Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Было дело:: - Добро пожаловать в ад. Глава 5.

Добро пожаловать в ад. Глава 5.

Автор: s.ermoloff
   [ принято к публикации 07:52  21-06-2013 | Na | Просмотров: 533]
Сергей Ермолов

Добро пожаловать в ад
роман

5

Я засыпал и просыпался с одним и тем же шумом в голове, который начался в последнее время и сквозь который все звуки доходили до меня заглушенными и неясными.
Вышли на прочесывание села Сум-Юрт.
Мы спускали по склону, покрытому травой, которая местами была вытоптана. Нам следовало избегать открытых мест.
Я все еще нервничал. Без дела всегда был таким. Как только на день, на два приходилось останавливаться, меня было не узнать. Я в таком состоянии ругался по пустякам, грозил солдатам наказаниями. мой внутренний страх постоянно искал выход и, когда ему не было выхода в бою, он разряжался по-пустому, но разряжался всегда.
Я хотел, чтобы меня ненавидели, боялись — лишь бы быть хорошим командиром. Я хотел идти быстрее, но не мог же толкать солдат перед собой. В конце концов я был вынужден направиться к голове колонны.
Операция казалась простой и легкой. Сум-Юрт зачищали уже не раз. Может быть поэтому в бойцах не было обычного напряжения перед неизбежным боем.
У ребят были свои правила выживания на этой войне. Они твердо знали, что перед выходом на операцию нельзя говорить о мясе, а на операции нельзя бриться. Фотографироваться следовало ближе к завершению боевых и ни в коем случае нельзя на выходе говорить о замене. Солдаты таскали в карманах ложки с прострелянными черенками или какие-нибудь другие талисманы-хранители. Моим талисманом был «стечкин».
Я не знал пистолета лучше «стечкина», калибр девять, стрельба одиночными и очередями, прицельный огонь от двадцати пяти до двухсот метров, магазин на двадцать патронов. Несколько тяжеловат, громоздкий, но мне подходил в самый раз.
На войне всегда необходимо во что-то верить — просто ради самой веры.
Я шагал впереди. Ноги пока еще слушались меня и не подгибались. Но жара окутывала и сжимала со всех сторон. Я был заперт в ней. Пот струился по лицу и, высунув язык, я мог ощутить соленые капли. Пот застилал глаза.
Шли спокойно одной цепочкой без боковых дозоров, не встречая по пути ни троп, ни дорог. Эта территория считалась почти безопасной. Вокруг были расположены несколько крупных баз федеральных войск и, в случае обнаружения, у боевиков было не много шансов уйти от преследования.
Идущий впереди боец выбросил руку вверх и присел. каждый шедший следом повторил его жест, присел и настороженно начал оглядываться по сторонам.
Поднятая вверх рука означала возможную опасность и тогда все останавливались. Если выяснялось, что все спокойно, идущий первым той же рукой делал отмашку, и движение продолжалось. Две поднятые и сцепленные над головой руки предупреждали о том, что впереди замечено что-то непонятное и солдаты продвигались вперед медленнее, держа оружие наготове. круговая отмашка рукой означала встречу с боевиками.
Ничего неожиданного, но осторожность никогда не бывает излишней. Мы тихо поднялись и продолжили свой путь.
Несмотря на осторожность, то один, то другой из солдат наступал на сухую ветку и слышался хруст. я успокаивал себя тем, что такой звук не распространялся далеко. Продвигались довольно быстро и камуфляж уже пропитался потом. Минут через пятьдесят хода остановились, не нарушая порядка движения и оставаясь на достаточном удалении друг от друга.
Замаскировались в засаде, осмотрелись. В бинокли старательно обследовали каждый склон, каждую высотку, вглядываясь во все, что делалась вблизи и на дальних сопках вокруг села. Ничего неожиданного не было.
На подступах к селу я внимательно осмотрел стену леса и решил, что густая зелень деревьев и кустов справа — прекрасная позиция для боевиков, так как оттуда открывался вид на все поле, через которое сейчас шла рота. я приказал приготовиться открыть заградительный огонь. Но «чехов» поблизости не оказалось и мы вошли в село без единого выстрела.
Я не сомневался, что все жители на стороне боевиков и злился на всю эту опасную бессмыслицу. На то, что приходилось раздавать им лекарства и продукты, вежливо выслушивать их ложь и улыбаться, получая плевки в лицо. Все чеченские села одинаковы, у всех жителей одинаковые худые, угрюмые, черные лица, везде одинаковая ложь. Они ненавидели нас и с удовольствием всех бы нас перерезали.
Я был уверен, что каждый чеченец рассуждал так: боевики — это свои ребята, родившиеся в нашем селе или в соседнем. Возможно, иногда они поступают действительно круто. Они силой увели к себе в отряд подростка, а когда прячутся в нашем селе, вероятно, что вслед за ними будет произведен обстрел. но все же они свои. Хотя я, естественно, хочу сохранить свою жизнь и жизнь моих детей и жены, я надеюсь на их победу. Поэтому я буду помогать им, когда это не слишком рискованно. Я никогда не выдам их солдатам, если они станут допрашивать меня. Я не трус. Я — чеченец. Так рассуждал каждый и это следовало иметь в виду.
Солдаты двигались по обеим сторонам улицы. Ведущий группы смотрел вперед, остальные наблюдали за противоположными сторонами улицы, стараясь не пропустить ни малейшего признака опасности.
При осмотре одного из дворов на нас бросились две кавказские овчарки. Пришлось их пристрелить.
Я увидел двоих женщин и пятерых солдат, которые громко спорили и кричали. Бойцы держали в руках уток, а женщины наскакивали на них. Одна ухватилась за шею утки и тянула к себе, пиная солдата ногой, но с близкого расстояния, так как отойти подальше не позволяла короткая шея птицы. Резко взмахнув, Захарин ударил женщину по лицу, и она упала. Свернув птицам головы, бойцы бросились догонять остальных.
Это село чем-то тревожило меня, пока я был там, однако когда мы ушли из него, тревога, как ни странно, только усилилась. Я не сумел уловить настроения чеченцев, которое осознал только после ухода. Они не просто держались с нами враждебно и даже презрительно, они были слишком спокойны, слишком уверены в себе, как будто знали что-то такое, чего я не знал. Они словно ожидали нашего прихода, ожидали вопросов и даже отрепетировали ответы. Они встретили солдат слишком уверенно и невозмутимо.
Мы шли уже около двух часов, останавливаясь только для того, чтобы прислушаться или замереть на время.
Я часто подавал знак и все сразу же останавливались, пригибаясь к земле. Я смотрел на карту, поднимал четыре пальца и показывал новое направление движения.
Мы вышли к одному из сел полностью разрушенному войсками.
Рассредоточившись, разведрота осторожно продвигалась вдоль «зеленки», садов и огородов. Слышался лишь мерный шорох шагов. Местность до самого села была открытой. Раньше здесь возделывали землю, но сейчас никто не работал, все словно вымерло. «Чехи» вряд ли попытались бы напасть днем на хорошо просматриваемой дороге. И все же охранение двигалось далеко впереди.
Мы шли мимо полностью разрушенных домов.
— Здорово поработали славяне, — сказал Логинов.
На окраине села я остановился, послав вперед разведывательный дозор. Мы слишком долго находились на открытом пространстве и это могло плохо закончиться, но впереди все по-прежнему было спокойно.
Я опять посмотрел на часы. Еще пять минут. Пора подниматься и идти дальше. Я встал и что-то заставило меня насторожиться. Неожиданно охватило ощущение, которое единственное помогало уцелеть на этой войне — ощущение опасности.
Вдруг из-за дома в сотне метров впереди от меня раздалась оглушающая пулеметная очередь. Я бросился на землю и укрылся в беспорядочно наваленных ветках деревьев. В голове застучало. Перед глазами поплыли синие, красные круги. Придя через несколько секунд в себя, я увидел распластавшегося рядом Филипченко с обезумевшими от страха глазами и широко открытым ртом. Я кивнул ему головой и начал отползать от пулемета вправо. На руки, голову и спину непрерывно падали срезанные пулями ветки и листья.
Внезапное нападение «бородатых» застало нас врасплох. «Чехи» атаковали с такой скоростью, что у меня не было времени организовать оборону. Кто-то закричал. Надо мной просвистели пули и врезались в грудь солдата, бегущего с «мухой». Не издав ни звука, он упал на землю, потом перевернулся на живот, подтянул к себе гранатомет и выстрелил в сторону пулемета. Не попал.
В идущей впереди группе были только срочники с самой заурядной подготовкой. Они отреагировали на очереди боевиков, как гражданские. Просто замерли на месте. Замешательство и страх отключили разум, парализовали руки и ноги.
Казалось, что «чехи» появлялись ниоткуда. Я видел, как начинали умирать мои солдаты — один за другим. Некоторые бросались бежать, но это не могло их спасти. Лишь двое, кинувшись на землю, пытались отстреливаться.
Я знал, что попав в засаду самые большие потери происходят в первые несколько секунд и минут боя. Мы получили удар с той стороны, откуда не ожидали. Началась паника. Одни солдаты метались, другие, наоборот, остановились. Я пытался что-то сделать, но мои попытки оказывались бесполезны. Теперь каждый старался выжить в одиночку.
Пулеметчик боевиков стрелял длинными очередями, и я подумал, что «чехи» очень уверены в себе, если так неэкономно расходуют патроны. Обычно они стреляли короткими очередями и не бросались патронами зря.
Раздавались взрывы, солдаты падали на землю, прятались за деревьями, столбами, вжимались в любую неровность дороги. С большим трудом я пытался понять, что происходило вокруг. В полуоглушенном состоянии это было не легко. Непонятно как, но мне все еще удавалось оставаться живым. Один из осколков гранаты сорвал со лба лоскут кожи. Рана была неопасна, но кровь сильно заливала глаза.
После первого шока бойцы приходили в себя и уже пытались организовать плотное прикрытие с флангов.
Мне не пришлось долго ждать, пока кровь из ссадины на лбу запеклась и рана перестала кровоточить.
Времени размышлять не было. Я все время находился в движении. самое главное в бою — чтобы противник никогда не мог точно понять, где я нахожусь. Меня могли спасти только внезапность и скорость.
На этой войне солдаты слишком быстро приучались к потерям. Они видели, как умирали убитые и раненые. Первое, что каждый солдат должен был усвоить: сохранить жизнь и победить противника легче, сделав бросок вперед на пятьдесят метров, чем укрывшись за большим камнем.
Я послал пятерых бойцов в обход позиций боевиков. Больше я их никогда не видел.
Я посылал «срочников» в самые опасные места. Незачем самому играть с судьбой.
На открытом пространстве я был слишком удобной мишенью для снайпера. Нужно было возвращаться в село. Заняв позицию рядом со стеной, я видел «чехов», которые спешили закончить свою операцию.
Нам в тыл уже зашла группа боевиков и, судя по плотности огня, не меньше двух десятков. Держась в стороне от линии обстрела, я бросил за стену гранату, потом еще одну. И побежал, даже не дождавшись, пока перестанут свистеть осколки. Для того, чтобы спастись, приходилось рисковать. Мне было необходимо добраться до запущенного сада, густо заросшего «зеленкой» .
Пригибаясь, я побежал к кустам, стреляя на ходу, потом упал за кучу щебня. Еще пара домов и я мог достичь своей цели, но «чехи» очень старались этому помешать.
Я прыгнул за стену. Пули срикошетили и, взвизгнув, ушли вглубь сада. Я увидел бегущего ко мне Дутлова. Было похоже, что он просто не обращал внимания на пули, свистевшие вокруг. От страха у него помутнелся разум. Он вообразил, что только я могу дать ему шанс спастись. Срочники всегда надеялись на кого-то, но только не на себя.
— Не путайся под ногами! — крикнул я солдату, отталкивая его в сторону и стреляя из автомата, поводя стволом вокруг себя. Дутлов в это время торопливо перезаряжал свой автомат.
Прикрываясь огнем срочника, я повернулся и побежал, петляя, по кустам. Пролез сквозь изгородь и остановился. Ощупал голову и опять ощутил теплую, липкую кровь. Я заметил краем глаза какое-то движение и бросился на землю. Сквозь переплетения ветвей я увидел крадущегося бородача. он вертел головой из стороны в сторону, держа автомат наготове. Я указал на него Дутлову и, тщательно прицелившись, медленно нажал на спусковой крючок. Очередь в грудь почти оторвала боевика от земли, словно подпрыгнув, он упал на спину.
Взвод Колонина, шедший в боковом дозоре избежал неожиданного нападения и теперь пытался опрокинуть «чехов» с фланга, но сделать это оказалось непросто. Небольшие группы боевиков были рассредоточены по всему селу, и каждая контролировала свой, пристрелянный участок.
Выдвинувшийся вперед в минуты атаки взвод Колонина был вынужден залечь, неся потери. Чтобы стрелять через головы прижатых к земле бойцов, надо было перейти на новые позиции. Боевики заметили передвижение и открыли огонь из гранатометов, охватывая полукольцом с левой стороны.
— Прежде мне удавалось верить сказкам о том, как мы побеждаем в Чечне, — сказал Дутлов.
Прячась за каменной стеной, мы добежали до кирпичного дома и сквозь дыру залезли внутрь. Совсем рядом раздалась очередь. Мы затаились по обе стороны оконного проема.
— Все под контролем, — сказал я.
Обрадованный возможностью уцелеть, солдат сделал шаг ко мне, и в ту же секунду от головы Дутлова во все стороны полетели куски мяса, ошметки мозга, обломки костей вперемешку с кровью. Удар пули отбросил солдата к стене. Его тело дернулось и замерло без движения. Мне так и не удалось сделать из него хорошего разведчика.
Я проскочил по ближайшему проходу и выбежал наружу. Двигаться через улицу было опасно, и я пошел вдоль ограды через сад.
Казалось, что выстрелы сдвигались куда-то в сторону. Я шел и шел вдоль забора, а он все не кончался. Дойдя до небольшой калитки, я остановился и медленно выглянул на улицу. У дома напротив валялись два человека.
Я осторожно приблизился к двум лежащим на земле телам. «Чехи» были мертвы. У каждого в голове было по маленькой ране. Я торопливо обыскал карманы обоих, но они уже были пусты. Кто-то сделал это раньше меня.
Я прошел через развалины дома и, стараясь не высовываться, осмотрелся. Что-то шевельнулось в тени разрушенных стен, и я разглядел человека, прицеливающегося из снайперской винтовки. Секундой позже я увидел цель боевика — несколько солдат пробирались через разрушенный дом.
У меня было слишком мало времени для тщательного прицеливания. Я вскинул автомат и, жестко прижав его к стене, выстрелил. Попал. Мне представилось, как пули пробивают мышцы и дробят на своем пути кости.
Моя очередь заставила солдат броситься на землю, но увидев меня, они поднялись, и мы двинулись навстречу друг другу. Появилось еще несколько бойцов, вообразивших, что вместе они представляют собой значительную силу.
Близко и оглушительно раздался взрыв, больно ударив воздухом по барабанным перепонкам. Сквозь взвившееся пылевое облако я увидел, как Карпенко вдруг резко разогнулся, схватившись за грудь и с перекошенным лицом упал на спину. Камуфляж быстро пропитывался кровью. Я вытащил из нарукавного кармана аптечку и вколол ему «промедол». Затем попытался остановить кровь индивидуальным пакетом.
Солдаты палили во все стороны, не видя боевиков, а «чехи» спокойно расстреливали нас с безопасных позиций.
Взрывом гранаты Логинову разорвало левый бок и оторвало руку. Из обрывков вен хлестала кровь. Солдат повалился на спину и затих. Я уверен, что он не успел ничего почувствовать. Не успел даже сообразить, что умер. Все произошло слишком быстро. Разобрав магазины убитого, мы двинулись дальше.
Мы наткнулись на группу боевиков, прочесывающих дома. «Чехи» лучше нас ориентировались в развалинах. Я не сомневался, что прежде они жили в этом селе. Не следовало позволять жителям покидать свои дома, когда их обрабатывала авиация и артиллерия.
Я пробирался вперед от стены к стене, изредка простреливая короткими очередями опасные места.
Мы опять попытались занять прочную позицию в одном из домов и оказались под огнем пулемета, который держал нас на месте.
Я увидел Баланова, державшегося обеими руками за голову. Похоже, что он был контужен.
— Безумие! — кричал он. — Война — это безумие. Нас обязательно уничтожат.
Взрыв потряс дом, и взрывная волна бросила меня по узкому коридору. Поднимаясь, я увидел Баланова, опирающегося о стену. Его единственный уцелевший глаз удивленно моргал, осматривая руку с оторванной кистью.
— Я не могу поверить, что все это происходит со мной, -сказал он.
По его подбородку потекла кровь, и солдат замер, откинув назад голову.
Что-то гремело и падало. Пахнуло дымом и послышался треск. Я начал задыхаться, дым ел глаза.
Я услышал очередь и вслед за нею треск разбивающейся у меня над головой штукатурки. Я знал, что следующие пули войдут мне в спину. Но одновременно с очередью раздался громкий крик и, оглянувшись, я увидел Баранова, который аккуратно отрезал «бородачу» левое ухо, стараясь не запачкаться кровью, хлеставшей из раны на шее.
Граната взорвалась в соседней комнате, и меня ударило взрывной волной. Я поплыл в пустоту, неожиданно открывшуюся под ногами.
Очнулся оттого, что кто-то тормошил меня за плечи и бил по щекам. Когда я открыл глаза и начал подниматься, хватаясь руками за стену, Емельянов выпрямился и вытер рукавом лицо. Я встал, чувствуя тошноту, во рту было солоно, в голове шумело. Емельянов что-то сказал, но я ничего не услышал и показал на уши.
— Надо уходить! — крикнул сержант, но о том, что он произнес, я догадался лишь по жесту руки.
В бою шансов выжить ничтожно мало. Мне просто повезло больше, чем остальным.
Неожиданно я услышал несколько очередей крупнокалиберного пулемета.
Мое спасение от смерти было случайностью. Задержка бронеколонны на несколько минут могла оказаться непоправимой. Я продолжал лежать за стеной и поднялся лишь тогда, когда начал различать голоса солдат, бежавших рядом с БТР.
Перебегая через улицу, я наткнулся на мертвого солдата. Взрывом у Борзенко было сильно изуродовано лицо. Оторванная рука лежала неподолеку. Я обходил труп, нога у меня скользнула, ударившись о стену, я потерял равновесие и упал в лужу загустевшей крови. Вскочил и начал стрелять в лужу. Я хотел убить эту кровь. Пути проскальзывали сквозь кровавое месиво и уходили в землю.
Подъехавшие «коробочки» открыли подавляющий огонь и «чехи» отступили. Я ждал и надеялся, что это произойдет и не торопился с преследованием.
Мы нашли Столярова, который в течение двух часов прижимал зубами артерию на своей руке, чтобы не истечь кровью.
Уцелевшие разведчики сидели, прислонившись к стенам домов. Большинство были ранены, на всех пятна крови. Не было ни одного, у кого не сдали нервы. Оставшиеся в живых ни на что не годились несколько дней.
Среди трупов солдат лежали оторванные руки и ноги, неизвестно кому принадлежащие. Кто-то из бойцов принес оторванную кисть чьей-то руки и бросил ее в общую кучу.
Мотострелки приволокли за ноги молодого русоволосого боевика. Его руки были связаны за спиной, нога ниже колена была раздроблена пулей.
Угрожая ему «стечкиным», я пытался узнать, кто напал на нас и откуда был известен наш маршрут. Боевик молчал. Я несколько раз пнул его раздробленную ногу. Из раны показались острые обломки костей. Но хохол, лицо которого исказилось от боли, по-прежнему молчал. Коротко размахнувшись, я ударил его кулаком по лицу, и когда он опрокинулся на спину, несколько раз выстрелил в голову.
Впервые глядя на трупы только что убитых славян, воевавших на стороне боевиков, я чувствовал скорее удивление, чем потрясение. Но уже через полчаса ощущал себя так, будто ничего особенного не произошло.
Я уже перестал не только обдумывать, что бы то ни было, но и думать вообще. Война не могла предложить мне ничего, кроме крови, слез и пота. Я уже не думал о победах и пытался предотвратить полное поражение. Подводя итоги дня, я научился замечать положительные результаты и игнорировать неудачи. Мы победили в этом бою, но я знал, что мой бой еще не закончен.


Теги:





2


Комментарии

#0 20:15  21-06-2013Лев Рыжков    
Отлично.

"Я хотел убить эту кровь" - вообще супер.

Реплики - слишком членораздельны. Не думаю, что в драке говорят так складно))
#1 07:10  22-06-2013КОРВЕТ    
" Оставшиеся в живых ни на что не годились несколько дней." (с)

" я ударил его кулаком по лицу, и когда он опрокинулся на спину, несколько раз выстрелил в голову." (с)

В таком угаре не сразу в себя придёшь. Это точно.

Плюс.

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
18:03  08-12-2016
: [10] [Было дело]
Пашка Кукарцев уже давно зазывал меня в гости. Но я оброс жирком, обленился. Да и ехать в Сибирь мне было лень. Как представишь себе, что трое суток придется находиться в замкнутом пространстве с вахтовиками, орущими детьми и запахом свежезаваренных бич пакетов....
11:51  08-12-2016
: [4] [Было дело]
- А сейчас мы раздадим вам опросные листы с таблицей, где в пустых графах надо будет записать придуманные вами соответствующие вопросы, - сказал очкарик, - Это будет мини-тест, как вы усвоили материал. Времени на это даётся десять минут.
Тенгиз напрягся....
08:07  05-12-2016
: [107] [Было дело]
Где-то над нами всеми
Ржут прекрасные лошади.
В гривы вплетая сено,
Клевер взметая порошей.

Там, где на каждой ветке
В оптике лунной росы
Видно, как в строгой размете
Тикают наши часы.

Там, где озера краше
Там, где нет края небес....
11:14  29-11-2016
: [27] [Было дело]
Был со мной такой случай.. в аптекоуправлении, где я работал старшим фармацевтом-инспектором, нам выдавали металлические печати, которыми мы опломбировали аптеку, когда заканчивали рабочий день.. печатку по пьянке я терял часто, отсутствие у меня которой грозило мне увольнением....
18:50  27-11-2016
: [17] [Было дело]
С мертвыми уже ни о чем не поговоришь...
Когда "черные вороны" начали забрасывать стылыми комьями земли могилу, сочувствующие, словно грибники, разбрелись по новому кладбищу. Еще бы, пятое кладбище для двадцатитысячного городишки- это совсем не мало....