунда промедления оборачивалась неизбежными потерями. Ошибочное решение не оставляло мне шанса остаться в живых.
Открытое поле очень легко блокировать, через него не прорваться. Выход был только в проходе через село. Я должен был выбрать этот вариант. Приняв решение, следовало действовать.
Огонь боевиков усилился. На какое-то время, я не только потерял возможность управлять ротой, но и вообще не мог наблюдать за происходящим. Рота оказалась в тяжелом положении. Мы попали в огневой мешок. К пулеметному обстрелу добавилась методичная стрельба чеченских снайперов.
Фланговые группы разведроты скрытно передвигались от дома к дому вглубь села. Но пока их действия не могли облегчить наше положение.
Перестрелка продолжалась. Центральная группа, в которой шел я, попала в наиболее опасное положение. Мы находились под перекрестным огнем пулеметов.
Мы были уже на подходе к ближайшему зданию, когда сзади раздались крики и грохот взрывов. Я обернулся и увидел бойцов, разбегающихся в поисках укрытий. Почти в упор по ним било с крыши несколько боевиков. «Чехи» обстреливали солдат из гранатометов. Никто не оказывал сопротивления. Я видел, как тела разрывались на части и взрывы разбрасывали окровавленные куски.
Боевики раскололи наши ряды прежде, чем мы поняли, что произошло. Затем они атаковали нас с обоих флангов. Очень сложно было что-то противопоставить профессионализму «чехов». Непонятно, как мне удалось уцелеть среди солдат, которые могли ощущать себя профессионалами только в мечтах.
Разведчики смотрели на меня, словно ожидая, что я скажу им, когда они умрут. Солдаты хотели выжить и делали то, что я им говорил. Только страх способен заставить действовать без сомнений.
Мы ползком добрались до первого дома. Исаенков вскочил на крыльцо, выстрелил в висевший на двери замок, сбил его прикладом, распахнул дверь.
В доме стоял полумрак. Белов с РПК полез на крышу. Я встал у окна и приготовился к стрельбе. Белов длинными очередями обстреливал невидимых для меня «чехов». Ответные пули начали залетать в окно и впиваться в противоположную стену. Я укрывался за стеной и изредка отвечал короткими очередями по окнам ближайших домов.
Вдруг на крыше ухнул разрыв гранаты. Дом зашатался. С потолка посыпалась штукатурка. Пулемет на крыше замолк.
У стоящего надо мной Провалова, опирающегося о стену, пуля снайпера вырвала из шеи кусок мяса и на меня полилась кровь. Он умер почти мгновенно. От своей пули не убежишь.
Следовало рассредоточиться и, может быть, продержаться до подхода помощи. Но не следовало считать себя спасенным раньше, чем это произойдет. Решения всегда принимаются слишком медленно, когда не касаются самого себя.
Боевики короткими перебежками приближались к нам и группировались за большим домом, затевая какой-то маневр. Вскоре оттуда выбежали несколько «чехов» и двинулись в сторону нашего левого фланга.
Я выбрался из дома и, пригибаясь, побежал вдоль забора. Неожиданно громкий взрыв бросил меня на землю. Совсем рядом в небо взметнулся столб черного дыма, сквозь который пробивался огонь.
Я осторожно сделал несколько шагов, выглянул из-за угла и посмотрел в сторону горящего дома. Никого не было видно. Рухнула крыша. При ее падении взметнулся огромный столб искр.
Впереди меня раздался взрыв. Оглянувшись, я увидел чеченского гранатометчика, пытавшегося попасть в солдата, который со своей позиции простреливал всю улицу.
Я бросился в густое облако пыли, поднятое взрывом. Пыль скрывала меня от боевиков, словно дымовая завеса, но и я ничего не видел, не знал, что меня ждет, когда из него выскочу. Мог выбежать прямо на ствол «чеха». Выскочив из дыма, свернул в сторону и побежал во двор, чувствуя, как мало у меня шансов уцелеть.
Я ощутил, как сильнее заколотилось сердце и во рту стало сухо.
Следовало остановиться и немножко осмыслить создавшуюся ситуацию. Бездумные метания из стороны в сторону никогда не приводили ни к чему хорошему.
Я пошел медленнее, стараясь уйти как можно дальше вглубь села. Колени подгибались, а глаза застилали прыгающие цветные пятна. Все виделось в каком-то тумане.
Несколько бойцов отбивались от «чехов» в саду, среди «зеленки». Я чуть не выбежал под огонь чеченского пулеметчика, но успел залечь раньше, чем боевик среагировал на мое появление.
Я ощутил, как ко мне приблизился свист пуль: «чечен» стрелял более прицельно.
Разведчики прорывались справа, за стеной совершенно непроницаемых кустов. Мне не следовало рисковать и оставаться на прежнем месте. Я отполз на несколько метров в сторону и осторожно раздвинул руками ветки.
Чеченский пулеметчик стрелял из-за большого камня. Ствол пулемета и сошки были видны чуть правее камня, а бородатое лицо показывалось то справа, то слева. Он словно пытался понять: попал в меня или нет. Похоже, что он не был в этом уверен и послал длинную очередь в то место, где только что лежал я.
Я ждал, когда «чех» покажется в очередной раз. Но этого не произошло. Пулемет смолк и боевик сменил позицию.
В десятке метров от меня пробежало несколько бойцов. Они уходили от преследовавших их «чеченов». Я мгновенно оценил ситуацию и плотнее прижался к земле, выставив вперед ствол автомата.
Один из боевиков дал очередь по ногам бойцов, а другой бросил две гранаты. Сила двойного взрыва разбросала солдат в разные стороны. Ни один не смог подняться и «чехи» кинулись на добивание, держа в руках длинные ножи. Я выстрелил по «бородатым», но они словно не обращали внимания на свистящие вокруг них пули и продолжали резать тела. Уже не опасаясь попасть в своих, я длинной очередью расстрелял остаток магазина и бросился назад сквозь кусты.
Подбежав к дому, бросил в окно гранату и после взрыва залез внутрь. Пробежать сквозь дом не удалось. Сразу несколько очередей ударило по стене, за которой я прятался. Можно было отвечать только короткими, неприцельными очередями.
«Чехи» прятались в кустах рядом с домом.
Через проем окна доносился звон разбиваемого стекла, и снова раздался свист пуль. Я отвечал короткими очередями.
Рядом с одним из соседних домов шел ожесточенный бой.
Следовало пробиваться к своим. Мне просто повезло, что от одного дома к другому протянулся каменный забор.
Лейтенант Рожков собрал вокруг себя нескольких бойцов и закрепился в кирпичном здании.
Вставив новый магазин, я выглянул из-за стены и увидел нескольких солдат. Они делали резкие рывки то в одну, то в другую сторону. Опять застрочил пулемет боевиков. Один из бегущих выронил автомат, ухватился обеими руками за живот и, закричав от боли, закружился на одном месте. Я выстрелил в направлении пулеметчика весь магазин, но тот словно был абсолютно неуязвим.
Я увидел боевиков, быстро бегущих через «зеленку». Я был так близко, что видел их бородатые лица. В нескольких шагах от меня раздался выстрел, один из бегущих дернулся и упал. Высунувшийся из укрытия Бобров ухмыльнулся мне, держа в руках снайперскую винтовку. Я указал ему на пулеметчика и начал пробираться к другой стороне дома.
Нужно было двигаться очень осторожно, стараясь не натыкаться на доски. В доме стоял особенный запах — запах крови, его ни с каким другим не спутаешь. Пули и осколки гранат беспрерывно били по стенам.
Я наткнулся на Верхова, который был ранен в живот. Я видел его ставшее вдруг сразу белым лицо и стиснутые зубы. Из-под формы вывалилось что-то красное. Он судорожно сжимал это пальцами. На лбу у него выступили крупные капли пота. Одна нога загнулась, и он не мог ее выпрямить. Запрокинув голову, он часто дышал, не отрывая рук от живота. Верхняя губа, белая, как кожа, мелко дрожала. Он весь напрягся, хотел приподняться и вдруг сразу обмяк. Губы перестали дрожать.
Боевики уже не хотели рисковать. Они разделились и теперь подкрадывались сразу с трех сторон. Удержать эту позицию стало невозможно. Следовало уходить. Но раньше, чем я успел отдать приказ об отходе, что-то грохнуло над головой. Казалось, что на меня обрушился потолок.
Оглушенный взрывом, я приходил в сознание, выплюнул набившуюся в рот пыль и поднялся на колени. Обрушилась противоположная сторона дома и тут же в той стороне раздалось еще несколько взрывов. Выглянув в образовавшийся проем, я увидел Рокотова, у которого одно плечо с раздробленной ключицей опустилось ниже другого и беспомощно повисла рука. У него один глаз был поврежден, а другой вытек. Я вколол ему обезболивающее.
Упавшая балка совершенно расплющила голову Рожкова. На плоском лице не выступала ни одна черта, нос исчез, зубы тянулись двумя плоскими рядами.
Справа короткими очередями, экономя патроны стрелял Карелин. Потом сразу один за другим за стеной раздалось несколько взрывов. Справа остались только боевики.
«Чехов» оказывалось слишком много. Может быть, «чехами» были все жители этого села.
Я слишком хорошо знал, что произойдет дальше. Все пути отхода оказались перекрыты и возможности уйти уже не было.
Я подполз к разбитому окну и выглянул наружу. Совсем близко раздались выстрелы, и я только успел присесть, как автоматная очередь проделала в стене ряд больших дыр. Пули свистели по коридору, во все стороны летели куски штукатурки. Вжавшись в пол, я отполз в противоположном направлении, уходя с линии огня. Я дважды свернул за угол и оказался достаточно далеко от стрельбы, чтобы рискнуть встать и дать несколько очередей наружу.
«Чехи» начали бросать гранаты. Большинство разорвалось перед домом, но две попали в окна. Одна из гранат взорвалась на лету и стоящему рядом с проемом Селихову порезало лицо и руки. Вторая граната добила его. Он упал навзничь, не выпуская из рук автомата. Уже мертвый, солдат продолжал стрелять. Его палец прижал спусковой крючок, и пули полетели в потолок.
Неожиданно огонь боевиков стал реже. В бою нет ничего опаснее неожиданности.
— «Чехи»-суки опять что-то придумали, — сказал Логинов.
Шум за стеной стихал. Я был уверен, что там кто-то шептался. Я нащупал гранату и положил ее рядом с автоматом. Затем я услышал звук, который как бы пронзил все мое тело. В кустах кто-то громко крикнул:
— Эй, русский, русский!
Все замерли. Дышать стало тяжело.
— Русский, русский! — продолжал тот же голос. — Мы идем убивать тебя.
Мне показалось, как будто на мою спину неожиданно опустилась чья-то рука. Потом она поползла к голове и дошла по волосам до лба. Я почувствовал себя так, как человек ощущает во сне, когда хочется закричать, но не способен произнести что-нибудь даже шепотом. На голову что-то невыносимо давило.
— Все, — сказал я. — Мы по уши в дерьме. По самые уши. Если мы останемся здесь, то нам жить час, максимум — два. — Так что нам делать-то? — спросил Иванченко.
Решили обмануть боевиков. Сделали вид, что покинули дом. Логинов и Анохин одним броском преодолели несколько метров и скрылись за углом. Я ждал, когда появятся преследующие их «чехи».
Я не успел среагировать на первого, промелькнувшего мимо. Моя очередь пришлась на второго, который как-то неестественно взмахнул руками и рухнул на землю, отбросив автомат в сторону.
Вместе с Орловым я выбежал в сад за домом и увидел Логинова, который припав к стволу дерева, стрелял через кусты.
Пятеро солдат успели выбежать из дома, вытащив всех раненых, когда кровля обрушилась на замыкающего Андреева и скрыла его прежде, чем он успел издать хоть один звук.
Нашу попытку можно было назвать удачной.
Мы пробежали мимо дома с огромным замком на дверях. С его чердака нам в спину ударил автомат. Свалил Анохина, перебив ему обе ноги.
Пулемет боевиков стрелял по нам из сада справа. Я бросился влево, под прикрытие беспорядочно наваленных досок.
Анохина добили несколькими короткими очередями.
Бежать было бессмысленно и даже опасно. Невозможно предсказать перед кем окажешься через пятьдесят метров. Но у меня не оказалось другого выхода. Я долго полз через кусты.
Рота оказалась разорванной на две неравные части и исход боя был уже определен.
Поднявшись, я огляделся по сторонам. Любое направление грозило опасностью.
Я долго и тяжело петлял среди домов.
Ноги стали будто чужие, а внутри все горело.
Обессилев, присел около стены и попытался осмыслить, что происходит, но ничего не получилось.
Короткими перебежками двинулся дальше и увидел Иванченко, который отстреливался из-за огромной бочки короткими очередями. Вдруг я услышал оглушительный взрыв и увидел, как выстрел из гранатомета насквозь пробил металлическую емкость и оторвал Иванченко руку. Боец закрутился на одном месте, потом вскочил и побежал прямо под пули боевиков, что-то крича.
Пробежав вдоль дома, я выскочил из-за стены и, рванувшись через двор, спрятался за толстым, поваленным деревом. На этот раз очереди не последовало. «Чеченов» не было видно. Осторожно, чтобы не выдать себя, я приготовился к новому броску, но услышал негромкий треск за спиной. Я развернулся, прижался к стволу и понял всю беззащитность своей позиции.
Я пролез через дыру в заборе и забежал в дом. Неожиданный взрыв совсем рядом бросил меня на стену.
Я очнулся и сразу ощутил во рту вкус крови. В доме раздавались очереди. Я потрогал затылок, вспухший и мокрый, — боль отдалась в глаза. Встав на четвереньки, пополз вперед, часто останавливаясь и прислушиваясь.
Пытаясь сориентироваться, я ощупывал стену. Прошло несколько минут, пока мне удалось наткнуться на дверь. Послышались голоса солдат, бегающих взад и вперед в дыму. На меня налетел молодой боец и чуть не сбил с ног.
Я был готов застрелить Коробова, но сдержался и сказал:
— Давай, сынок, выбираться отсюда, времени терять нельзя.
Пули защелкали по стене, на мою голову и плечи посыпались куски штукатурки.
Вместе с бойцами я перебрался к другой стороне дома. Надо было уходить, пока меня не завалили «чехи». Я не пытался думать. В подобных ситуациях размышлять вредно. Боевики не оставили мне для этого времени. Любой бы на моем месте испугался.
Я пополз по направлению к двери и заметил, что дрожу от страха. Я сжимал автомат крепче, чем было необходимо и напряжение сковывало движение. Мы все боялись. Я бросил в проем гранату и сквозь грохот взрыва услышал свист пуль. Этот путь был опасен. Я закрыл глаза и прижался щекой к полу.
Я столько раз хватался за автомат, что одеревенели руки. Я уже ничего не чувствовал, ощущая только свое горячее дыхание, раздирающее грудь, боль в голове, пот, заливающий глаза и лицо. «Чехи» не давали нам передышки, не давали времени вне игры. Я ощущал себя движущейся мишенью.
Пули тугими шлепками входили в стену, за которой я укрылся вместе с Захариным. И каждый их удар заставлял бойца инстинктивно вздрагивать.
— Не дергайся, — сказал я. — Пули, которые слышишь не твои. Первый раз вижу, чтобы профессионал так обосрался.
— Черт! — отозвался Захарин. — Ну и дела. Что с нами делают эти чеченские ублюдки.
Фигуры боевиков все время находились в движении. Когда их засекали, они меняли позицию. В каждом человеке есть желание уцелеть. Нам просто повезло, что у «чехов» закончились гранаты. Идти в лобовую атаку на открытом пространстве было бы самоубийством. В соседнем доме тоже оборонялись наши и, если они не сдадут свои позиции, мы продержимся долго. Может быть, даже до подхода помощи.
Я ждал помощи. Один раз над нами слышался рокот вертолета, но над селом навис сплошной дым и в небе ничего не было видно. Все, кто еще оставался в живых, были ранены или контужены. В ушах стоял невыносимый звон. Лицо и руки покрылись пороховой гарью вперемшку с осевшей пылью, но это последнее, на что обращаешь внимание, когда вокруг свистят пули.
Я уперся в стену и замер. Из занятой позиции я мог простреливать сектор примерно в шестьдесят градусов и быстро уйти из-под обстрела, если меня обнаружат.
Я увидел выбегающего из дома Орлова. За ним клубами тянулся дым. Он остановился, ладонью попытался сбить тлеющие огоньки на своей форме, отдернул ногу — в лодыжку попала пуля, — нагнулся, чтобы осмотреть рану, и другая пуля снесла ему часть черепа.
Сквозь шум боя я услышал дикий крик. Из-за стены выскочил Антонов. Одной рукой он держался за обрубок другой руки, из которого лилась кровь, и беспрерывно кричал. Одновременно несколько очередей сбили его на землю и заставили замолчать.
Терехину, стоящему недалеко от меня, пулей вырвало клок волос со лба. Кровь заливала его глаза, пенящиеся ноздри. Окрасила грудь. Нас накрыло взрывом. Я услышал резкий крик. Оглянулся и увидел, как Терехин пытался ползти, отталкиваясь от пола кровавым дрожащим обрубком ноги, поливая кровью мусор. От невыносимой боли он начал кататься по полу. Но через минуту, вздрагивая, затих.
Трупы солдат валялись как попало. У лежащего в проходе Дунаева оторвало часть лица — очередь прошила его шею и подбородок. Надо мной пули с чавканьем впивались в мертвое тело, свисающее с крыши.
В доме послышались крики чеченцев, грохнул взрыв и я услышал топот ног бегущих людей.
Мы уходили через сад, рассредоточившись по «зеленке», предварительно забросав ее гранатами.
Вдруг метрах в сорока от меня, за спинами уже миновавших опасный участок бойцов, из окна подвала раздалась очередь и пули одновременно опрокинули на спины двоих солдат. Из-под кирпичной стены бил пулемет.
Я упал прямо на скользкий от крови труп валявшегося боевика и пополз на четвереньках вдоль кустов. Мелкие камни впивались в колени изрезали ладони.
Услышав сзади непонятный звук, я повернулся и вскинул автомат. Кто-то из бойцов уходил вслед за мной.
— Справа, сотка, — крикнул я. — Красная крыша.
Мы находились почти на краю села. Но к месту сбора еще надо было добраться. я пробирался вдоль домов и заборов, старательно избегая встреч с мелькающими повсюду боевиками.
Мне казалось, что я иду прямо на стволы «чехов». Никогда прежде я так сильно не ошибался, и уже начинал сомневаться, что смогу выбраться из этого ада живым.
Несколько раз я слышал очереди впереди и прятался в закоулках. Меня никто не замечал и это было просто везением. Я молился всем богам, которых знал.
Мне предстояло пробраться вдоль гряды метров шестьдесят. Не следовало рисковать. Времени для этого уже не было.
Я полз, прижимаясь к земле так, что оцарапал подбородок о камни. Неожиданно я наткнулся на трупы двоих солдат.
Обнаженное тело Боброва лежало на земле. Рот у него был открыт и я видел кровавый обрубок языка. Глаза у него были выколоты. Ниже пупка висел еще один кровавый комок. Острым лезвием был распорот живот и через проем вытащен желудок. Тело было покрыто знаками, вырезанными ножом.
У Рокотова вместо левого глаза свисал пучок тонких бело-красных сухожилий и мышц, на котором повисло омертвевшее глазное яблоко. В середине его горла была рваная рана: ему вырезали голосовые связки.
Непонятно, как бойцам удалось пробраться к дому с красной крышей, расположенному с края села. ребята разбирались в ситуации не хуже меня: смысла оставаться здесь не было.
Мы отходили по совершенно открытому простреливаемому месту. Автомат, зажатый в моих руках, стал мокрым. Я бежал, падал, снова бежал и падал. сердце билось у горла, мешая дышать.
Чечены долго стреляли нам вслед, уверенные в своей безнаказанности.
Перед рассветом мы вышли в расположение своей части.
Потом, в течение нескольких дней, на базу в одиночку и группами возвращались заблудившиеся солдаты, и никогда — ни до, ни после — число дезертиров не было так велико.
Моя прежняя жизнь казалась отдаленной от меня годами. Все прошлое неожиданно стерлось в памяти. Мои чувства заполнил страх, боль, опасность. Я проживал каждую минуту и секунду так, будто они последние. Не существовало никакого другого времени и никакого другого места, кроме как здесь и сейчас.
Водка — единственное утешение в этой проклятой Чечне. то дождь лил, как из ведра, то солнце палило нещадно и вокруг всегда полно «чехов». Самый настоящий ад. Только после стакана — другого можно было почувствовать себя нормально. Боевики и в горах и в селах — среди мирных, как рыба в воде.
Мы проигрывали войну. Мы быстро отбивали утраченные позиции — не считаясь с потерями. Чечены гибли, но было непохоже, что число боевиков уменьшалось. Наши войска были всесокрушающи и способны на все, что угодно. Для того, чтобы спасти Чечню, приходилось уничтожать ее. Войска восстанавливали контроль над всей территорией, но она оставалась занятой «чехами».
Все, что я видел в Чечне — это очаяние, страх и смерть. Каждый из нас знал, что войну мы проигрываем. Об этом много не говорили. Но чеченская компания продолжалась.


Теги:





2


Комментарии

#0 01:51  01-06-2013Atlas    
я это вечером читать не буду, сплю потом плохо
#1 13:52  01-06-2013КОРВЕТ    
Читаю. Жуть, конечно...
#2 01:42  03-06-2013Лев Рыжков    
Очень понравилось. Молодец автор.

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
08:07  05-12-2016
: [100] [Было дело]
Где-то над нами всеми
Ржут прекрасные лошади.
В гривы вплетая сено,
Клевер взметая порошей.

Там, где на каждой ветке
В оптике лунной росы
Видно, как в строгой размете
Тикают наши часы.

Там, где озера краше
Там, где нет края небес....
11:14  29-11-2016
: [27] [Было дело]
Был со мной такой случай.. в аптекоуправлении, где я работал старшим фармацевтом-инспектором, нам выдавали металлические печати, которыми мы опломбировали аптеку, когда заканчивали рабочий день.. печатку по пьянке я терял часто, отсутствие у меня которой грозило мне увольнением....
18:50  27-11-2016
: [17] [Было дело]
С мертвыми уже ни о чем не поговоришь...
Когда "черные вороны" начали забрасывать стылыми комьями земли могилу, сочувствующие, словно грибники, разбрелись по новому кладбищу. Еще бы, пятое кладбище для двадцатитысячного городишки- это совсем не мало....
Так, с кондачка, и по старой гиббонской традиции прямо в приемник.

Сейчас многие рассуждают о повсеместной потере дуъовности, особенно среди молодежи. Будто бы была она у них, у многих. Так рассуждают велиречиво. Даже сам патриарх Кирилл...

Я вот тоже захотел....
Я как обычно взял вина к обеду,
решил отпить глоток за гаражами,
а похмеляющийся рядом горожанин,
неторопливую завёл со мной беседу.

Мой собеседник был совсем не глуп,
ведь за его плечами "восьмилетка."
Он разбирался в винных этикетках,
имел "Cartier" и из металла зуб....